Ерофей Трофимов 
Кровавая вира

Одиночка [Трофимов] – 6

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68781717
«Одиночка. Кровавая вира : роман / Ерофей Трофимов»: АСТ; Издательский дом «Ленинград»; Москва, Санкт-Петербург; 2023
ISBN 978-5-17-150328-4
Аннотация

Даже имея дворянство и титул, ты еще не являешься дворянином. Именно к этой мысли регулярно подталкивали Елисея. Но ему не важны все эти условности. Свою месть он еще не закончил, а значит, пришло время отправиться туда, где засели главные его враги…

Ерофей Трофимов
Одиночка. Кровавая вира

Серия «Фантастический боевик. Новая эра»
Выпуск 29 

© Ерофей Трофимов, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023

Перестрелка стихла, и Елисей, привычным движением сменив магазин в пистолете, приподнялся над валуном, за которым присел, укрываясь от пуль. Очередная шайка бандитов, решившая половить рыбку в мутной воде, прекратила свое существование. Ребята, ученики его школы, заметив, что князь поднялся, слегка расслабились и принялись покидать свои укрытия. Жестом указав им на бандитов и проведя ребром ладони перед горлом, парень отдал очередную команду.
Теперь мальчишкам предстояло очередное испытание. Осмотреть тела бандитов и произвести контроль. Это был жестокий, но необходимый урок, и Елисей это прекрасно понимал. Глядя на бледные, но решительные лица мальчишек, он мысленно посочувствовал им и, шагнув на поляну, где все и закончилось, негромко произнес:
– Знаю, ребятки, что противно. Но надо. Иначе недобиток в спину стрельнуть может. А после жалеть уж поздно будет. Так что лучше уж бандитов добить, чем друга потом хоронить из-за глупости собственной.
Замершие было мальчишки внимательно выслушали его слова и с решительными лицами двинулись к разбросанным по поляне трупам. Дальше последовал сбор трофеев и построение для возвращения в крепость. Для мальчишек это был уже второй выход на охоту за бандитами, и второй раз они возвращались с добычей и без единой царапины. Такая тенденция Елисея и радовала, и пугала одновременно.
Да, выучка у ребят была на высоте. И стрелять, и кидать ножи, и драться на кулачках они уже умели серьезно, но все равно это были все еще мальчишки, и против взрослых, матерых мужиков их силенок еще недоставало. Именно поэтому Елисей старался по полной использовать преимущество ребят в оружии и умении им пользоваться. Даже несмотря на то, что среди криминального элемента и абреков получило широкое распространение нарезное оружие, а точнее, винтовка господина Бердана.
Мало получить в руки хорошее оружие, им еще нужно уметь пользоваться. Что ни говори, а винтовка и ружье две большие разницы. А с учетом того, что патроны к винтовкам весьма дороги, было понятно, что тренироваться абреки предпочитали в бою. Изготовление пороха и отливка пуль было делом непростым, и занимались этим мастера всего в нескольких горных аулах. Покупать же боеприпас в лабазах и лавках было еще дороже.
Убедившись, что мальчишки на поляне закончили, Елисей подал знак на построение, и вскоре ничего кроме дюжины трупов на поляне не напоминало о случившемся. Группа под командой парня бесшумно бежала через лес в сторону крепости. Елисей вообще старался все подобные дела решать именно в таком ключе. Получили данные о местах появления банды, ушли в лес, выследили и уничтожили банду – и снова растворились в лесах предгорий, словно ночные тени.
В этом случае устроить засаду на его мальчишек гораздо сложнее, а самое главное, он всегда был уверен, что перехватить его команду никто не сможет. Если только устроить засаду перед воротами крепости.
Свернув на звериную тропу, Елисей повел ребят к ближайшему ручью. Нужно было напоить и обиходить коней, дать ребятам немного передохнуть после горячки боя. А заодно и позволить им смыть с себя пот и пыль.
Правила гигиены для разведки были особенно важны. Как известно, человек потеет постоянно, даже в холода, и если не следить за телом, оно начинает пахнуть. А это не просто след, а почти сигнал для любого противника, умеющего не только видеть и слышать. Эти истины Елисей прививал ребятам тщательно, буквально вбивая в их головы понятия необходимости следить за собой. Тем более в таких жарких местах.
Спустя два часа группа вышла к ручью, и Елисей объявил привал. Мальчишки повалились в траву, но тут же, словно устыдившись своей слабости, принялись делать вид, что занимаются оружием. Понимая их состояние, парень чуть улыбнулся и, оглядевшись, тихо скомандовал:
– Десятники, назначить охрану и начать чистку оружия. Коноводы, расседлать лошадей и привести их в порядок. Закончите с оружием, можно малость перекусить, – закончил он и, отойдя в сторонку, присел под старым каштаном.
Быстро раскидав свой карабин, он привычно провел чистку оружия и, собрав винтовку, достал пистолет. Вот уже полтора года он лично водил ребят по лесам, обучая их всему, что знал сам. После гибели Нино долго оставаться в доме, где они были так счастливы, было выше его сил. Руслан так и жил в Тифлисе. Туда Елисей ездил каждые полгода. Сын рос словно на дрожжах. Уже начал болтать сразу на трех языках и с удовольствием ездил верхом.
Дед Опонас, едва узнав, что Елисей решил оставить сына у деда, тут же взял старого князя в оборот и начал приучать мальчонку к седлу. Выбрав ему уже старого, но еще бодрого мерина, Опонас научил ребенка обращаться с животным, приспособив для этого пару высоких крепких лавок. Руслан даже пытался сам седлать мерина, но пока силенок не хватало высоко поднять специально сделанное для него седло.
Умный мерин, словно понимая, что от него требуется, терпеливо сносил все ошибки мальчика, иногда даже помогая ему. Так, к примеру, стоило только ему увидеть Руслана с уздечкой, как он наклонял голову, давая ребенку надеть ее на себя. Увидев эту картину в первый раз, Елисей только крякнул от удивления. В его понятии для роли воспитателя в подобном случае лучше всего подошла бы старая кобыла, но Опонас явно знал, что делал.
От грустных мыслей парня оторвал Андрей. Присев рядом, он с интересом посмотрел на разобранный пистолет и, еле слышно вздохнув, спросил:
– Что с добычей делать станем?
– А там есть что-то интересное? – иронично хмыкнул Елисей.
– Пара кинжалов кубачинских мастеров и три коня. Кони молодые. Крепкие. Сразу видно, что добычей взяли.
– С чего так решил? – не понял Елисей.
– С клеймом они. Горцы и бандиты клейма не ставят.
– Аргумент, – подумав, кивнул парень. – Но все равно лучше продать. На те деньги лучше других купим. Из Тифлиса пригоню, ежели надо будет.
– Опасаешься чего? – подобрался Андрей.
– Не хочу, чтобы школу с какой грязной историей связали. Как говорится, ложечки найдутся, а осадочек останется, – усмехнулся Елисей.
В ответ Андрей только понимающе усмехнулся. Этот анекдот давно уже был в школе известен. Именно из таких соображений Елисей и требовал продавать все взятое трофеем в бою. Кроме особо ценного оружия. В школе уже собралась целая коллекция всякого оружия самых разных образцов. От фитильного мушкета, который они откопали в брошенном сарае, до сабли карабелы, непонятно какими путями оказавшейся в этих местах.
Вся эта коллекция была развешана на стенах казармы, где обитали мальчишки. Назвать эти помещения казармой было неправильно, но название прижилось, и потому Елисей не стал его оспаривать. Дав ребятам передохнуть и привести оружие в порядок, он поднял свою команду и, приказав провериться на погремушку, повел ребят дальше.
Утром, едва рассвело, группа вошла в ворота крепости.
Отправив парней отмываться и отдыхать, Елисей отправился в комендатуру. Докладывать о проделанной работе. Майор Милютин, едва завидев парня, жестом указал ему на стул и, закуривая, с усмешкой проворчал:
– Похоже, спрашивать, как все прошло, бессмысленно. Всех положили?
– Всех, – коротко кивнул Елисей.
– Потери?
– Не имею.
– Это весьма отрадно. Тогда скажи. Ежели вздумаешь школу свою куда перевести или, не приведи господи, вообще закрыть, сколько пластунов в крепости останется?
– С чего бы мне ее закрывать? – удивился парень.
– А то я не помню и не понимаю, чего ты выжидаешь, – хмыкнул комендант.
– Тимофеев пока молчит, да все делами отговаривается, – зло выдохнул парень.
– А ты не спеши. Такие дела с кондачка не решаются, – осадил его комендант. – Сам говорил, тут нужно точно знать, чтобы дров не наломать. А он про обещание свое помнит. Я точно знаю, – вдруг заверил он.
– Это откуда, позвольте узнать? – насторожился Елисей.
– Сам писал, – вздохнул майор. – Боится, что ты сорвешься в столицу и решишь сам все сделать. Поверь, работа идет. Так что потерпи покуда. Ему и так сложно. Сам он здесь сидит, а дознание нужно там вести.
– Это я все и так понимаю. К тому же не он один этим делом занят, – хмыкнул Елисей. – В столице еще и сын князя Буачидзе служит. Вот Ильико там и роет носом землю. Потихоньку, не спеша, но кое-что уже узнать успел.
– Не веришь Тимофееву? – удивился майор.
– Верю. Но предпочитаю проверять информацию из разных источников, – ответил парень, и комендант от удивления только крякнул.

* * *

Посыльный от полковника контрразведки Тимофеева прибыл в крепость через неделю после возвращения группы. Найдя Елисея на стрельбище, молодой жилистый капрал бодро откозырял и, представившись, протянул парню пакет, потребовав после вскрытия расписаться на конверте и отдать оный конверт обратно, а само письмо после ознакомления уничтожить. Удивленно хмыкнув от такой секретности, Елисей старательно расписался на конверте и, вернув его посыльному, отошел в сторонку, чтобы погрузиться в чтение.
По его команде один из десятников отправил мальчишку устроить капрала на ночлег. Присев на камень, Елисей развернул два листа хорошей бумаги и вчитался в текст. Спустя несколько минут он аккуратно сложил письмо и, поднявшись, зло усмехнулся внимательно наблюдавшим за ним инструкторам.
– Нашли.
– Шо, в столице?! – дружно выдохнули ребята.
– В ней. Так что теперь дела в школе за вами. Что делать, вы знаете. Мальчишек гонять до седьмого пота. Пусть лучше сейчас пот льют, чем потом собственную кровь. Патронов не жалеть. Пусть тренируются. Деньги на школу в моем кабинете. Только не забывайте записывать, на что потратили. Все ясно?
– Так точно, – дружно рявкнули десятники.
– Добре. Андрей за старшего. Всё. Я пошел собираться, – закруглился Елисей.
– Так шо, сразу в столицу поедешь? – не удержавшись, поинтересовался Миша.
– Нет. Сначала в Екатеринослав, после в Тифлис, а уж потом туда, – со вздохом пояснил парень, мысленно проклиная современные дороги, расстояния и средства передвижения.
Путь и вправду предстоял долгий. Но такая загогулина в пространстве была просто необходима. В столице, кроме Ильико, у него никого знакомых больше не было. Даже генерал-поручик Морозов, и тот был переведен на Кавказ начальником имперского отдела казначейства. Так что встречи и с контрразведчиком, и господином Морозовым были нужны. Требовались рекомендательные письма к их сослуживцам в столице.
А в Тифлис парень решил заехать, потому что, во-первых, соскучился по сыну, а во-вторых, нужно было забрать у князя Буачидзе блиндированную карету. Для долгих поездок это был самый удобный транспорт. И на ходу легкий, и разворотливый, и крепкий. К тому же еще и вместительный. С собой Елисей давно уже решил взять Реваза, который, едва оправившись от своих ран, едва не покончил с собой, считая, что опозорил себя, позволив бандитам украсть и убить Нино, и Любима в качестве кучера. Уж лучше него с лошадьми в дороге никто не управится. С этими мыслями Елисей вернулся в дом и, найдя Реваза, приказал собирать вещи и седлать коней. Горец, после той истории буквально смотревший Елисею в рот, сломя голову кинулся в свою комнату, едва не сбив по пути с ног Сашеньку, выходившую из кухни. Услышав, что он уезжает, девочка поспешила обратно, собирать им провиант в дорогу. Сам же Елисей, пройдя в свою комнату, принялся готовиться к долгому переезду.
Сменная повседневная одежда. Чистые портянки и исподнее, парадная черкеска. Оружие для драки в пути, возникни такая необходимость. А самое главное, костюм для проведения акции. Стволы для уничтожения кровника готовы были уже давно. Пользуясь тем, что в его личном арсенале имелось более полусотни всяческих стволов, Елисей заказал Митричу особое оружие. С виду обычный винтовальный штуцер, но сбоку к нему была прикреплена пластина под оптический прицел. К нему имелся такой же пистолет. Нарезной, но без всяких украшений и излишеств.
Оба ствола были капсюльными, так что сразу после акции их можно было попросту выкинуть или бросить на месте. Никто никогда не сможет привязать это оружие к самому парню. В крепости и округе каждой собаке было известно, что от подобного оружия он отказался уже несколько лет назад. Даже пули в этом оружии Елисей использовал только стандартные. Никаких усовершенствований и придумок. Другой вопрос, что тренировался он с этими стволами регулярно, так что в результате был уверен.
Не забыл Елисей и про финансовую сторону вопроса. Достав из тайника несколько пачек ассигнаций, он задумчиво взвесил их в руке, а после короткого размышления прибавил еще столько же. Потом, подумав еще немного, он вытащил из тайника мешочек с серебром. В дороге деньги лишними не бывают, а уж в столице тем более придется марку держать. Раз уж собрался ехать под своим именем, то и соответствовать надо на все двести процентов. А жизнь в столице всегда была дорогая.
Убрав деньги в баул с вещами, он достал из тайника еще пару пачек ассигнаций. На нужды школы. Считать и требовать с ребят отчета за каждую копейку он не собирался. И так знал, лишнего никто не возьмет, а уж тем более не попытается украсть. Вбежавший Реваз с порога доложил, что кони оседланы, и, подхватив готовые баулы, поволок их к выходу. Выйдя на крыльцо, Елисей с грустной улыбкой посмотрел на входящих во двор ребят и,  тихо вздохнув, громко объявил:
– Значит так, казаки. Дела требуют моего срочного отъезда. И потому я очень надеюсь, что в мое отсутствие вы не бросите учиться и не опозорите имени школы. Вернусь, лично выучку каждого проверять стану. Так что учитесь, тренируйтесь и помните. Страна велика, а отходить нам некуда. Это наша земля. Гойда, казаки!
– Гойда! – раздался дружный рев трех десятков юных луженых глоток.
– Оглушили, черти, – проворчал парень, демонстративно ковыряя пальцем в ухе.
Реваз подвел к крыльцу коней, и Елисей, легко сбежав по ступеням, прыгнул в седло, не касаясь стремени.
Кавалькада из двух верховых и одной заводной лошади выехала из ворот и спустя полчаса покинула крепость. Приняв за постоянный аллюр легкую рысь, они двигались в сторону Пятигорска. Уже в сумерках они встали на постой на постоялом дворе города. Изя и Митрич все-таки переехали в имение. Точнее, в станицу, которая постепенно начала наполняться жителями.
Помывшись с дороги и поужинав, путники отправились спать. Утром, едва рассвело, они снова были в седлах. До Екатеринослава они добрались за трое суток. Уже привычно встав на постой в доме полковника, Елисей смыл с себя дорожную пыль, переоделся в запасную парадную черкеску и отправился к Тимофееву на службу. Слуги, давно уже предупрежденные самим полковником, что Елисей, приезжая в город, будет останавливаться в доме, приняли гостей спокойно. Решения принимал хозяин дома.
Добравшись до нужного здания на лихаче, Елисей поднялся на нужный этаж и, войдя в приемную, попросил насторожившегося секретаря:
– Доложите господину полковнику, что приехал князь Халзанов и просит его принять.
– Одну минуту, ваше сиятельство, – узнав его, чуть улыбнулся секретарь и скрылся в кабинете.
Обратно он выскочил спустя полминуты. Широко распахнув дверь, секретарь с легким поклоном пригласил:
– Его высокопревосходительство ждет.
Войдя, Елисей с улыбкой подошел к вставшему полковнику и, обнявшись с ним, тихо спросил:
– Александр Савич, сведения верные?
– Все на три круга проверено, – так же тихо ответил полковник, хлопая его по спине. – Думаешь, чего я так долго возился?
– Спаси Христос, Александр Савич. Не забуду, – глубоко вздохнув, прохрипел парень, чувствуя, как сжимается горло.
– Господь с тобой, Елисей. Надеюсь, остановился у меня?
– А куда мне еще деваться?
– Вот и славно. Держи, – полковник протянул парню потрепанную кожаную папку. – Там все, что моим приятелям в столице собрать получилось. Уж как они выкручивались, не знаю, но работа проведена огромная, поверь. И, похоже, с этим делом у них многие свои дела с места сдвинулись.
– Может, я им помочь чем смогу? – на всякий случай уточнил парень.
– Есть кое-что, – смущенно кивнул полковник. – Им револьверы твои весьма по душе пришлись. Спрашивали, сколько таких, – тут он достал из кобуры подаренное ему когда-то Елисеем оружие, – сделать можешь, как быстро и сколько стоить будут?
– Эх, знать бы раньше, полсотни бы с собой захватил, – скривился Елисей.
– Не спеши. Они их купить готовы. Так что пусть сначала сами тебе свои нужды расскажут, – осадил его полковник.
– Тоже верно. А что здесь, кроме материалов на фигуранта? – качнул Елисей папкой.
– Все, что тебе может потребоваться. Материалы, имена, адреса и мои рекомендательные письма. Хоть сейчас начинай, – улыбнулся контрразведчик. – Учить тебя не стану. Сам все лучше меня знаешь. На службу не суйся. Встретишься с другом моим у него дома, а лучше где-то на нейтральной территории. Он тебе все точно расскажет и объяснит. Он же и про заказ спросит. Когда отправишься?
– Ну, раз тут все готово, завтра и выеду, – с ходу ответил парень.
– Добро. А сегодня вот, мажордому моему передай, – попросил полковник, быстро чиркая что-то на листе бумаги. – Поужинаем с тобой в приятной обстановке.
– Это я завсегда с удовольствием, – усмехнулся Елисей. – Люблю повеселиться, особенно пожрать.
– Да ну тебя, балабол, – рассмеялся контрразведчик. – Ступай уже.
Попрощавшись, Елисей выскочил из кабинета и, благодарно кивнув секретарю, выскочил на улицу. Свистнув лихача, он назвал кучеру нужный адрес и принялся нетерпеливо просматривать полученные бумаги. Работа и вправду была проделана огромная. Как выходило из документов, заправляли всеми подлыми делами, происходившими в этих краях, сразу четыре человека. Заскочив по пути на службу к господину Морозову и прихватив у него еще пару рекомендательных писем, парень отправился домой.
Передав мажордому записку полковника, он поднялся в отведенные ему комнаты и, попросив наполнить ванну, снова погрузился в чтение. К ужину он спустился до скрипа отмытый, свежий и готовый к любым неожиданностям.
Утром, едва рассвело, они с Ревазом снова были в дороге. До Тифлиса путники добрались без приключений. Только однажды какая-то группа из полудюжины мужчин странного вида попыталась что-то вякнуть им на ночевке, но увидев пару многозарядных стволов, разом сдулась и исчезла с постоялого двора.
Князь Буачидзе встретил гостей, как всегда, широко и шумно. Но едва узнав, что Елисей получил все нужные сведения, тут же развил бурную деятельность. Зная, куда и зачем парень едет, он принялся выспрашивать, что может сделать для зятя. Все закончилось тем, что князь Дато грохнул на стол мешок золотых червонцев, безапелляционно заявив:
– В столице жить дорого, а мой зять бедным быть не может.
– Отец, денег у меня больше, чем нужно, – попытался отговориться Елисей, но князь был непреклонен.
– Сынок, не огорчай меня. Сам не потратишь, Ильико оставь. Вы еще оба молодые. В ресторан сходить, женщин угостить, все денег стоит. Забери и не спорь со мной.
– Может, лучше бумажками? – жалобно поинтересовался Елисей, с ужасом глядя на лежащий на столе мешок и представляя его вес. – В дороге с ними проще.
Задумчиво хмыкнув, князь огладил бороду и, кивнув, снова полез в свой сейф. Выложив на стол четыре пачки ассигнаций, он запер свой железный ящик и, указывая на деньги, усмехнулся:
– Пятьдесят тысяч. Думаю, вам двоим на месяц хватит.
– Отец, ты смеешься? – возмутился Елисей. – На такие деньги даже в столице год прожить можно.
– Ты князь, Елисей, и мой зять. А значит, денег считать не должен, – твердо отрезал князь Дато. – Пусть они там знают, что и здесь серьезные люди есть.
Елисей едва сдержался, чтобы не заржать от этих слов в голос. Кивнув, он кое-как запихал пачки ассигнаций в свой баул и, подчиняясь команде тестя, отправился за ним в столовую. В этом случае и вправду было гораздо проще уступить и потом оставить эти деньги Ильико, чем переспорить упрямого горца. В Тифлисе они задержались на два дня, пока слуги готовили карету, ковали лошадей и собирали им в дорогу все необходимое. Заодно Елисею пришлось сводить Любима на базар.
Обитая при табуне, казачок и думать забыл про правила нахождения в обществе. Судя по довольным лицам Любима и Опонаса, эта парочка спелась. К слову сказать, за время пребывания при табуне этих лошадников поголовье княжеского табуна увеличилось едва ли не втрое. Услышав, что ему предстоит довезти князя аж до столицы и обратно, Любим малость струхнул, но потом, взяв себя в руки, решительно заявил:
– Не изволь беспокоиться, княже. Свезу, куда скажешь. Только дозволь мне коней для той кареты самому подобрать.
– На то и расчет был, – усмехнулся в ответ Елисей, отлично понимая, что лучше этого лошадника никто подходящих коней для дальней дороги не подберет.

* * *

В Петербург карета вкатила примерно в середине дня. Приметив городового у заставы, Любим подогнал к нему транспорт и, свесившись с козел, спросил, широко улыбаясь:
– Служивый, не подскажешь, как до речки Мойки доехать?
– Ты откель такой взялся, красавец, – лениво поинтересовался городовой, окидывая взглядом парня и сидящего рядом с ним Реваза.
– С Кавказу. Князя Халзанова везу, – продолжая улыбаться, поведал Любим. – Так куда ехать?
– Чего? Какого еще князя? – не поверил городовой и, поднявшись, вразвалочку подошел к дверям кареты. – Тут, что ли, твой князь? Ну, давай глянем, – с ехидной усмешкой добавил он, берясь за ручку двери.
Но едва только дверца приоткрылась, как чья-то сильная рука ухватила его за грудки и рывком втянула в салон. В подбородок городовому уперлось что-то, очень напоминавшее ствол пистолета, и тихий голос зловеще прошипел:
– Тебе, болван, жить надоело?
– Это самое, прощенья просим, – разом осипшим голосом прохрипел городовой, чувствуя, как в спину тоже уперлось что-то очень острое. Это Реваз, спрыгнув с козел, упер свой кинжал ему под лопатку. – Тут давеча тоже мошенник один графом назвался, вот нас и предупредили, значит, у всех приезжих бумаги проверять.
– Что, тоже с Кавказа? – иронично уточнил сидевший перед ним молодой парень, сверкнув холодными словно сапфиры глазами.
– Никак нет. Осмелюсь доложить, из-за границы приехавши были, – снова захрипел городовой, чувствуя, как по спине полк ледяных мурашей от этого взгляда марширует.
– Добре, – чуть подумав, усмехнулся парень. – Отпусти его, Реваз, – обратился он к стоявшему за спиной городового горцу. – Стой тут, – приказал он окончательно струхнувшему служаке. – Сейчас бумаги достану, – сообщил парень, ловко убирая пистолет необычного вида в кобуру.
– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, – тут же засуетился городовой, потирая шею. – Тут по ухваткам видать, что с Кавказу. Видел я чертей ваших. Ох, и ловки с оружием, – восхищенно закончил он, опасливо косясь на стоящего рядом горца. – А на Мойку выехать не сложно. Ось по этой улице поезжайте. Все прямо да прямо, а после, на Сенной площади вправо берите. До самой Невской першпективы. А там уж влево и до самой Мойки.
– Благодарствую, братец, – усмехнулся парень, пальцами перебрасывая ему алтын. – Любим, дорогу запомнил?
– Само собой, княже. Не сложнее, чем от станицы до Пятигорска доехать, – задорно отозвался казачок, тряхнув поводьями.
Крупные, сытые кони навалились на постромки, и карета резво покатила в нужную сторону.
– И вправду истинные бесы, – проворчал городовой, продолжая массировать пострадавшую шею.
– Это кто ж такие были, Николай Силантьич? – послышался вопрос, и к городовому подошел местный дворник.
– Князь какой-то с Кавказу приехал, – мрачно поведал городовой. – То ли Халзанов, то ли Хазаров, не разобрал толком. Но с оружием ловок, ажно страшно.
– То-то я смотрю, одежа странная, да и рожи не наши, – понимающе кивнул дворник.
– Это у тебя рожа, а тута цельный князь, – неожиданно вызверился городовой. – Думай, чего несешь, дурак. А на козлах у него казак да горец кавказский. Видать, охрана. Понял?
– Понял, чего ж не понять-то, – истово закивал дворник, опасливо отодвигаясь подальше. На всякий случай.
Чуть успокоившись, городовой вернулся на свое место и, вздохнув, не спеша огляделся, выискивая возможных нарушителей городского благочиния. Дворник снова принялся шаркать своей метлой по мостовой, а городовой, испустив мученический вздох, принялся мысленно сочинять свой доклад начальству, в котором обязательно требуется указать, что в столицу въехало очередное титулованное лицо.
Страна воевала, и, как следствие, полиции было выдано распоряжение внимательно отслеживать перемещение всех не местных лиц по столице. А то, что он не стал проверять у того князя подорожную, так там с первого взгляда было понятно, что с бумагами у парня все в полном порядке. Уж больно спокойно он потянулся к кожаному саквояжу. Такие вещи опытный городовой давно уже научился определять с первого взгляда.
Карета между тем не спеша катила в нужную сторону, и Елисей, глядя в окно, с интересом рассматривал пробегавшие мимо пейзажи. Питер он помнил из своего прошлого, так что с интересом сравнивал то, что видел сейчас, со своими воспоминаниями. Место, где они проезжали сейчас, было пересечением Московского проспекта с Фонтанкой. Так, во всяком случае, помнил сам Елисей, хотя в названиях мог уже и путаться.
Но нужное направление уже уловил и теперь был совершенно уверен, что не заблудится. Карету прохожие провожали взглядами. Похоже, в столице не привыкли ездить с охраной, так что вид его попутчиков явно вызывал у всех встречных удивление и настороженность. Что ни говори, но сидевшие на козлах казак и горец были весьма колоритной парочкой. Оба – косая сажень в плечах, жилистые, крепкие. Одетые в черкески и не скрывавшие носимое оружие.
В общем, внимание они к себе привлекали серьезно. Но данный факт Елисея ничуть не печалил. Логика была простой. Ни один лазутчик или злоумышленник не станет подобным образом светиться, едва въехав в черту города. Так что местная полиция и жандармерия очень скоро потеряют к нему всякий интерес. Карета докатила до площади и свернула направо. Елисей отметил про себя знакомое здание гостиного двора, и Любим, помня указания городового, повернул налево, выезжая на Невский.
Доехав до набережной канала Грибоедова, карета свернула направо и, объехав храм Спаса-на-Крови, пересекла Мойку и выкатилась в Аптекарский переулок. Так эта улочка называлась в памяти парня. Найдя взглядом нужный номер, Любим подогнал транспорт к воротам и, остановив карету, окликнул возившегося во дворе дворника:
– Любезный, не подскажешь, как нам княжича Ильико Буачидзе найти?
– А вы кто ж такие будете? – тут же последовал вопрос от насторожившегося работника метлы и лопаты.
Помня, что дворники в нынешнем времени это самый младший полицейский чин, Елисей открыл дверцу кареты и, жестом подозвав его поближе, с легкой улыбкой попросил:
– Сделай милость, любезный. Сходи к нему, сообщи, что приехал князь Халзанов, от отца его. Не сочти за труд, – пояснил парень, вкладывая в ладони дворнику еще один алтын.
– Сей момент сделаю, ваше сиятельство, – степенно кивнул дворник, принимая монету, и, развернувшись, скрылся в дверях подъезда.
Спустя несколько минут из дверей вихрем вылетел сам Ильико и, подскочив к парню, крепко обнял его, радостно выдохнув:
– Добрались, наконец. Слава богу! Я уже ждать устал. Ну, чего встали? Загоняй карету во двор, и разгружайте, – скомандовал он все еще сидящим на козлах попутчикам парня. – Вещи все на второй этаж поднимайте. Сейчас денщик мой спустится, поможет. Пойдем, Елисей. Я уж не чаял, что снова свидимся, – вдруг признался княжич.
– С чего бы? – не понял Елисей.
– Нино не стало, ты теперь сам по себе жить можешь, – грустно пожал Ильико плечами.
– Я смотрю, тебе тут столичным ветром последние мозги выдуло, – фыркнул Елисей. – Мой сын – внук князя Буачидзе и твой племянник. Или ты так не считаешь?
– Совсем ума лишился?! – возмутился княжич. – Конечно, племянник.
– Так почему ты решил, что для меня родная кровь водой станет? – мрачно поинтересовался Елисей.
– Прости, – смутившись, повинился Ильико. – Глупость сказал. Прости бога ради. И спасибо тебе, что отца не оставил, – тихо добавил княжич.
– Нет, ты точно с похмелья, – снова фыркнул Елисей, махнув рукой. – Уж прости, но на трезвую голову такое никому и в голову не придет.
– Не пью я. Могу себе бокал вина хорошего позволить, но не более, – решительно открестился Ильико. – Я теперь стараюсь карьеру сделать.
– И как? Получается? – заинтересовался Елисей.
– Ну, не все сразу, – снова смутился княжич.
– Ничего. Лиха беда начало. Остановиться у тебя позволишь ли, или как? – сменил парень тему, входя в указанные Ильико двери.
– Ты теперь все время отыгрываться за мою глупость станешь? – хмуро возмутился Ильико. – Мой дом – твой дом.
– Благодарствую. Ты тут весь этаж снимаешь?
– Ага. Удобно, и до службы близко. А главное, на слуг отвлекаться не надо. Вон, Сергеичу денег дал, он сам все устроит, – кивнул княжич на вошедшего пожилого солдата. – Который год денщиком у меня служит. Не нарадуюсь.
– Благодарствую, ваше сиятельство, – поклонился солдат.
– Так чего тогда дом себе тут не купишь? – не унимался Елисей. – Вон у тебя мажордом готовый. Уж что-что, а выезд толковый тебе из отцовских табунов всегда пригонят.
– Думал уже. Но в городе домов почти не продается, а те, что есть, мне самому не нравятся. Ежели уж ставить дом, так такой, чтоб при нем все нужное было.
– Согласен. И кто тебе мешает под городом землю откупить и построить дом, как самому хочется? Тем более, сам сказал, карьеру строишь. При таких раскладах свое гнездо тебе тем более нужно.
Стоявший рядом с ними денщик громко вздохнул, явно выражая свое полное согласие со словами гостя. Покосившись на него, Ильико снова насупился и, с подозрением глядя на парня, уточнил:
– Это тебе отец велел со мной об этом говорить?
– Ильико, ты мне родственник, но в глаз точно получишь, ежели еще раз подобное подозрение выскажешь, – пообещал Елисей, показав княжичу увесистый кулак с набитыми кинтусами. – Я за тебя, дурака, беспокоюсь. Сам знаешь, что такое служить. А род прерваться не должен. Или хочешь отца добить? Еще одной потери он точно не переживет.
– Знаю, – покаянно вздохнул княжич. – Да только не получается у меня.
– Что не получается? – растерялся Елисей, подумав самое плохое.
– Потом расскажу, – вывернулся Ильико, покосившись на вносящих вещи попутчиков Елисея.
Кивнув, парень повернулся к замершему, словно статуя, Сергеичу и, чуть улыбнувшись, спросил:
– Показывай, дядька, где нас поселишь.
– Сюда извольте, ваше сиятельство, – вежливо пригласил старый солдат, указывая в глубь коридора.
Пройдя по нему, солдат распахнул широкую двустворчатую дверь и, отступив в сторону, пропустил парня.
– Извольте, князь. Тут значит, малая столовая, тут спальня ваша, там туалетная комната, а вот тут для попутчиков ваших комната будет. Ежели еще что нужно, только скажите.
– Куда больше, – отмахнулся Елисей. – Тем более что я тут по делам. Так что сюда только ночевать приходить буду.
Пройдя к окну, он отворил створки и, выглянув на улицу, удовлетворенно хмыкнул. Покинуть дом незаметно для него труда не составит. Солдат же, подойдя поближе, добавил, понизив голос:
– Узнавал я тут, ваше сиятельство. Есть имение одно под городом. Верстах в пяти. Не большое, но уютное весьма. Сам видел. И просят за него не так много. Всего-то семьдесят пять тысяч на ассигнации.
– Ильико знает? – тут же подобрался Елисей.
– Он меня и слышать не захотел. Говорит, у отца денег просить не станет. А мне нужную сумму долго собирать придется.
– Тебе? – удивился Елисей.
– Так княжич все деньги, что отец присылает, мне отдает, на нужды всякие. А сам только свое жалованье тратит. Изредка только спрашивает, коли нужда какая возникнет.
– Можешь меня с продавцом свести? – чуть подумав, уточнил Елисей.
– Да хоть сейчас, – истово кивнул солдат.
– На завтра сговорись. Старый князь мне для Ильико денег передал, так что мы с тобой этому упрямцу тайно подарок сделаем, – ехидно усмехнулся парень, подмигнув Сергеичу.
– Завтра все сделано будет, – истово пообещал старый солдат и, развернувшись, принялся указывать прибывшим, куда девать принесенные вещи и гостинцы.

* * *

– Ты зачем это все затеял? – возмущенно вопрошал Ильико, размахивая уцелевшей рукой.
– Затем, что князь Буачидзе должен иметь свой дом, а не снимать комнаты, словно какой-то купчишка, – невозмутимо отозвался Елисей, попивая чай.
– А деньги? – не унимался княжич.
– А что деньги? – сделал вид, что не понял, парень. – Деньги эти отец дал. Сказал, что нам обоим тут они будут нужны. Вот я и использовал их на наши нужды.
– Объясни, – помолчав, потребовал Ильико.
– Ты знаешь, зачем именно я приехал? – вместо ответа спросил Елисей.
– Конечно. Отомстить.
– Верно. И враг мой лицо весьма известное. А значит, мне нужно место, откуда я могу незаметно уйти и так же незаметно вернуться. А самое главное, теперь я везде и всегда могу спокойно сказать, что приехал сюда помочь тебе с переездом. Деньги привез. Понял?
– Зачем так сложно? – удивился княжич.
– А самому подумать? – ехидно усмехнулся Елисей. – Сам же сказал, враг мой весьма известное лицо. Так что обычай кровной мести тут не примут.
– Это верно, – подумав, мрачно вздохнул княжич. – Но зачем было сразу имение покупать?
– Ильико, хватит в болоте вязнуть, – фыркнул парень. – Сам же видел, я, как только приехал, с порога сказал, что жилье тебе менять нужно. Ну, строишь карьеру тут, и ради бога. Но чтобы служба шла ровно, нужно иметь крепкий тыл. Место, куда ты можешь спокойно возвращаться и где тебя будут ждать. Всегда. Поверь, я знаю, что это такое.
– Хорошо. Пусть так. Но как ты умудрился так быстро узнать, что это имение продается? – не унимался княжич.
– А это не я, это денщик твой, – рассмеялся Елисей.
– Кто? Сергеич? – растерянно охнул Ильико.
– Он самый. В общем, не знаю точно, как там и что было, но имение это раньше принадлежало одному чиновнику. Надо сказать, большому любителю молодых актрис. Вот на них он и погорел. Был пойман на попытке украсть деньги из кассы своей службы. Что называется, за руку поймали. Как он там отговориться сумел, не знаю, но все кончилось тем, что со службы он вылетел, выплатив крупный штраф. Дело поднимать не стали, и он вынужден был начать распродавать имущество. Жизнь в столице, сам знаешь, не дешевая, так что он решил перебраться куда подальше. Где и жить дешевле, и о художествах его никто не знает. А Сергеич твой какими-то путями оказался знаком с мажордомом этого самого чиновника. Так что, как только тот воришка решил продать имение, Сергеич о том сразу и прознал. А тут я как раз приехал. В общем, все одно к одному и сложилось.
– А как же оформление? – не сдавался Ильико, тыча пальцем в лежащие перед ним бумаги.
– А что оформление? – пожал Елисей плечами. – Нанял стряпчего, тот все и оформил. Благо у Сергеича все твои бумаги на руках. Я только деньги платил.
– Вот так просто? – не поверил княжич.
– Так ведь стряпчий опытный. Знал, кого подмазать и кому кланяться. Да ты не волнуйся. Все законно. В нужных книгах все прописано, даже в полицию весть подали, что у имения хозяин сменился.
– А в полицию-то зачем? – окончательно запутался Ильико.
– Так ведь война идет, – развел парень руками. – Ты ж человек служивый, сам такое понимать должен.
– Ну да. Не подумал, – смутился Ильико. – Так что, переезжать станем? – растерянно улыбнувшись, уточнил он.
– Само собой. Вон, Сергеич там порядок наведет, и начнем помолясь.
– Ох, и озадачил ты меня, – буркнул Ильико, растерянно почесывая в затылке.
– Брось. Теперь никто и никогда не сможет сказать, что князь Буачидзе сына в черном теле держит. Да и место там удобное. Всего полверсты от тракта, и по нему три версты до города. Зато лес кругом. Говорят, охота там знатная. И на земле пара деревенек имеется.
– Да на кой они мне, – отмахнулся Ильико.
– Не дури. Ежели к делу с умом подойти, это тоже доход. Только мужикам поначалу послабление сделай, чтобы поняли, что ты на той земле хозяин, а не грабитель, готовый с них последнюю рубаху снять.
– Вот еще головная боль, – скривился Ильико. – Я на службу вернулся потому, что не хотел дома во все это влезать, а ты мне здесь все это на шею повесил.
– Так, понятно, – иронично хмыкнул Елисей.
Поднявшись, он подошел к дверям и, выглянув в коридор, громко окликнул княжеского денщика. Вошедший в столовую Сергеич, едва приметив лежащие на столе бумаги, насторожился и бросил на Елисея вопросительный взгляд. Чуть улыбнувшись, парень указал ему на стул и, дождавшись, когда денщик присядет, спросил:
– Сергеич, ты ведь грамоту разумеешь?
– Само собой, ваше сиятельство. Я ж из поповской семьи буду. Да только не сложилось у меня с родителем, вот я в солдаты и подался, – грустно усмехнулся старый солдат. – Чинов не выслужил, но служил всегда честно.
– Оно понятно, – кивнул Елисей. – У нас другой вопрос имеется. Вот скажи, ты управляющим имением служить сможешь? Знаешь, как сделать, чтобы и мужику простому хорошо было, и хозяину прибыток?
– Так задачка не сложная, – усмехнулся Сергеич, подкручивая ус. – Только спервоначалу надо будет малость подати снизить. Чтобы, значится, крестьяне могли хозяйства свои поднять. Ну, а после уж смотреть нужно будет, как лучше.
– Учись, княжич, – поддел Елисей свояка, хлопнув его по плечу. – В общем, так, дядька. Подбери на днях Ильико денщика толкового. Из тех, кого сам хорошо знаешь, и бери имение в свои руки. Хозяин твой в этих делах ни уха, ни рыла не смыслит. Так что тебе и карты в руки. Управишься?
– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Все как есть исполню, – истово пообещал Сергеич, растерянно поглядывая на княжича.
– Ты чего? – не понял его взглядов Ильико.
– Неужто и вправду доверите дело такое, ваше сиятельство? – чуть запинаясь, уточнил старый солдат, явно не веря такой возможности.
– А чего тут такого? – не понял Елисей. – По годам ты давно уже можешь в отставку выйти. Вот и подавай рапорт начальству. Князь ее подпишет. А дальше станешь имением командовать.
– Сергеич, если не тебе, то кому я еще поверить могу, – растерянно проворчал Ильико. – Только сначала денщика найди.
– За то не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Есть у меня дружок старый. Тоже в годах уже, да все служит. Вот его и приведу, – моментально нашелся Сергеич.
– Как-то лихо у тебя это складывается, – с сомнением протянул Елисей. – Там, небось, начальство свое имеется.
– С начальством я уговорюсь. Батальонный там знакомец наш давнишний. Мы под его началом еще в персидский поход ходили. Он к старым солдатам благоволит. Так что препятствий чинить не станет. Да ему и самому так легче. Старый солдат при серьезном деле. А там, глядишь, и в отставку на теплое место, – грустно улыбнувшись, поведал Сергеич.
– Ну, раз так, то и говорить не о чем, – быстро подытожил Елисей. – Что в имении переделать надо? – сменил он тему.
– Да почитай ничего, – весело улыбнулся старый солдат. – Хозяин прежний сам там жить изволил, да к тому же регулярно мамзелек туда возил. Так что и дом, и постройки вокруг ухожены и вид достойный имеют. А в самом доме только белье постельное да посуду сменить. Мебеля там старинные, добрые. Но ежели пожелаете, можно и новое все купить.
– Когда все к переезду готово будет? – решительно спросил Елисей.
– Дней пять на полное обустройство дайте, судари мои, и все готово будет. И все нужное сменю, и слуг найму. Довольны останетесь, – твердо заверил Сергеич.
– Ну и слава богу. Нам особо спешить некуда, – подвел Елисей итог.
Денщик, а теперь управляющий имением, поднялся и, поклонившись, вышел. Ильико, проводив его взглядом, вздохнул и, повернувшись к парню, тихо уточнил:
– А когда ты собираешься…
– Тихо, братишка. Тихо, – осадил его Елисей. – В таких делах спешка только вредит. Ты занимайся своей карьерой, а я займусь нашими врагами. От тебя требуется только одно. Быть на виду и готовым в любой момент подтвердить, что я был рядом с тобой.
– На службе? – не понял его княжич.
– В доме, дурило, – рассмеялся Елисей. – Возвращаясь со службы, ты всегда видишь меня дома. На том и стой, кто бы ни спросил. А остальное уж мое дело.
– А может, лучше я того человека на дуэль вызову? – помолчав, вдруг предложил Ильико. – Он дворянин. Я тоже. Он титулован, и я титул имею. Что тут сложного? А уж стрелять ты меня сам учил.
– Нет, братишка, дуэль для честных людей. А эти твари продажные. Для них даже пули жалко. К тому же я не просто их убить хочу. Я их напугать хочу так, чтобы они от каждого шороха вздрагивали и от любой тени в штаны гадили, – зашипел Елисей, моментально ощетинившись.
– Ладно. Как скажешь, – не стал спорить княжич, явно смущенный его реакцией. – Тут мне приглашение прислали. На бал к графу Белецкому. Может, сходим? – сменил он тему, похоже, пытаясь отвлечь парня от опасной темы.
– Дурная идея, – скривился Елисей.
– Почему? – снова растерялся Ильико.
– Ну сам подумай, что я на том балу делать стану? Мне ж все эти мазурки с полонезами, как корове седло. Сам опозорюсь и тебя ославлю. Скажут, что у князя Буачидзе родственник чурбан неотесанный, – иронично усмехнулся парень. – Хотя самому тебе можно и съездить. Пожалуй, даже нужно.
– Зачем? – окончательно растерялся Ильико.
– Я тебе несколько фамилий назову. Вот на балу ты потихоньку и поинтересуйся, чем они занимаются и не собираются ли куда уехать. Сможешь?
– Это не сложно. Но почему несколько? Постой. Ты хочешь сказать, что в этом деле не один, а несколько человек участвовали? Но я только про одного узнать сумел.
– Ты все правильно понял, братишка. Их четверо. И тот, про которого ты узнал, один из них. Так что, как видишь, это еще одна причина, по которой ты не можешь ввязаться в дуэль, – вздохнул Елисей. – Слушай, а почему ты сказал, что у тебя не получается с женщинами? – собравшись с духом, вдруг спросил он.
– Да не с женщинами, – отмахнулся Ильико, смутившись. – С этим у меня все в порядке. Тут другое… – он замолчал, подбирая слова.
– Рассказывай, – потребовал Елисей, пересаживаясь поближе к нему.
– Это все из-за руки, – собравшись с духом, глухо ответил Ильико. – Сам понимаешь, одно дело – провести ночь с кокоткой, и совсем другое свататься к девушке из общества. А с таким уродством это бессмысленно. Тут и здоровых офицеров хватает.
– Ну и дурак же ты, – не удержавшись, высказался Елисей.
– Почему это? – от удивления Ильико даже забыл обидеться.
– Да потому, что тебе твоим увечьем гордиться надо, а не стыдиться его. Ты руку свою не в драке кабацкой потерял, а родине служа. В бою, как настоящий солдат. И несмотря на это, служить государству своему продолжаешь. Так. Когда там бал тот назначен?
– Через два дня.
– Ты не дежуришь?
– Нет. Дежурство завтра, – растерянно пояснил княжич.
– Вот и отлично. На тот бал ты идешь и от души там веселишься. А заодно вроде как случайно всем сообщаешь, что к тебе тут родич приехал. Это я про себя, если ты не понял. И что ты хотел бы его в свет вывести. А то он у тебя ну просто дикарь настоящий. Как пристрелить кого, зарубить или просто в морду дать, так первый, а как куртуазные разговоры вести или танец модный станцевать, так телок телком. В общем, пообтесать его нужно. Лоску светского придать. А то он, кроме кодекса дуэльного, ничего и знать не желает. Даже стыдно за такого. Ну и про помянутых мной личностей узнать. А уж на следующий прием попробуем с тобой вместе сходить.
– Что ты задумал? – помолчав, прямо спросил Ильико.
– Хочу на врагов наших посмотреть, как говорится, в их естественной среде обитания, – хищно усмехнулся парень. – А к тому же, может, получится еще и знакомства полезные завести. Сам знаешь, лишним не будет.
– Это верно, – задумчиво кивнул княжич.

* * *

Очередное приглашение на прием родственники получили спустя неделю. Прочтя украшенную завитушками и виньетками надпись, Елисей задумчиво хмыкнул и, покосившись на иронично усмехающегося Ильико, поинтересовался:
– Что можешь об этой семье сказать?
– А чего тут говорить? – не понял княжич. – Граф Сумароков человек известный. Семья у него большая. Одних сыновей четверо. К ним еще шесть дочек. Богат. Неужели никогда не слышал?
– Фамилию как-то слыхал, а чем знаменит и что делает, понятия не имею, – откровенно признался парень, припомнив знакомую еще по прошлой жизни фамилию.
– Ты и вправду дикий, – не удержавшись, поддел его Ильико.
– Еще какой, – ехидно согласился Елисей. – Так что приготовься за меня краснеть.
– Эй, ты чего задумал? – всполошился княжич.
– Ну, в занавески сморкаться и всех подряд баб за декольте хватать точно не стану, а вот грубо пошутить могу, – ответил парень, изо всех сил стараясь сохранить серьезную морду лица.
– Да… да… да ты просто дикарь горный, – заикаясь от возмущения, фыркнул Ильико.
– А я тебе о чем все время твержу, – не удержавшись, расхохотался парень.
– Шуточки у тебя, – проворчал Ильико и, не удержавшись, расхохотался в ответ. – А если серьезно, что ты задумал? – отсмеявшись, уточнил он. – Лучше расскажи сейчас, а то начнешь свою игру, а я по незнанию все испорчу.
– Откровенно говоря, я и сам пока не знаю, что стану делать, – вздохнул Елисей, успокоившись. – Все слишком зыбко. Непонятно. Как говорится, план война покажет.
– Елисей, мы вообще-то на прием собираемся, а не воевать, – осторожно напомнил княжич.
– Для меня сам мой приезд сюда уже война, – снова вздохнул Елисей.
– Не понимаю, – качнул Ильико головой.
– Я очень не хотел сюда приезжать. Но я дал слово. Мне сложно все это тебе объяснить, – глухо произнес Елисей. – Скажем так, я очень не люблю столицу. Почему, даже не спрашивай. Не люблю и все. «Не рассказывать же тебе, что помню ее совсем другой, и это вызывает у меня когнитивный диссонанс», – мысленно закончил он свою речь.
– Ну, кажется, я начинаю тебя понимать, – вдруг высказался княжич. – Мне, после наших гор, тоже здесь не нравилось. Только со временем привыкать начал. Но это не повод на приеме войну устраивать.
– Если помнишь, я сюда не ради приемов и балов приехал, – пожал парень плечами.
– Не беспокойся. О Нино я никогда не забывал, – гордо выпрямившись, отрезал княжич.
– Не обижайся. Я не в укор. И вообще, я сейчас только о себе говорю, – примирительно улыбнулся Елисей. – Лучше скажи. Если на этот прием в черкеске приду, это не сильно диким покажется?
– С погонами и орденами – нет, – понимающе усмехнулся Ильико. – Чин и звание ты имеешь официально, так что для первого раза так даже лучше будет.
– Ну и слава богу, – с облегчением усмехнулся Елисей, которому местная цивильная мода казалась чем-то из области сюрреализма.
– Понимаю, – снова усмехнулся Ильико. – Сам предпочитаю мундир.
– Ну, на том и порешим, – свернул тему Елисей. – А карету мою возьмем. Она и покрепче, и по-воротистее будет.
– Удобная, – одобрительно кивнул княжич. – Тоже сам делал?
– Ага. Найдем толковые мастерские, и тебе сделаю, – неожиданно пообещал Елисей.
– А мне зачем? – удивился Ильико.
– Как отец сказал, князь, значит, должно быть, – тут же нашелся парень.
– А-а, – обреченно махнув рукой, протянул Ильико. – Я уже устал с ним спорить, а теперь и ты туда же.
– Нет, братишка. Есть вещи, которые даже я нарушить не решаюсь. Сам видел, даже в дорогу в карете пустился, – не отступил Елисей. – Хотя, признаюсь, верхом бы почитай на неделю быстрее добрался.
– Герб тоже сам резать станешь? – лукаво улыбнувшись, поддел его Ильико.
– Вот еще. Сам вырежешь, если надо будет, – фыркнул Елисей.
Родственники снова рассмеялись. Вообще, Елисей неожиданно для себя понял, что рядом с Ильико чувствует себя вполне комфортно. Словно он и вправду вдруг стал ему кровной родней. И судя по всему, княжич чувствовал то же самое. Вошедший в комнату Сергеич пригласил родичей ужинать, и парни, поднявшись, отправились в столовую. Весь следующий день они потратили на подготовку к приему.
Одежда их была вычищена и проветрена. Ордена начищены и укреплены на мундирах с точностью до волоса. Оружие, после долгих раздумий, Елисей решил с собой не брать. Только ставший уже частью собственного тела кавказский кинжал. Но без него его наряд был не полон. В общем, на прием они прибыли при полном параде.
Встретивший их мажордом, едва бросив взгляд на поданное приглашение, вежливо поклонился и, жестом позвав слугу, приказал ему проводить господ офицеров в приемную залу.
Шагая за важным, словно павлин, слугой, Ильико незаметно подтолкнул родича локтем и, склонившись к его плечу, прошептал:
– Только не вздумай его пнуть для скорости. На приемах быстро ходить не принято.
– Уговорил, – фыркнул Елисей, делая над собой титаническое усилие, чтобы не заржать, как его Карабаир.
Слуга проводил их до двери ярко освещенного зала и, поклонившись, поспешил обратно.
– А вот теперь приготовься, – тихо посоветовал княжич. – Сейчас нас сначала хозяева приветствовать станут, а после придется пройтись по залу и поздороваться со всеми, кто уже успел приехать до нас. Так что наберись терпения.
– Я постараюсь. Честное слово, – пряча улыбку, пообещал Елисей.
Они вошли в зал, и Ильико, на правах старого знакомца, первым шагнул навстречу к устремившимся к ним хозяевам. Граф и графиня Сумароковы оказались колоритной парой немного старше средних лет. Он – высок, еще крепок телом, с благородной сединой на висках и резкими, словно рублеными чертами лица. Она – невысокая, полненькая, со следами былой красоты на лице, но при этом не утерявшая задорной, чуть лукавой улыбки.
– Рады вас видеть, князь, – пророкотал граф приятным баритоном. – Давно у нас не бывали.
– Увы, граф. Служба, – махнул Ильико рукой, не забыв приложиться к ручке хозяйки. – Позвольте вам представить. Мой свояк, князь Елисей Халзанов, – представил он парня, с интересом наблюдавшего за этой сценой.
– Весьма рад знакомству, князь, – протянул ему руку граф.
– Благодарю за приглашение, ваше сиятельство, – не остался Елисей в долгу.
– Погодите, Ильико. Вы же говорили, что ваша сестра погибла, – вдруг опомнилась графиня.
– Это так, Настасья Ипполитовна, – кивнул княжич. – Но Елисей ее муж и отец моего племянника. А на Кавказе это считается близким родством.
– Истинно так, – поддержал его Елисей.
– Так вы вдовец, князь, – задумчиво уточнила графиня, словно не замечая, что проявляет бестактность.
– Милая, ты слишком увлеклась, – аккуратно осадил граф жену. – Халзанов, Халзанов… что-то я слышал об этой фамилии, – протянул он, задумчиво оглядывая стоящего перед ним парня.
– Пожалован сим титулом личным указом его императорского величества за радение в деле защиты интересов империи. Организовал на свой кошт школу пластунов, – спокойно напомнил Елисей, отслеживая реакцию хозяина дома.
– Верно. Вспомнил, – неожиданно улыбнулся граф. – Признаться, я и вправду рад нашему знакомству. Приятно видеть молодого человека, сумевшего добиться столь много в столь юном возрасте. Прошу вас, князь, – широким жестом обвел он приемный зал. – Чувствуйте себя, как дома.
– Благодарствую, граф, – чуть склонил голову Елисей, улыбнувшись в ответ.
– Для вас Михаил Ипатьевич, князь.
– В таком случае для вас просто Елисей, – не остался парень в долгу. – Молод еще для полного величания.
– А сколько лет вашему сыну, Елисей? – вклинилась в их разговор графиня.
– Три с половиной года.
– И где же он теперь?
– В Тифлисе, у дедушки. Князя Дато Буачидзе.
– После гибели сестры отец весьма горевал, и Елисей, чтобы хоть как-то унять его горе, привез малыша к нему. Благо дед во внуке души не чает, – добавил Ильико, бросив на Елисея многозначительный взгляд.
– Ну что же мы стоим, господа?! – опомнился хозяин дома. – Прошу вас. Вон туда, к столам. Давайте выпьем с вами, Елисей, за знакомство, а с вами, Ильико, за встречу.
– Михаил Ипатьевич, ты б не увлекался, милый, – тут же пожурила графа супруга.
– Мы только по глотку, Настасья Ипполитовна, – поспешил заверить ее Елисей. – Признаться, я и сам не большой любитель вина.
Одобрительно кивнув, хозяйка, словно самонаводящаяся торпеда, устремилась к очередной паре гостей, а граф, бросив на Елисея благодарный взгляд, тихо проворчал:
– Никак не может мне забыть ошибки молодости. Вы уж не обессудьте, господа.
– Господь с вами, Михаил Ипатьевич. В каждой избушке свои погремушки, – усмехнулся в ответ Елисей.
Судя по его смущенной физиономии, фестивали с салютами граф по молодости устраивал знатные, так что теперь вынужден покорно сносить подобные эскапады своей супруги. Прихватив со стола бокал вина, он жестом указал гостям на вино.
– Угощайтесь, господа. Настоящее бордо. Из самой Франции выписал, – сообщил он с заметной гордостью.
Родичи дружно пригубили бокалы, и граф уставился на них, ожидая реакции. Но от попытки выкрутиться их спасла графиня. Возникнув словно из-под земли, она цепко ухватила супружника за локоть и, быстро извинившись, уволокла его куда-то в сторону, словно черт грешную душу.
– Кислятина, – проворчал Елисей, отставляя свой бокал. – Наше кахетинское вкуснее. Про то, что у отца в подвалах стоит, и говорить не стоит.
– Мои мысли угадал, – тихо рассмеялся Ильико, отставляя бокал. – Пойдем, поздороваемся с остальными гостями. А то на нас уже коситься начали.
Родичи принялись не спеша двигаться по кругу, огибая зал по периметру. Ильико то и дело представлял своим знакомым Елисея, попутно еле слышно давая характеристики всем встречным. Высказывания его были весьма точными, ироничными, а иногда даже хлесткими. Слушая их, Елисей едва сдерживал смех. Обойдя зал, они вернулись к столу и, переглянувшись, с тяжелым вздохом подхватили оставленные бокалы.
Вино и вправду оставляло желать лучшего. Так, не спеша потягивая напиток, они перекидывались негромкими фразами, наблюдая за прибывающими гостями. Слушая княжича, Елисей старательно запоминал лица и краткие характеристики, пытаясь угадать, будут ли здесь те, кто ему нужен. Неожиданно где-то в стороне зазвучала музыка, и несколько молодых пар устремились в середину зала.
– Пошли туда, – предложил Ильико, неожиданно подобравшись и кивнув в сторону банкетки, установленной в углу.
– Не спеши, брат, – качнул Елисей чубом. – Это я танцевать не умею. А тебе тут развлечься сам бог велел. Уж ты-то все эти танцы не хуже лезгинки знаешь.
– Хочешь, чтобы я глупо выглядел? – помрачнел княжич.
– Ты? – удивленно повернулся к нему Елисей. – Глупо ты будешь выглядеть, прячась в том углу, словно старая метла. А ты молодой, блестящий офицер, который продолжает служить империи, несмотря на свое ранение. Так что плюнь на всех глупцов и снобов и веселись от души. А ежели кто вздумает над тобой посмеяться, получит от меня в морду.
– Как плюнуть? – растерялся Ильико.
– Слюной, – фыркнул парень. – Запомни раз и навсегда. Ты руку в бою потерял, а не в дурной кабацкой драке. И тот, кто этого не понимает, и мизинца твоего не стоит. Иди вон девицу пригласи. Она с тебя уже полчаса глаз не сводит, – закончил Елисей, взглядом указывая княжичу на юную девушку, замершую у колонны рядом с женщиной, увешанной драгоценностями.

* * *

Прием уже подходил к концу, когда в зал вдруг ввалилась компания человек из десяти молодых людей в изрядном подпитии. Граф Сумароков, разом потемнев лицом, направился им навстречу, но прибывшие явно искали приключений и с ходу принялись задевать и громко обсуждать всех присутствующих. Глядя на это безобразие, Елисей не мог отделаться от мысли, что подобное поведение пристало посетителям дешевого кабака, но никак не людям благородного сословия.
Между тем граф, перехватив зачинщика всего этого пассажа, принялся что-то ему втолковывать, но тот, нахально усмехнувшись, что-то ответил и, вырвав руку, направился к столам с закусками. В сложившейся картине было что-то неправильное, но что именно, парень уловить никак не мог. Ему, как человеку другого времени, сложно было судить. К тому же за все время своего проживания в нынешних реалиях он на подобных приемах не бывал. Во всяком случае, на Кавказе подобного поведения себе никто не позволял.
Его сомнения разрешил вовремя вернувшийся Ильико. Едва рассмотрев нежданных гостей, княжич скривился и, качнув головой, тихо посоветовал:
– Елисей, не вмешивайся. Видишь того, в гвардейской форме? Это старший сын графа. Они что-то с папашей никак не поделят, и теперь сынок ему старательно портит настроение при первом удобном случае. В общем, дела семейные.
– Ты уверен? – с сомнением проворчал Елисей, продолжая наблюдать за творящимся в зале бедламом. – Это скорее похоже на бандитский налет.
Ответить Ильико не успел. Их тихую беседу перекрыл чей-то громкий возглас, раздавшийся сзади:
– А это еще что за ряженые тут?!
Родичи, не сговариваясь, подобрались и дружно обернулись, мрачно рассматривая изрядно пьяного и явно не понимающего, что несет, молодого мужчину.
– О себе вы высказались весьма верно, сударь, – холодно процедил Елисей, окидывая его внимательным взглядом. – Выглядите вы точно ряженым.
– Да кто ты такой? – взвыл неизвестный и шагнул к парню с явным намерением ухватить его за грудки.
Решив не портить новенькую черкеску, Елисей ловким толчком в локоть протянутой к нему правой руки слегка развернул противника и ударил в ответ. По всем правилам. От бедра, с доворотом корпуса. Его набитый кулак врезался в челюсть неизвестного, и того просто смело с места. Проскользив по навощенному полу метра полтора, тот замер на спине, раскинув конечности в разные стороны.
«Нокаут чистой воды», – хмыкнул про себя Елисей и, спокойно развернувшись, взял со стола свой бокал.
В зале воцарилась гробовая тишина. Понимая, что должен как-то разрядить обстановку, парень пригубил вина и, глянув на почившего в нирване противника, вздохнул:
– Никогда не терпел хамов.
– Князь, надеюсь, вы его не убили? – пройдя к столу, быстро уточнил граф, растерянно рассматривая вольно раскинувшегося мужчину.
– Господь с вами, граф. Дураков и пьяных, как известно, бог бережет, – усмехнулся Елисей, пожимая плечами. – Проспится, встанет.
По знаку хозяина дома слуги быстро подхватили вырубленного мужчину на руки и аккуратно унесли куда-то в дом. Гости слегка оживились, наблюдая за этой картиной.
– Он точно очнется? – еле слышно уточнил Ильико.
– Точно. Но боюсь, челюсть я ему сломал, – хмыкнул Елисей.
– Ну и удар у тебя, – покрутил княжич головой.
Но договорить ему не дали. Расталкивая гостей, молодой человек в гвардейском мундире подошел к ним и, окинув Елисея мрачным, настороженным взглядом, потребовал:
– Представьтесь, сударь.
– Князь, Елисей Халзанов. Директор школы пластунов, – спокойно назвался парень, глядя ему в глаза.
– Я слышал о вас, – помолчав, буркнул гвардеец, явно что-то лихорадочно обдумывая.
– Приятно слышать, сударь, – не промолчал Елисей. – Если вас не затруднит, передайте своему приятелю, чтобы как следует подумал, прежде чем задумает бросить мне свой вызов. Пощады не будет, – закончил он, зло усмехнувшись.
Не найдя что ответить, гвардеец отступил в сторону, и Ильико незаметно перевел дух. По знаку хозяина дома музыканты снова принялись наигрывать что-то легкое, и молодежь опять пустилась в пляс. Ильико, оглянувшись на девицу, с которой танцевал почти весь вечер, с сомнением оглянулся на парня.
– Ступай, веселись, – подтолкнул его Елисей, заметив сомнения родича. – Я ж не красна девица, чтоб меня охранять.
– А кто остальных от тебя охранит? – тут же поддел его Ильико.
– Ну, всех точно не убью. Кто-нибудь да останется, – рассмеялся Елисей.
Ильико устремился к понравившейся ему девице, а Елисей, оглядевшись, отошел к оттоманке в углу. Присев, парень принялся наблюдать за танцующими, пытаясь запомнить их движения. В его нынешней среде обитания неумение танцевать считалось серьезным пробелом в образовании и воспитании. Так что данный пробел нужно было как-то восполнять. Но досмотреть данное представление ему не дали.
Подошедшая к нему молодая женщина, окинув парня долгим, оценивающим взглядом, кокетливо обмахнулась веером и, присев рядом, спросила:
– Князь, а почему вы ни разу не танцевали? Неужели опасаетесь отказа и не решаетесь кого-то пригласить?
– Нет, сударыня. Все несколько сложнее, – усмехнулся Елисей. – Я всю жизнь прожил на Кавказе, а у нас там совсем другие танцы. И не просите меня их показать. Ваши музыканты таких мелодий не знают.
– И чем же ваши танцы отличаются от наших? – не унималась женщина.
Имени ее Елисей не запомнил, но в памяти всплыло, что это какая-то очередная графиня и, кажется, вдова. Впрочем, судя по вольности, с которой она с ним заговорила, дамочка эта явно чувствовала за собой такое право или чью-то крепкую поддержку. Сообразив, что просто так она от него не отцепится, Елисей иронично усмехнулся про себя и, развернувшись к собеседнице всем телом, ответил:
– На Кавказе, сударыня, выживают только те, кто умеет держать в руках оружие, и, как следствие, танцы у нас такие же. Воинственные. С оружием.
– Вы это серьезно? – сделала графиня большие глаза.
– Совершенно серьезно, сударыня, – без тени улыбки отозвался парень.
– Как интересно. Я оставлю вас на минутку, князь, – пролепетала она и, вскочив, куда-то упорхнула.
– Хоть навсегда, – буркнул ей вслед Елисей и принялся высматривать среди танцующих Ильико.
На благородство появившихся скандалистов он не рассчитывал и беспокоился, что, побоявшись связаться с ним, они попытаются спровоцировать княжича. Но как оказалось, зачинщик скандала решил поступить тоньше. Танец закончился, и пары начали расходиться по своим местам, когда вдруг вышедший на середину зала гвардеец громко объявил:
– Господа. Я только что узнал, что нас с вами считают недостаточно мужественными и сильными. И что мы не умеем плясать настоящие пляски воинов. А еще мне сказали, что наши музыканты полные неумехи, которые не смогут сыграть нужную мелодию. Это ведь ваши слова, князь? – повернулся он к Елисею. – Так какой же танец вы называете воинским? Трепак? Или, может, «барыню»?
– Нет, сударь. Настоящим танцем я называю танец с белым оружием, – не поднимаясь, спокойно отозвался Елисей. – Готовы противостоять мне в нем?
– Увы, подобного танца я не знаю, – поджав от досады губы, вынужден был признать гвардеец. – И думаю, никто из собравшихся тут ничего подобного не видел. Так что мы все просим вас показать нам такое чудо, – закончил он, зло усмехнувшись.
– Для этого мне потребуются две казацкие шашки, одинаковые по длине и весу. Ну и музыка, само собой, – отозвался парень, понимая, что отказаться уже не получится. – Найдется у вас потребное?
– Уж чего-чего, а белого оружия в доме хватает, – азартно отозвался гвардеец и, подозвав к себе слугу, принялся ему что-то втолковывать, то и дело поднося к носу кулак.
Поднявшись, Елисей подошел к испуганно притихшим музыкантам и, чуть улыбнувшись, спросил:
– Добрый вечер, господа. Кавказскую лезгинку слыхать приходилось?
– Однажды, – чуть подумав, осторожно кивнул пожилой скрипач.
– Прекрасно. В таком случае от вас требуется только одно. Держать ритм. Звучит это примерно так, – ответил парень и, присев на корточки рядом с табуретом, на котором лежали какие-то ноты, ладонями отбил несколько тактов. – Запомнили?
– Сударь, окажите любезность еще раз повторить, – оживившись, попросил все тот же скрипач.
Прикрыв глаза, он вслушался в отбиваемый ритм и, кивнув, с явным облегчением улыбнулся:
– Не извольте беспокоиться. Сыграем, как показали.
– Этого мало. Внимательно за мной наблюдайте. Как увидели, что я скорость движения увеличил, значит, и вы ускоряйтесь. Ну, это примерно как с дирижером, – на всякий случай подсказал парень.
– Ага, сделаем все, – дружно закивали музыканты.
Подбежавший слуга с поклоном протянул парню две шашки, и Елисей, взяв их в руки, только иронично хмыкнул. Явно не булат, хотя откованы были качественно и заточены на совесть. Качнув их в руках, чтобы привыкнуть к балансу и весу, Елисей, подмигнув встревоженно глядящему на него Ильико и посмотрев на мрачно замершего гвардейца, хищно усмехнулся. По его кивку музыканты ударили по струнам, и парень начал свой танец.
Старый казак недаром гонял его до седьмого пота. Моментально поймав ритм, Елисей плавно двинулся по кругу, со свистом рассекая воздух клинками. Все эти упражнения выполнялись на небольшом пятачке, рассчитанные на схватку в тесноте боя, но для опытного бойца сменить развороты на шаг по кругу или подсечки на развороты труда не составило. Шашки свистели, выписывая вокруг парня блистающие круги. Зрители наблюдали за этим действом, приоткрыв рты, а Елисей, увлекшись, принялся взвинчивать темп.
Глядя на него, Ильико заразился зажигательным ритмом и принялся хлопать, моментально попав в такт. Что называется, кровь заиграла. Точнее, хлопал он себя ладонью по бедру, но от этого ритма ничуть не теряя. Его юная партнерша по танцам, не сдержавшись, присоединилась к нему, и вскоре хлопал уже весь зал. Увлекшись, Елисей сместился к столу, на котором стоял высокий подсвечник с пятью свечами, и, выбрав момент, нанес один стремительный удар.
Это заметили все гости, но так и не поняли, что бы это значило. Мелодия закончилась, и казак, замерев на несколько секунд с шашками в руках, шагнул к столу, на котором стоял подсвечник, и, переложив шашку из правой руки в левую, хлопнул свободной ладонью по столу. Качнувшись, отрубленные части свечей упали на стол. Убедившись, что, упав, они погасли и пожара можно не опасаться, Елисей положил принесенные ему клинки на стол. Потом, обернувшись, посмотрел гвардейцу в глаза и, кивнув на середину зала, спросил:
– Попробуете повторить?
Моментально сообразив, что подобное владение оружием ему недоступно, гвардеец сжал зубы так, что желваки на скулах заиграли, и, круто развернувшись, вышел из зала.
– Это действительно было что-то очень неожиданное, князь, – громко заявил хозяин дома, подходя к парню. – Неужели у вас все так танцуют?
– Многие, граф. Кавказ воюет от создания времен. Потому у нас и танцы такие, – нашелся парень, переводя дух.
– Это действительно было неожиданно и очень впечатляюще, – с улыбкой произнесла та самая графиня, что выпытывала у него причину нежелания танцевать. – Признаться, я приятно удивлена, князь.
– Рад за вас, сударыня, – с холодной вежливостью кивнул Елисей. – Думаю, мне пора откланяться, граф, – повернулся он к хозяину дома. – Вечер был весьма занятным. Благодарю.
– Надеюсь, князь, то досадное недоразумение с пьяным хамом не станет причиной размолвки между нами? – аккуратно поинтересовался граф.
– Господь с вами, сударь. Что с пьяного взять, – улыбнулся Елисей и, поклонившись, направился к Ильико, даже не пытаясь делать вид, что хоть как-то заинтересован продолжением знакомства с вдовой графиней.

* * *

Приглашение на прием к князю Мышкину родичи получили через день после памятного приема. Едва увидев фамилию, Елисей схватился за голову и, чуть не взвыв, с ходу заявил:
– Ильико, что хочешь делай, но избавь меня от этого словоблуда. Он же меня до смерти заговорит.
– Ну, Петр Васильевич человек весьма достойный, так что зря ты так, – пряча усмешку, заверил княжич. – К тому же он теперь свой госпиталь на собственный кошт открыл. Меценат.
– Шутишь? – удивленно охнул Елисей.
– И в мыслях не было, – качнул Ильико головой. – Так что не стоит хорошего человека обижать.
– Так я и не говорил, что он плох. Только попусту болтать любит, – горестно вздохнул парень.
– Все мы не без греха. Так что? Поедешь?
– Надеюсь, хоть там плясать не заставят, – фыркнул Елисей, и княжич, вспомнив случившееся, от души расхохотался.
– Да уж, сумел ты свет удивить. Особенно шуткой со свечами, – утирая набежавшие слезы, добавил княжич. – Признаться, я и сам такого не ожидал. Лихо получилось. Зато теперь все бретеры задумаются, стоит ли с тобой связываться.
– Зато могут тебя зацепить, – не принял Елисей его веселья.
– Так я ж тоже с Кавказа. К тому же еще и родич твой, – отмахнулся Ильико. – А ежели серьезно, то со службой нашей связываться желающих немного найдется. Так что делай, что задумал, а за меня не беспокойся.
– Плохо ты всю эту сволочь знаешь, братишка, – вздохнул Елисей, пытаясь про себя проиграть возможные варианты развития событий. – Чтобы мне боль причинить, они никого не пожалеют. Даже своих присных.
– Знаю. Но и я не институтка. Я боевой офицер, брат. Так что за себя постоять сумею. Чтоб ты знал, меня в нашей службе лучшим по стрельбе считают.
– Выходит, впрок наука моя пошла, – одобрительно кивнул парень.
– Еще как, – с гордостью усмехнулся княжич. – Настоящим мастером в этом деле считают.
– Ну и слава богу. Когда там прием у князя? – сменил Елисей тему.
– Через два дня. Я как раз опять свободен, – тут же отозвался Ильико.
– Приятель, да ты никак влюбился, – вдруг сообразил Елисей, заметив загоревшиеся глаза родича. – Как девицу-то хоть зовут? А то протанцевал с ней весь вечер, а представить так и не удосужился.
– Татьяна Лопухина. Побочная ветвь княжеской фамилии, – чуть смутившись, ответил княжич.
– Она там с матерью была, или как? – не унимался Елисей.
– С матерью.
– И как? Мамаша тебя отшить не пробовала?
– Нет. Скорее, наоборот. Благосклонно отнеслась. Да и сама Татьяна вроде не против знакомства была, – подумав, вздохнул Ильико.
– Ну и слава богу. А ты чего задумался?
– Вспоминаю, как мать ее к виду моему отнеслась.
– Не дури, – скривился Елисей. – По твоим орденам любому дураку ясно станет, что ты боевой офицер, а не паркетный шаркун. Скоро еще слух пронесется, что по случаю ты и имение себе прикупил.
– А это тут при чем? – не понял княжич.
– Ильико, ну ты словно дитя неразумное, ей-богу, – тряхнул Елисей чубом. – Ну сам подумай. Боевой офицер, продолжающий службу. Выходит, и жалованье имеется. Имение прикупил. Выходит, деньги не пропивает и не прогуливает, а счет им знает. К тому же семья давно известная и не бедная. По всем статьям подходящая для любой девицы партия. Или ты думаешь, что родители ее иначе рассуждают?
– Не знаю, – растерянно протянул Ильико, простецким жестом почесывая в затылке.
– Именно так. Даже не сомневайся, – заверил его Елисей. – А ежели учесть, что девица тебе нравится, да и ты ей явно не противен, то большего и желать нельзя. А где, говоришь, госпиталь у князя?
– А госпиталь-то тебе зачем? – растерялся Ильико.
– Посмотреть хочу, – усмехнулся Елисей.
– А и правда. Поехали, прокатимся, – вдруг загорелся Ильико. – Чего попусту дома сидеть.
Приказав заложить карету, родичи быстро собрались и уже спустя час не спеша катили в сторону церкви «Кулич и Пасха», что располагалась у деревни Рыбацкое. Именно рядом с ней и был расположен госпиталь князя Мышкина. Добравшись до места, молодые люди не спеша вошли во двор госпиталя и, остановив первого попавшегося инвалида, принялись задавать ему вопросы. Удивленный таким вниманием, инвалид поначалу тушевался, но после, узнав, что господа желают знать, чем могут помочь госпиталю, разговорился.
Как оказалось, дела в госпитале шли весьма неплохо. Князь Мышкин своим детищем явно гордился и старался сделать все, чтобы раненым в нем было удобно. Разговор их был прерван появлением самого мецената. Увидев молодых людей, Мышкин сначала растерянно замер на крыльце, а после бросился к ним, радостно улыбаясь и распахнув объятья.
– Елисей Григорьевич! Как же я рад вас видеть, голубчик, – тараторил он, истово тряся парню руку. – Что ж вы не сообщили, что собираетесь приехать сюда? Да и вообще, в столицу приехали, а не соизволили навестить, – попенял он Елисею.
– Каюсь, Петр Васильевич, не знал, в городе ли вы, – выкрутился Елисей. – Но тут получили ваше приглашение на прием и решили с княжичем, – тут он кивнул на стоящего рядом Ильико, – глянуть, как у вас дела идут.
– Как видите, воплотил я в жизнь вашу идею, – с гордостью заявил князь. – И должен признать, пришлась она весьма ко двору. Раненых очень много.
– Да уж вижу, – кивнул Елисей. – На свой кошт содержите?
– А как иначе-то? – удивился Мышкин.
– Ну, кто иной давно бы какую благотворительную контору бы устроил, чтобы с других денег на благое дело собрать, – аккуратно высказался парень. – Прием бы какой специальный устроил, или еще чего.
– Нет. Я все на свои средства сделал. Но ежели кто вздумает какую помощь от себя оказать, я не возражаю, – вздохнул князь.
– Весьма достойно, – оценил его действия Ильико.
– Согласен. Что ж. В таком случае позвольте и нам с князем принять посильное участие в столь благом деле, – решительно заявил Елисей, доставая из кармана деньги. – Извольте принять, Петр Васильевич. Пятьсот рублей на ассигнации.
– Господь с вами, господа. Это не мне. Это вот доктору. Позвольте представить. Доктор Мейер, Отто Карлович. Замечательный хирург, – суетливо указал князь на стоящего на крыльце крепкого широкоплечего мужчину лет тридцати пяти – сорока.
Услышав свое имя, доктор не спеша спустился с крыльца и, подойдя, с достоинством поклонился.
– Рад знакомству, Отто Карлович, – коротко улыбнулся Елисей, пожимая крепкую широкую ладонь врача.
Такие руки больше подошли бы мастеровому. Лесорубу или плотнику, но никак не хирургу. Бросив оценивающий взгляд на пустой рукав Ильико, врач чуть нахмурился и, глядя княжичу в глаза, решительно спросил:
– Ранение было пулевое или рубленое?
– Пулевое. Кость вдребезги, – чуть скривившись, ответил Ильико.
– Ну, зато сами живы, – моментально нашелся врач.
– Извольте, доктор. Прошу принять для нужд вашего госпиталя, – сменил тему Елисей, протягивая ему деньги.
– Пройдемте в мой кабинет, господа. Я сей момент расписочку напишу, – пригласил хирург.
– Господь с вами, Отто Карлович. Мы с князем давние знакомцы, и его слово лучшая рекомендация, – отмахнулся Елисей. – Да и пора нам. Что хотели, узнали. С князем повидались, так что не будем вас от дел отвлекать.
Врач снова поклонился и, развернувшись, отправился обратно в здание. Князь, услышав, что родичи решили завершить визит, отправился проводить их до кареты. Пользуясь случаем, Елисей ухватил его под локоток и, пригнувшись к плечу, тихо попросил отправить приглашение на имя Татьяны Лопухиной, объясняя это интересом княжича к данной девице. Услышав о делах душевных, князь пообещал обязательно исполнить эту маленькую просьбу парня, взяв с него слово, что он обязательно на том приеме будет.
Понимая, что отвертеться не получится, Елисей обещал быть. Попрощавшись с князем и еще раз пообещав ему обязательно быть на приеме, родичи уселись в карету и отправились домой. Ильико, заметив иронично-лукавую усмешку парня, тут же подобрался и потребовал отчета. Услышав, что Елисей попросил князя отправить приглашение Лопухиным, он слегка покраснел и, вздохнув, тихо спросил:
– Как ты догадался?
– А чего тут гадать? – пожал Елисей плечами. – Ты до моего приезда на приемах почитай и не бывал. Так только, чтобы номер отбыть. А тут прямо глаза горят. Наверное, потому и решил сюда приехать, что хотел узнать, будет ли она там или нет.
– Угу, – смущенно кивнул Ильико. – Только не нашелся, как правильно спросить у князя.
– Угомонись. Князь обещал им приглашение лично отправить, – подбодрил его Елисей. – Эх, списки бы приглашенных получить, – задумчиво протянул он.
– Зачем? – не понял Ильико, погруженный в свои мысли.
– Эх, братишка. Ничего-то ты в разведке не смыслишь, – усмехнулся парень. – Одно дело, ежели я начну у дома сам крутиться и всех входящих-выходящих рассматривать. И совсем другое, ежели я нужные рожи где-нибудь на приеме или балу увижу.
– Так все эти поездки тебе потребны, только чтобы нужных людей увидеть? – сообразил Ильико.
– А ты подумал, что я решил в свете блистать? – рассмеялся парень. – Нет, брат. Мне все эти балы и рауты нужны, как зайцу триппер. Я тех сволочей ищу.
– Найдем, – помолчав, заверил его княжич. – Обязательно найдем. Теперь я знаю, как это лучше сделать.
– Ты чего задумал? – моментально насторожился Елисей, зная горячий нрав горца.
– Я в прошлый раз несколько старых знакомств восстановил. На приеме у князя продолжу. Так что через неделю-другую приглашения на нас словно снег посыплются. Особенно после того, что ты на приеме устроил, – поддел он родича.
– Надеюсь, больше повторять не придется, – скривился Елисей.
– За это не беспокойся. Страху ты нагнал крепко. Все боялись, что вдруг шашка из руки вырвется да прибьет кого. Крутил-то ты ими так, что клинки в круги сливались. Но посмотреть на такого мастера, а тем более познакомиться лично, многие хотят.
– Что-то я не заметил, чтобы на том приеме кто-то знакомиться рвался, – с сомнением проворчал Елисей.
– Ну, ты и вправду словно с гор спустился, – рассмеялся Ильико. – Приличия еще никто не отменял. Так что потерпи. Вот увидят тебя на очередном приеме, тогда и знакомиться станут. Тогда уж можно будет.
– Поясни, – удивленно попросил Елисей. – А почему тогда нельзя было?
– Все просто. В свете ты впервые появился. Толком тебя только я да князь Мышки знаем. Но для меня ты родич. Но это еще не значит, что ты человек их круга. А вот после приема у князя Мышкина, когда он в очередной раз расскажет, как ты его от абреков спас, тебя как равного примут.
– Уверен? – с мрачной иронией уточнил Елисей.
– Даже не сомневайся, – уверенно кивнул Ильико. – Когда два княжеских рода за одного человека слово говорят, сомневаться не приходится. Это значит, слово этих родов сомнению подвергать. А это ссора. Со мной-то ладно. А вот с князем Мышкиным ссориться себе дороже. Можно и самому в опале оказаться.
– Не тот Мышкин человек, чтобы с кем ссору затеять, – отмахнулся Елисей.
– Не скажи, брат, – не уступил Ильико. – Он хоть и мечтатель, а за тех, кто ему дорог, в глотку вцепится. Видел, как он обрадовался, когда тебя вдруг увидел? Он тебе жизнью обязан и помнит это хорошо. Так что не сомневайся. Теперь для тебя будут все двери открыты.
– Банка с пауками, а не высший свет, – презрительно фыркнул Елисей.
– Не без того, – рассмеялся Ильико. – Но что поделать, ежели господам просто жить скучно?
– Делом заняться. Говорят, помогает, – ехидно отозвался парень, откидываясь на спинку сиденья.

* * *

На приеме у князя Мышкина народу собралось гораздо больше, нежели у графа Сумарокова. От чего это зависит, Елисей, как ни старался, угадать так и не смог. То ли потому, что князь был в родстве с правящей фамилией, а то ли потому, что его взгляды были весьма широки, и принимал он у себя людей самых разных. Некоторых из них в прошлой жизни Елисея называли городскими сумасшедшими.
Тут можно было встретить и завзятых мистиков, увлеченно обсуждавших нюансы столоверчения, и завзятых традиционалистов, с презрением заявлявших, что в прежние времена лучше было, и пробитых на головы индустриалистов, считавших, что технический прогресс способен решить все проблемы любого общества. Поначалу Елисей решил было, что среди последних найдется человек, серьезно занимающийся какой-либо техникой, но уже через четверть часа понял, что это просто очередная кучка болтунов.
Ильико, которого подобные вещи не интересовали, дождался появления на приеме предмета своей страсти и теперь увлеченно о чем-то вещал девице, попутно обхаживая и ее мамашу. Глядя на эти брачные игры бабуинов, Елисей только посмеивался про себя, тихо радуясь, что свояк начал потихоньку выбираться из раковины, в которую сам себя загнал из-за своего увечья. Прихватив бокал неплохого вина, он устроился на банкетке под окном и принялся наблюдать за собравшимися. Там его и обнаружил хозяин дома, сопровождаемый сестрой.
– Елисей Григорьевич, голубчик, что ж вы тут сидите? – всплеснув руками, огорченно воскликнул князь.
– Отдыхаю, Петр Васильевич, – улыбнулся Елисей в ответ, поднимаясь.
Сидеть в присутствии стоящей дамы моветон. Это даже Елисей знал.
– Отдыхаете? От чего же? – не понял князь.
– От шума, друг мой. Вы же на Кавказе бывали. Знаете, что там шумные места можно по пальцам пересчитать. А в столице все время шумно. Вот и решил малость передохнуть, – выкрутился Елисей, пригубив вина.
– Ох, не скажите, голубчик. Там иной раз так шумно бывает, что того и гляди, ушей вместе с головой лишишься, – рассмеялся князь Мышкин, коснувшись пальцами места, куда пришелся удар приклада.
– Ну, всякое бывает, – усмехнулся Елисей в ответ.
– Лизонька, ты, кажется, хотела о чем-то говорить с князем, – повернулся хозяин дома к сестре.
– И правда, – спохватилась та, кокетливо хлопнув ресницами. – Ты ступай, Петруша, гостей проведай, а я пока с князем побеседую, – добавила она, твердой рукой отправляя брата в свободное плавание по залу.
«М-да, кто в этом доме хозяин, еще два раза посмотреть», – усмехнулся про себя Елисей.
– Давайте пройдемся, князь, – предложила сестра хозяина, ловко просунув руку под локоть парню.
– Как пожелаете, Елизавета Васильевна, – не стал спорить Елисей, заинтересовавшись загадкой, что же ей надо.
Не спеша фланируя по периметру зала, Елизавета Васильевна то и дело обменивалась с гостями парой фраз, после чего тихо давала им довольно едкие характеристики. Слушая ее, Елисей тихо посмеивался про себя, попутно запоминая фамилии и внешность означенных гостей. Неожиданно хозяйка сделала стойку и, буквально подтащив парня к кучке гостей, начала представлять их ему. Среди собравшихся обнаружилась и та самая графиня, что поспешила помочь гвардейцу устроить Елисею ловушку.
Когда княгиня добралась в своих представлениях и до нее, Елисей изобразил вежливый поклон и, едва заметно улыбнувшись, небрежно произнес:
– Не извольте беспокоиться, Елизавета Васильевна, с графиней мы уже знакомы. Так о чем вы хотели со мной поговорить? – напомнил он ей, давая таким образом понять, что данная компания ему не интересна.
Здесь собрались любители мистики, так что с этими господами ему было не по пути. Елизавета Васильевна, явно не ожидавшая от него такого афронта, чуть вздрогнула и посмотрела на парня с явным изумлением.
– Вас совсем не интересует непознанное? – задумчиво поинтересовалась она.
– Поверьте, сударыня, в этом мире еще столько белых пятен, что нам с вами и представить сложно, – напустил туману Елисей.
– Но ведь я говорю не о нашем мире. А о тонком мире параллельной реальности. Об эфирном существовании некоторых сущностей, – не унималась княгиня.
– Нам бы, сударыня, в нашем мире толком разобраться, а уж потом можно и за тонкие взяться, – фыркнул парень, который обо всем этом знал гораздо больше всех собравшихся, вместе взятых.
– Похоже, вы, князь, завзятый реалист, – вступила в разговор графиня.
– Что поделать, ваше сиятельство, – пожал парень плечами. – Кому-то тонкие миры интересны, а кому-то родину защищать.
– Да, вы правы, – всполошилась княгиня. – Я упустила, что в ваших местах для тонких материй просто нет времени. Достаточно вспомнить, что случилось с Петрушей. И как вы только там живете? Это же умом рехнуться можно, каждый божий день нападения ждать.
– Господь с вами, сударыня, – усмехнулся Елисей. – Ворон считать не надо, тогда и ждать не придется. Горцы, они далеко не все разбойники и не всегда воевать готовы. Так что жить там можно. И очень даже неплохо.
Кивнув, княгиня вдруг приметила кого-то у него за спиной и, извинившись, поспешила к очередному гостю, предложив графине сменить ее и занять гостя. Та, недолго думая, завладела локтем парня и, снова направив его по периметру зала, тихо произнесла, дождавшись, когда они отойдут от ее компании:
– Князь, я вижу, вы обижены на меня.
– Обижен? Господь с вами, сударыня, – фыркнул Елисей. – В народе говорят: на обиженных воду возят. Нет у меня обиды на вас. Скорее, непонимание вашего действия.
– Вы про то, что я рассказала графу о ваших танцах? – на всякий случай уточнила она.
– Именно.
– Но ведь это было так необычно! Я просто очень захотела увидеть такой танец. Да и никто еще такого не видел.
– Не нужно этого делать, – очень тихо произнес Елисей.
– Не нужно делать чего? – так же тихо уточнила графиня.
– Лгать. Вам это не идет. Не знаю, чего вы пытались добиться, но у вас не вышло, и верить вам после этого я уже не могу. Так что давайте просто останемся случайными знакомыми. Так будет лучше для всех.
– Это жестоко, князь, – помолчав, еле слышно выдохнула она.
– Это честно, сударыня. А правда редко бывает приятной, – пожал парень плечами.
– А вы знаете, что некоторые из тех, кто видел ваш танец, прежде желали бросить вам вызов? – резко сменила тему графиня.
– Догадывался, – усмехнулся Елисей.
– И вам не страшно?
– Нет. Уж что-что, а убивать я умею.
– Вам нравится убивать? – растерялась она.
– Нет. Я не люблю убивать.
– Постойте. Вы же сами только что сказали, что умеете это делать, – не поняла графиня.
– Уметь что-то делать и любить это делать – разные вещи, сударыня. Я пластун, и этим все сказано. Такие как я умеют воевать и убивать. Оружием, обиходными предметами, голыми руками, не важно. Но это не значит, что мы любим это делать. Скажем так, это наша служба. И мы исполняем ее старательно.
– Значит, дуэли вы не боитесь? – уточнила графиня.
– Нет. Мне однажды пришлось участвовать в трех дуэлях подряд. Из-за этого я оказался в опале у кавказского генерал-губернатора. К слову, тому есть множество свидетелей, – ввернул парень, намекая, что его слова легко можно будет проверить.
В том, что очень скоро этот разговор будет известен некоторым заинтересованным лицам, он уже не сомневался. Кто именно эти люди и зачем они все это затеяли, вопрос второй. Но сейчас ему нужно было сделать так, чтобы эти неизвестные, подумав, поняли, что связываться с ним будет себе дороже.
Чтобы под ногами не путались. У него была другая задача, и он не собирался отвлекаться на мелочи.
– И чем же закончилась та дуэль? – переварив сказанное, поинтересовалась графиня.
– Один убитый и двое тяжко раненных. Меня только оцарапало, – пожал парень плечами.
– И за это вы оказались в опале?
– Именно.
– И как вы теперь? – не унималась она.
– Нормально, – фыркнул парень. – Вернулся в школу и занялся своими делами.
– Но ведь опала… это… это… – графиня запнулась, подбирая нужное слово.
– Ерунда это все, – усмехнулся Елисей. – Про нее забудут, как только какой титулованный франт горцам в лапы попадет. Вытащить его смогут только пластуны, а все пластуны – это выученики моей школы. Те, что старше, на фронте. Так что генерал-губернатору только повод нужен, чтобы меня ко двору вернуть.
– Вы так уверены в этом? – не поверила графиня.
– Я, сударыня, это знаю.
Елисей специально приоткрыл ей некоторые нюансы своих отношений с высшей властью на Кавказе. Расчет его был прост. Любой, кто попытается сунуть нос в те дела, тут же окажется достойным внимания полковника Тимофеева, а уж контрразведчик своего не упустит. Подобная ситуация уже проговаривалась ими, так что в этом плане парень был спокоен. Ведь человеку честному лезть в чужую кухню незачем.
– Скажите, графиня, чем вы так обязаны тому гвардейцу, что поспешили исполнить его просьбу? – подумав, прямо спросил Елисей, глядя ей в глаза.
– Я не желаю говорить об этом, – угрюмо отозвалась графиня.
– Воля ваша, – пожал парень плечами. – Хотя, узнай я правду, глядишь, и придумал бы, как вам помочь.
– Это почти невозможно.
– Почти?
– Простите мне мою резкость, князь, но я пока вас слишком мало знаю, чтобы доверять столь личные дела, – аккуратно пояснила графиня.
– Что ж. Это вам решать, – не стал настаивать Елисей и, поклонившись, отправился в свой угол, где оставил бокал с вином.
От всей этой говорильни в горле пересохло. Прихватив у проходившего мимо слуги с подноса бокал, парень встал так, чтобы видеть растерянно замершую графиню, и принялся наблюдать за ней. Спустя пару минут к ней подошел мужчина среднего роста с заметным брюшком и принялся задавать вопросы. Графине он явно не нравился, но отвечала она ему подробно и обстоятельно.
Наблюдая за ними, Елисей в очередной раз пожалел, что не умеет читать по губам. От дела его отвлек Ильико. Подойдя, он тронул парня за локоть и, посмотрев в сторону, куда смотрел Елисей, иронично усмехнулся:
– Что, вдовушка понравилась? Но учти, с ней все очень непросто.
– Это я уже понял, – вздохнул парень.
– Что-то случилось? – мгновенно отреагировал княжич.
– Нет. Просто непонятно все как-то, – проворчал Елисей, чуть поморщившись.
– Зато у меня новость имеется. Один из твоего списка здесь, – хищно усмехнулся Ильико.
– Где? Показать его можешь? – тут же забыв о графине, отреагировал Елисей.
– Смотри мне за спину. Мужчина во фраке, с белой гвоздикой в петлице. Средних лет. Моего примерно роста. Виски седые.
– Усы и бакенбарды напомажены? – уточнил Елисей, найдя взглядом описанного мужчину.
– Верно. Барон Полонский. Из литвин. Входит в ближний круг великого князя, имени называть не стану. Не то место, – резко понизив голос, добавил Ильико, взглядом указывая парню куда-то ему за плечо.
– Князь, вы так быстро меня покинули, – послышалось рядом, и подошедшая графиня снова завладела его рукой.
– Прошу меня простить, сударыня, пить очень захотелось, – оправдался Елисей, показывая ей бокал с вином. – Позвольте представить. Мой свояк, княжич Ильико Буачидзе. Герой текущей войны.
– Мы, к счастью, знакомы, – улыбнулась графиня. – Но к моему неудовольствию, княжич редко одаряет нас своим присутствием на подобных приемах.
– Увы, графиня, служба оставляет мне слишком мало времени, – чуть поклонившись, улыбнулся Ильико.
– Уделите мне еще немного вашего времени, князь, – попросила графиня и снова повела его по кругу.

* * *

– Что ты узнал? – с ходу спросил Ильико, едва только Елисей оказался на пороге дома.
Они наконец-то переехали в имение княжича, и теперь парню было гораздо проще заниматься ночными похождениями. Даже веревка не нужна была.
Выскользнул из комнаты, и ищи ветра в поле. Слуги спят, собака его отлично знает, так что сплошная тишина и благолепие. Примерно так сам Елисей описал родичу свои действия, когда собирался уходить. И вот теперь, немного усталый и не выспавшийся, он вернулся в имение и, наткнувшись на княжича, молча гадал, то ли Ильико специально делает все, чтобы слуг разбудить, а то ли и вправду не понимает, что делает.
– Ты чего не спишь? – вместо ответа поинтересовался он.
– Так ты же…
– Что я? – жестко спросил Елисей, глядя ему в глаза. – Я вот водички попить вышел, да решил воздухом подышать. А ты чего не спишь?
– Елисей, – обиженно выдохнул княжич.
– Утром поговорим, – снова оборвал его парень. – Спать пошли.
Они поднялись на третий этаж, где были устроены спальные покои, и парень, с усталым вздохом сняв с себя все амуницию, с грустной улыбкой покачал головой. Ильико, явно обиженный его резкой отповедью, ходил в своей комнате из угла в угол, давая выход вспыхнувшему гневу. Сменив сапоги на домашние туфли, Елисей скинул куртку для ночных вылазок и, убедившись, что вид имеет вполне домашний, вышел в коридор.
Тихо постучав в дверь комнаты свояка, он дождался ответа и, войдя, с порога спросил:
– Ты чего тигра в клетке изображаешь? Уймись уже, брат.
– Почему ты мне не веришь? – резко спросил Ильико, шагнув к нему.
– Не дури, – устало попросил Елисей, присаживаясь в ближайшее кресло и вытягивая натруженные ноги. – Я тебе верю. Как себе. Иначе меня бы тут вообще не было. Но я не хочу, чтобы на тебя упала хотя бы малейшая тень того, что я собираюсь сделать. Я-то свое дело сделаю и уеду. А тебе тут еще жить и служить.
– Объясни, – угрюмо потребовал Ильико, усаживаясь на кровать.
– А чего тут объяснять? – пожал Елисей плечами. – Как тут к кровной мести относятся, ты лучше меня знаешь. И если тебя заподозрят в таком, то сделают все, чтобы лишить имени и чести. Именно поэтому я хочу, чтобы ты в любой момент мог не моргнув глазом дать свое честное слово любому дознатчику, что ничего о моих делах не знал и к делу этому никакого отношения не имеешь. Только так я могу прикрыть тебя от любой беды.
– Нино, моя сестра, и это я должен взять кровь за ее смерть, – глухо ответил княжич, опустив голову.
– Отец сказал, что ты хочешь служить. И что он благословил тебя на твою службу. А значит, ты должен выполнить его волю. А за кровь Нино я спрошу. За всех нас, – еле слышно отозвался парень. – Служи спокойно. Я все сделаю сам.
– Но я должен…
– Ты должен мне помогать. И ты это делаешь. И хватит спорить, Ильико, – твердо осадил княжича Елисей. – Твоя жизнь здесь. А моя – там. А значит, чтобы остаться здесь, ты должен вести обычную жизнь. Очень надеюсь, что мне придется сюда снова приехать. На твою свадьбу с Танечкой, – с легкой улыбкой поддел он родича.
– Елисей, – помолчав, тихо вздохнул княжич. – Благодарю. Я не думал, что ты помнишь об этом.
– Хотим мы того или нет, но мы родичи, Ильико. Пусть не кровные, но для нас это дела не меняет.
Нино нас связала похлеще любой веревки. И больше нам не расстаться.
– Ты прав. Нам не расстаться, – кивнул княжич. – Что я еще могу сделать?
– Лечь спать и мне дать выспаться, – усмехнулся парень. – А ежели чего надо будет, так я скажу.
– Один вопрос, – не удержался Ильико. – Ты его…
– Нет. Сегодня была только разведка. В таких делах торопиться нельзя.
– А когда?
– Ты узнаешь. Не от меня, – твердо ответил Елисей и, поднявшись, хлопнул его по плечу.
Вернувшись в свою комнату, он с удовлетворением услышал, как заскрипела кровать в спальне княжича. Ильико, успокоившись, последовал данному совету, отправившись в объятия Морфея. Елисей, посетив туалетную комнату, умылся и, завалившись в кровать, с тихим стоном потянулся, сладко зевая. Лето шло к концу, и белые ночи пошли на убыль, но, несмотря на это, ему пришлось применить все свои знания, чтобы остаться незамеченным на улицах города.
Так что усталость парня была вполне понятной. Как ни крути, а ночами в столице не так безлюдно, как хотелось бы. К тому же по вечерам на улицы выходят местные работники кистеня и дубины, а некоторые из них зачастую работали на полицию. И забывать об этом совсем не стоило. Так что повертеться ему пришлось как следует. А точнее, сделать все, чтобы остаться незамеченным.

Проснулся Елисей от чьей-то ругани под окном. Зевнув, он прислушался к собственному организму и, убедившись, что прекрасно выспался, не спеша вылез из постели. Умывшись и приведя себя в порядок, парень спустился в столовую и, тряхнув колокольчиком, вызвал мажордома. Вошедший Сергеич пожелал ему доброго утра и, сообщив, что княжич отправился на службу, принялся накрывать на стол.
– Что там за ругань во дворе была? – лениво поинтересовался Елисей, намазывая хлеб коровьим маслом.
– Дрова привезли, да свалили не туда, куда сказано было, – скривился старый солдат. – Вот и пришлось порядок наводить. Вы уж простите, ваше сиятельство, ежели разбудил.
– Ничего. Так даже лучше. А то разоспался что-то, – отмахнулся Елисей, с удовольствием прихлебывая свежий чай.
– Да уж. Погуляли вы, – понимающе усмехнулся Сергеич. – Барышня-то небось замужем?
– Вроде того, – не стал отрицать парень выдвинутую версию. – Сам понимаешь, не сюда же ее везти было, – подлил он масла в огонь.
– Ну, ежели барышня не против, чего бы и нет, – подмигнул ему мажордом. – Дома, как известно, и стены помогают. А уж принять ее мы завсегда сможем.
– Сергеич, ну ты ж вроде умный мужик. Кто ж барышне будет мужчину слугу присылать? – деланно возмутился Елисей. – Для такого дела горничную толковую держать надо. А у нас тут и не поймешь, то ли казарма, то ли бивак полковой. Одни солдаты да офицеры. Ладно хоть портянки на окнах не сушатся.
– Гм, а ведь и верно, – смутился Сергеич. – Придется его сиятельству экономку нанять. Да и на кухню тоже баба нужна. А то, стыдно сказать, обеды из ресторана заказываем. Теперь-то уж, когда гнездо свое есть, пора и эти дела поправлять.
– Так. Дом большой. Пару горничных, истопника, садовника, повариху и кучера надо, – подумав, перечислил Елисей, про себя отмечая, как Сергеич одобрительно кивает в такт головой. – Согласен? – уточнил он на всякий случай. И получив еще один кивок, тут же добавил: – Вот и займись. Все одно всеми деньгами в доме ты ведаешь. А денщик, что ты привел, пусть у Ильико личным слугой будет. Так и дом в порядке останется, и сам княжич ухожен будет.
– Ловко вы, – одобрил мажордом. – Только прежде с его сиятельством это обсудить надо.
– А то ты не знаешь, что он или отмахнется, или вовсе откажется, – рассмеялся Елисей. – Нанимай людей. А если Ильико спросит чего, скажи, я велел.
– Дозвольте спросить, ваше сиятельство, – помолчав, осторожно спросил Сергеич.
– Спрашивай, – кивнул парень.
– А кем вы друг другу приходитесь? Его сиятельство из горцев будет, а вы, сразу видно, из наших, русских. А друг дружку братьями называете. Как так-то?
– Свояк он мне. Жены моей покойной кровный брат, – вздохнул Елисей. – А на Кавказе это, почитай, близкий родич. Семья.
– А что с княжной-то стряслось?
– Убили ее. Бандиты на дороге налетели. Всех убили, когда она к отцу в Тифлис ехала. Сынок только наш живым остался. Его бабка собой прикрыла.
– Ох ты ж господи, горе! – истово перекрестился Сергеич.
Понимая, что просто сидеть сложа руки будет неправильно, Елисей быстро перекрестился и, вздохнув, снова вернулся к завтраку.
– Выходит, батюшка княжича специально вам денег дал, чтобы вы тут все на нужный лад устроили? – не унимался старый солдат.
Ему явно было непонятно, как так получилось, что какой-то приезжий так легко решает серьезные вопросы, а его хозяин даже не пытается возражать. А когда возражает, оказывается побежден в споре. Вот и завел он этот, раз случай подвернулся, разговор, чтобы прояснить для себя странные моменты.
– Князь Дато, когда услышал, что я сюда собираюсь, просто денег дал. И мне, и ему. А я посмотрел, что Ильико живет, словно приемыш, решил в делах его порядок навести, – снова вздохнул Елисей. – Не знал князь, как тут сын живет. Ильико-то не писал, как устроился. Ну да теперь порадуется. Свое гнездо в столице, это тебе не баран чихнул.
– Это да. Это верно, – оживился Сергеич. – Выходит, вы свои дела справите и обратно подадитесь?
– А как иначе? У меня там своя служба, – многозначительно произнес Елисей. – Вот родича обустрою, посмотрю, как у него дела идут, и обратно. До дождей уехать надо, пока дороги не раскисли. Ты лучше скажи, заказ мой в кузню отдал? – сменил он тему.
– Будьте покойны, ваше сиятельство. Работают люди, – засуетился Сергеич. – Вчерась сам туда ходил. Уже и видно, что получается. Как на рисунках ваших.
– Это хорошо, – одобрительно кивнул парень.
Понимая, что перемещаться Ильико придется теперь много, Елисей набросал на бумаге эскизы рам для кареты и саней. Точнее, рама на полозьях, с комфортабельным салоном, очень похожим на кузов его кареты. С этими эскизами он отправил мажордома по мануфактурам и мастерским, сделать заказ. И вот теперь потребовал отчета о выполненной работе. Сергеич прибрал пустые тарелки и покинул столовую, а Елисей, допивая чай, поднялся и подошел к окну.
Окинув взглядом сваленные посреди двора дрова, он качнул головой и принялся вспоминать, где в этом времени добывали бурый уголь и как дорого станет его привезти сюда. По всему выходило, что угля тут толком никто пока и не добывал. Только для железоделательных мануфактур и заводов.
– Твою ж маман, тут на одних дровах разоришься, – проворчал он, задумчиво барабаня пальцами по подоконнику. – С этим надо что-то делать. И быстро. Пока не уехал.
– Еще чего изволите, сударь? – послышался голос Сергеича.
– Нет, голубчик. Благодарствую, – быстро обернулся к нему Елисей. – А скажи мне, друг любезный. Где тут у вас заводы, что металл плавят? Далеко ли?
– Так первым делом завод господина Путилова, – принялся перечислять мажордом. – Потом на верфи своя плавильня имеется. Ну и в арсенале тоже, само собой. А вам зачем?
– Думаю, где тут можно угля купить, – пояснил парень. – А то одними дровами не обойдешься. Зима в этих местах длинная.
– Это что же, сударь, печь углем топить? – растерялся Сергеич.
– Верно. Углем, – решительно кивнул парень. – Вели карету заложить. Поеду, посмотрю, что с этим сделать можно.
– Да как же это, сударь?! А готовить тогда как? – запричитал мажордом.
– Ну, для готовки дрова использовать, а для тепла уголь, – пожал Елисей плечами и, подпустив в голос строгости, велел: – Ступай, голубчик, командуй. Время дорого.
Поклонившись, Сергеич быстро собрал оставшуюся посуду и, удивленно качая головой, поспешил на улицу, исполнять полученное поручение.

* * *

Посещение приятеля господина Тимофеева полковника контрразведки Юровского было запланировано на субботу, но все планы парня смешало полученное им письмо, в котором означенный полковник просил Елисея позавтракать с ним в кофейне на Лиговском проспекте. По привычке вскочив с первым светом, парень быстро привел себя в порядок, размялся, ввергнув в ступор всех нанятых слуг, и, попив чаю, приказал заложить карету.
Сергеич, отлично уже зная, что молодой князь ничего просто так не делает, поспешил отдать нужные распоряжения и, глядя, как парень привычным жестом проверяет оружие, осторожно поинтересовался:
– Надеюсь, у вас не дуэль намечается, ваше сиятельство?
– Господь с тобой, дядька, – рассмеялся Елисей. – Слава богу, нет. Просто привык уже. Без оружия словно голым себя чувствую.
– Однако и привычки у вас, сударь, – проворчал старый солдат, мелко перекрестившись.
– На Кавказе такие привычки жизнь спасают, – отмахнулся Елисей, разглядывая себя в зеркало.
Убедившись, что одет он правильно, и все положенное находится на своем месте, парень быстро сбежал на крыльцо и, дождавшись, когда подгонят карету, прыгнул в салон, на ходу сообщив кучеру, куда именно нужно ехать. Кивнув, кучер, крепкий мужик средних лет, до того долгое время служивший извозчиком, ловко щелкнул кнутом, и застоявшиеся кони взяли с места ходкой, размашистой рысью.
Спустя час Елисей вошел в означенную в письме кофейню и, оглядевшись, приметил сидящего в углу моложавого, крепкого мужчину лет пятидесяти. Ответив парню таким же внимательным взглядом, мужчина чуть шевельнул рукой, словно указывая Елисею на стул против себя. Чуть прикрыв глаза, парень еще раз огляделся и, подойдя к столу, вежливо поинтересовался:
– Надеюсь, сударь, вы не против компании?
– Сделайте одолжение, молодой человек, – вежливо улыбнулся мужчина. – Осмелюсь рекомендовать вам местные пирожные. Они сегодня повару особенно удались.
– Благодарствую, сударь, – улыбнулся Елисей, усаживаясь. – Признаться, я в этом заведении впервые, так что совет ваш очень даже к месту пришелся.
Подскочивший к столу половой ловко обмахнул стол перед Елисеем чистой тряпкой и, слегка изогнувшись, поинтересовался:
– Чего заказать изволите, сударь?
– Чай у вас имеется? – с сомнением глянув на чашку с кофе перед соседом, уточнил парень.
– Само собой, сударь.
– Тогда мне, голубчик, чаю и пару пирожных.
– Каких именно желаете?
– А какие есть?
– Эклеры есть, безе имеются, – принялся перечислять половой.
– Закажите эклеры, молодой человек, – чуть улыбнувшись, подсказал мужчина. – Свежайшие и не особо приторны. К чаю в самый раз будут.
– И то верно. Благодарствую, – вежливо кивнул Елисей, и половой моментально испарился.
Спустя три минуты все заказанное стояло на столе перед парнем. Глотнув чаю, Елисей аккуратно откусил от первого пирожного и едва не застонал от удовольствия. Его оппонент был абсолютно прав. Пирожные и вправду были свежайшие и очень вкусные. Запив эту роскошь глотком чая, Елисей аккуратно утер губы салфеткой и, глянув сидевшему напротив мужчине в глаза, еле слышно произнес:
– Добрый день, господин полковник.
– Здравствуйте, Елисей. Однако должен сказать, что вы несколько неосторожны. Идти на встречу в привычной для вас одежде несколько опрометчиво. В черкеске тут редко кто ходит.
– Не думаю, что за нами уже следят, – усмехнулся Елисей в ответ.
– Это не важно. Наше с вами знакомство вообще не должно быть кому-то известно.
– Ну, тут мы встретились случайно, а в следующий раз место подберем безлюдное, – пожал парень плечами.
– Не думаю, что это понадобится, – вздохнул мужчина, пригубив чашку. – Протяните руку под столом. В конверте вы найдете описание всего, что просил меня узнать Александр.
– Надеюсь, сведения верные? – осторожно поинтересовался Елисей, ловко убирая полученный конверт за голенище сапога.
– Будьте покойны. Все на три круга проверено.
– А если в двух словах, что там? – не сдержал Елисей любопытства.
– Если в двух, то правящая фамилия к вашему делу отношения не имеет. Одного из великих князей приплели, что называется, для весу. Означенные вам Александром лица и есть те самые кукловоды. Так что дальше думать вам.
– У вашей службы на них есть что-то? – помолчав, уточнил Елисей.
– Увы, слишком мало, чтобы решить все по закону, – помрачнев, нехотя признался мужчина.
– Что будет делать ваша служба, если с означенными лицами вдруг что-то случится? – задал Елисей следующий вопрос.
– Думаю, ничего, – чуть подумав, качнул собеседник головой. – По-нашему ведомству они не проходят. А случись что криминальное, так этим должны жандармы с полицией заниматься.
– Вот и хорошо, – зло усмехнулся парень. – Не хотелось бы с добрыми людьми воевать.
– Вы так в себе уверены? – иронично выгнул бровь мужчина.
– Думаю, господин Тимофеев успел вам многое про меня отписать, – пожал Елисей плечами.
– Успел, – не стал спорить мужчина. – И откровенно сказать, далеко не во все я смог поверить, уж простите великодушно.
– И что же вам показалось неверным? – с интересом поинтересовался парень.
– Ну, к примеру, он писал, что вы оружие изобретаете. И что с собой у вас многозарядный пистолет всегда имеется.
– Хотите взглянуть? – спросил Елисей, пряча улыбку в уголках губ.
– Он у вас с собой? – подобрался мужчина.
– Господин полковник. Я пластун казачьего войска и с оружием даже в гробу не расстанусь, – фыркнул Елисей, выкладывая на стол пистолет.
Это была странная помесь известного ему до последнего винтика ПМа и ТТ. Длина ствола была взята от ТТ, а механизм УСМа от пистолета Макарова. В итоге эта странная помесь лупила, словно кувалда, и могла выпустить десять пуль с пулеметной скоростью. Все так же пряча улыбку, Елисей выдернул из рукояти магазин и подвинул оружие к собеседнику, предложил:
– Извольте. Как видите, десять выстрелов в запасе у меня имеется. Перезарядка происходит без участия стрелка. Все за счет отдачи после выстрела. Пружины, к сожалению, слабые. Часто менять приходится. А так добрая машинка получилась.
– Как много народу об этой штуке знает? – мрачно поинтересовался полковник, вертя в руках пистолет.
– Ну, из тех, кому я не доверяю, никто. А так все, кто со мной в ладу, – туманно ответил парень.
– И почему же вы не стали представлять это оружие комиссии ГАУ?
– Да потому, что они его не примут, – окрысился Елисей. – Пробовал я им мортирку свою показывать. Едва не послали. Спихнули ее в казачьи войска. И то слава богу. Я ее, в общем-то, для казаков и делал. А уж про то, чтобы в войска что-то протолкнуть, и речи нет.
– М-да уж, – скривился полковник. – Понимаю ваши чувства, но попробовать все одно нужно. Не знаю, известно ли вам, но за границей подобное оружие уже начало получать распространение. А мы по сию пору капсюльными револьверами пользуемся.
– У казаков револьверы моей конструкции доброй славой пользуются, – подлил масла в огонь Елисей. – И многие офицеры, что на Кавказе давно служат, те револьверы сами покупают. И при нужде патроны к ним сами перекручивают.
– Это возможно? – тут же отреагировал полковник.
– Пулелейки под каждый ствол с оружием продаются. Капсюли обычные, пороху найти тоже не сложно. Так что знай, собирай, – пожал парень плечами.
– А гильзы? – не отставал полковник.
– Шесть десятков комплектом, при покупке револьвера, а ежели надо, можно отдельно заказать.
– Александр писал, что мои люди могут приобрести у вас такое оружие, – помолчав, осторожно закинул удочку полковник.
– Это можно. Составьте список, сколько чего нужно. Я через Александра Савича сообщу, сколько стоить будет и как быстро сделаем, – кивнул Елисей. – Вот только как забирать станете?
– А с деньгами как? – последовал следующий вопрос.
– Так через Тимофеева и передадите. Уж ему-то я доверяю, – развел Елисей руками.
– Тоже верно. Признаться, я удивлен, что Александр решил принять такое участие в ваших делах. На него это не похоже. Писал, что вы ему навроде талисмана, – задумчиво хмыкнул полковник.
– Ну, довелось пару раз помощь ему оказать, – чуть смутился парень.
– Ладно. Это ваши с ним дела. А наше с вами почти закончено, – подытожил полковник, допивая кофе.
– А с револьверами что решили? – напомнил Елисей.
– Заманчиво, конечно, но тут не от меня все зависит. Начальство, – развел полковник руками.
– Есть у меня с собой один револьвер, – подумав, протянул Елисей. – Я его дома оставил. Так что, ежели решите начальство заинтересовать, сообщите. Я вам его дам. И патроны, чтобы в деле попробовать.
– Вы это серьезно? – удивился полковник.
– Я вообще редко шучу, – едва заметно усмехнулся казак.
– Это было бы очень полезно, – подобравшись, кивнул полковник. – Я вам сообщу, когда станет что-то понятно. Надеюсь, вы не скоро столицу покинете?
– Ну, месяц, пожалуй, тут еще буду, – подумав, осторожно ответил Елисей.
– Вот и славно, – кивнул полковник, поднимаясь. – Думаю, все скорее решится. Честь имею, князь.
– Честь имею, господин полковник, – поднявшись, склонил Елисей голову.
Полковник вышел на улицу, а парень, присев обратно, отдал должное свежайшему пирожному и чаю. Закончив, он расплатился, оставив щедрые чаевые, и, выйдя на улицу, направился к своей карете, прокручивая в памяти прошедший разговор. Сейчас нужно было уединиться и внимательно изучить полученные бумаги. Но до кареты он добраться не успел. У обочины остановилась коляска, и мелодичный голос окликнул его по имени:
– Елисей, а я как раз вас только вспоминала, – лучезарно улыбнулась все та же приснопамятная графиня.
– Помяни черта, он тут как тут, – буркнул Елисей себе под нос, сворачивая к обочине. – Добрый день, сударыня, – поздоровался он. – Не чаял увидеть вас в такую рань.
– Ах, князь, вы даже представить себе не можете, как много нужно успеть бедной вдове, чтобы не оказаться разоренной, – патетично всплеснула графиня руками. – А вы как тут?
– Встречался по делу с одним офицером, вот и забежал в кофейню, чаю попить. А то от той говорильни в горле пересохло.
– По делу? – моментально сделала графиня стойку.
– Ага. По оружию кое-что, – небрежно отмахнулся Елисей.
– И куда вы теперь? – не отставала графиня.
– Домой. Дела кое-как сделаны, так что пора и к дому.
– Пообедайте со мной, князь, – вдруг предложила графиня.
– Так рано еще для обеда, – деланно удивился парень.
– Мне с вами поговорить нужно, Елисей, – доверительно прошептала графиня, перегнувшись через борт коляски так, что ее грудь едва не вывалилась из декольте.
– У вас что-то случилось? – подобрался парень. – Вам кто-то угрожает?
– Не то чтобы угрожали, но совет ваш мне нужен, – вздохнула графиня, даже не пытаясь прикрыть веером грудь.
– Сомневаюсь, что мой совет может быть вам полезен. Уж простите, но реалий столичных я не знаю. Да и связей серьезных не имею. Так что вам бы лучше обратиться к кому поопытнее да позначимее, – попытался отвертеться парень.
– Речь пойдет о дуэли. А в этом деле среди моих знакомых вы самый опытный, – льстиво улыбнулась женщина.
«Да чтоб ты себе шею на лестнице свернула», – фыркнул про себя парень, вздыхая.
– Что ж. Раз так, прошу в мою карету. Думаю, там мы сможем говорить спокойно. А коляска ваша пусть следом едет, – пригласил он, указывая на свой транспорт.

* * *

– Вы это серьезно? Вы действительно собираетесь драться на дуэли? – охреневшим голосом переспросил Елисей, услышав суть просьбы графини.
По-другому его состояние определить было просто нельзя. Графиня, женщина, существо по определению нежное и воздушное, ну, как это принято определять в нынешнем времени, и вдруг дуэль. С грехом пополам переварив это известие, Елисей почесал в затылке и, помотав чубом, растерянно протянул:
– А от меня-то вы чего хотите? Ежели решили взять секундантом, то это зря. Меня тут мало кто знает, и потому некоторые вопросы могут быть поставлены обществом под сомнение.
– У меня не так много знакомых, кто действительно дрался, – обиженно фыркнула графиня. – В основном пустословы и фанфароны, умеющие только сказки рассказывать о собственной смелости.
– Обратитесь с этой просьбой к князю Мышкину, – подумав, предложил парень. – Репутация у него человека честнейшего, а будучи дворянином и офицером, дуэльный кодекс он знает до последней запятой.
– Но, насколько мне известно, князь категорически против дуэлей, – растерялась графиня.
– Вот потому, стань он вашим секундантом, и все вопросы к вам отпадут сами собой, – тут же отозвался парень. – Но я никак в толк не возьму, как случилось, что вы решились на такие меры? Ну, оплеуха сопернице, ну, словом отбрили, но стреляться… – парень растерянно покачал головой.
– А что тут такого? – дернула графиня плечиком. – Мода на женские дуэли пришла уже давно. Ее, к слову, из Франции привезли наши дипломаты. А что до стрельбы, так противница моя белым оружием не владеет. Зато в охотах регулярно участвует. Так что стрелять умеет.
– А вы? – машинально уточнил Елисей, судорожно вспоминая, что где-то, когда-то и вправду натыкался на упоминание чего-то подобного.
Мода на женские дуэли и вправду существовала, но дрались дамы очень редко. А главное, повода отказать или осудить их не было ни одного. Ведь в дуэльном кодексе и вправду не было ни слова о том, какого именно пола должны быть дуэлянты. Главное, чтобы по статусу они были одного круга.
– Я тоже люблю охоту и неплохо стреляю, – между тем с гордостью ответила графиня.
– Понятно. Решение окончательное и пересмотру не подлежит, – подытожил Елисей, тяжело вздохнув. – В любом случае, ежели хотите, чтобы к вам не было никаких вопросов, уговаривайте князя Мышкина. Я вам только всю обедню испорчу.
– С чего вы так решили? – удивилась графиня.
– Вам напомнить, что на приеме у графа Сумарокова было? – иронично хмыкнул парень.
– Так вы злитесь на меня из-за той истории? – наконец сообразила она.
– Господь с вами. Я ни на кого не злюсь, – поспешил откреститься Елисей. – Просто очень не люблю, когда кто-то пытается использовать свои чары против меня. В тот вечер я грешным делом подумал, что интересен вам. Ну да ладно. Теперь это уже не важно. У вас есть еще вопросы ко мне?
– Расскажите, как мне правильно вести себя во время дуэли, – помолчав, осторожно попросила женщина.
– Ну, прежде всего, вам нужно быть совершенно спокойной. Любое волнение будет играть против вас. Готовясь стрелять, ведите пистолет сверху вниз и нажимайте на спуск в момент, когда над стволом увидите голову противницы, – принялся пояснять парень.
– Почему именно так? – тут же последовал вопрос.
– Дуэльные пистолеты тяжелы сами по себе, к тому же спуск у них обычно туг, и потому, нажимая на крючок, вы сами опустите ствол еще ниже.
– И при удаче попаду прямо в грудь, – сообразила графиня.
– Именно. Стрелять станете по жребию или по вызову? – уточнил Елисей.
– По жребию, – ответила графиня, гордо вскинув носик.
– Ну, можно и так, – усмехнулся Елисей, чуть пожав плечами. – В любом случае, стоя у барьера, повернитесь к противнице вполоборота и положите свой пистолет на грудь, стволом вверх. Палец указательный вытяните вдоль ствола, чтобы случайного выстрела не произошло. Курок-то будет взведен.
– Скажите, князь, если я уговорю Петра Василевича стать моим секундантом, вы окажете мне честь быть вторым? – помолчав, тихо спросила графиня.
– Зачем вам это все? – помолчав, повернулся к ней парень. – Я для вас мишень или марионетка в очередной интриге? Или тот гвардеец имеет на вас такое влияние, что вы не можете ему отказать?
Последний вопрос в обществе посчитали бы грубейшим, но Елисей специально пошел на обострение, пытаясь добиться от нее хоть какой-то информации. Он не понимал, с чего вдруг она сначала пытается помочь подставить его и выставить в свете шутом, а после старательно набивается в друзья. Вздрогнув, графиня потупила взгляд и, помолчав, еле слышно произнесла:
– В тот вечер я должна была отработать долг.
– И много вы ему задолжали? – удивленно хмыкнул парень, не веря собственным ушам.
– Я проиграла ему в вист тридцать тысяч на ассигнации, и он поставил мне условие, что я узнаю о вас что-то, что позволит ему выставить вас в смешном свете. Когда я рассказала про ваши танцы, он загорелся и отдал мне расписку. А потом, когда я увидела, как вы владеете оружием, стало ясно, что это я смешна. И потому решила познакомиться с вами поближе. Вы и вправду мастерски орудуете шашками. Это на том приеме все признали. Один только фокус со свечами чего стоил. Многие дара речи лишились. Даже офицеры.
– Ради тридцати тысяч так унизиться? – в голосе парня мелькнуло презрение.
– Это, может, для вас невелики деньги, а для меня это годовой доход с моего имения, – неожиданно разозлилась графиня.
– Ну, так не садитесь в карты играть, – огрызнулся парень. – Так можно и на более неприятные задания нарваться.
– Азартна я. Есть такой грех, – смутилась женщина. – И то сказать, какие еще развлечения вдове доступны? Карты да приемы. Теперь вот дуэль еще.
«Да ты, подруга, похоже на адреналин подсела», – подумал парень, слушая ее краем уха.
– Читали «Пиковую даму» господина Пушкина? – спросил он, чуть усмехнувшись.
– Конечно, – вздохнула графиня. – Понимаю, что вы хотите сказать, но разве вы сами не испытываете влечения к опасности? Разве вас не привлекает азарт погони?
– У меня и по службе этого хватает, – фыркнул Елисей. – Хорошо. Уговорите Петра Васильевича стать вашим секундантом, я помогу вам, – принял он решение, хотя отлично понимал, что большую роль в принятии этого решения сыграло обычное любопытство.
Ну не верилось ему, что женщины и вправду станут стреляться до смерти. В худшем случае все обойдется царапиной или легким ранением. Что ни говори, а дуэльный пистолет это не охотничье ружье, а противник не перепелка. А в руках у него тоже будет настоящий ствол. В общем, по его личному мнению, все должно было закончиться пальбой с последующим примирением.
Услышав его ответ, графиня оживилась и тут же принялась уверять его, что дико благодарна и обещает никогда больше ничего не предпринимать против такого прекрасного человека, как князь Халзанов. Выслушав всю эту чушь, Елисей кивнул и, подумав, осторожно предложил ей на этом и закончить сегодняшнюю встречу. Но отделаться от графини оказалось не так-то просто. Едва услышав его слова, она взвилась фурией, с ходу заявив, что обещала ему обед и не намерена отступать от своего слова.
В очередной раз мысленно выругавшись, Елисей быстро отговорился, что не хочет отвлекать ее от более важных дел. Ведь ей еще предстоит уговорить князя Мышкина принять участие в ее дуэли. Но графиня была непреклонна. Сообразив, что избавиться от нее не получится, Елисей испустил долгий горестный вздох и решил плыть по течению.
К дому графини на набережной Фонтанки они подъехали спустя четверть часа, и женщина тут же развила бурную деятельность. Взбодренные ее командами слуги метались, словно перепуганные мыши. Спустя еще час стол был накрыт, и мажордом пригласил хозяйку и ее гостя в столовую. Отдавая должное стряпне графской кухарки, Елисей попутно пытался для себя решить, что делать дальше.
Да, она была интересной женщиной, и в других обстоятельствах парень бы не упустил возможности слегка расслабиться. Но после того, что случилось, верить ей он не хотел и не мог. Ведь любая минутная слабость могла обернуться для него ловушкой, выбираться из которой пришлось бы жестко. А это, в свою очередь, привлекло бы к нему ненужное внимание. У него было дело, и до тех пор, пока он не сделает его, все остальное должно остаться за бортом.
– Вы удивительно молчаливы, князь, – нарушила графиня тишину комнаты.
– Каждая профессия накладывает на человека свой отпечаток, – кивнул Елисей. – Я пластун, а наше дело – долго и терпеливо сидеть в засаде и наблюдать за врагом.
– То есть вы способны молчать очень долго? – удивленно уточнила графиня.
– Сутками, – кивнул парень.
– Однако, – растерянно качнула головой женщина. – А как же развлекать хозяйку дома?
– Увы, сударыня. С этим не ко мне, – тут же открестился парень. – Я солдат, а не шут. Точнее, казак.
– А что, казаки не знают каких-нибудь занимательных историй? – не унималась графиня.
– Знают. Да только истории те скорее для казармы, а не для женских ушей. Во всяком случае, в свете их рассказывать я бы не стал. Не поймут.
– Фи, князь. Не стоит считать меня кисейной барышней, – фыркнула графиня, кокетливо хлопнув ресницами. – Уж поверьте, я в жизни всякого повидать успела и даже, если помните, замужем была. Так что интимными подробностями вы меня не смутите. Расскажите что-нибудь. Прошу.
«Ну, сама напросилась», – подумал Елисей, вспоминая подходящий к случаю анекдот из прошлой жизни.
Спустя десять минут хозяйка забыла про обед и заливисто хохотала над его рассказами. Елисей же между делом не забывал насыщаться. Закончив с основными блюдами, он с удовольствием прихлебывал чай, продолжая выдавать один анекдот за другим. Закончилось все тем, что графиня попросила пощады. Держась за живот, она уже не смеялась, а стонала, словно у нее вдруг случилось жесточайшее несварение.
– Князь, хватит, прошу вас. Я так с юности не смеялась, – простонала она, чуть отдышавшись.
– Вас женщин не поймешь. То рассказывай, то не рассказывай, – буркнул Елисей в ответ, вызвав очередной приступ смеха.
Буквально несколько минут до этого он рассказал анекдот про нравится, не нравится. Допив свой чай, Елисей вежливо поблагодарил хозяйку и поднялся, собираясь отправиться домой. Но графиня остановила его очередным вопросом.
– Елисей, когда мы снова увидимся? – спросила она, выскакивая из-за стола.
– Думаю, как только вы уладите все дела с князем Мышкиным. Пришлите мне весточку о его решении и сообщите дату и место, где будет проходить дуэль. Если он, конечно, согласится.
– А почему вы не хотите помочь мне в этом деле сами? Без него? – тут же последовал новый вопрос.
– Как я уже сказал. Одного меня вам будет в этом деле мало, – вздохнул Елисей. – Князь нужен вам, чтобы избежать любых последствий этой драки. Его репутация в данном вопросе безупречна.
– Хорошо. Я пришлю вам письмо, – вздохнула женщина, явно чем-то недовольная.
Вежливо попрощавшись, Елисей коротко поклонился и поспешил к выходу, чтобы избежать продолжения вопросов. Едва оказавшись в карете, он перевел дух и достал из-за голенища полученные от полковника документы. Все это время пакет так и хранился там, буквально обжигая ему кожу. Уж очень парню хотелось прочесть, что именно удалось выяснить по фигурантам коллегам полковника Тимофеева.
Карета выкатилась на Невский проспект, и Елисей, чуть подумав, вскрыл кинжалом конверт. Достав сложенные пополам листы хорошей бумаги, парень погрузился в чтение. Как оказалось, работу контрразведка провела серьезную. Все четыре фигуранта давно уже подозревались в сношениях с различными агентами иностранных держав, но серьезных доказательств их вредительской деятельности добыть так и не удалось. Осторожны были, твари. Да и действовали они не сами, а через таких, как купец Молхнадзе.
Зато теперь у самого Елисея были развязаны руки. Контрразведка негласно дала добро на их устранение, а значит, если он сам не напортачит, то и гибель этих мерзавцев так и останется для полиции нераскрытой. Сложив бумаги, Елисей убрал их обратно в конверт и, сунув его в сапог, с мрачным удовлетворением усмехнулся.

* * *

Князь Мышкин примчался в имение родичей спустя день после разговора Елисея с графиней. Буквально пыша жаром возмущения, он с порога потребовал от парня ответа, с чего вдруг он посоветовал этой взбалмошной женщине обратиться за помощью именно к нему. Давая ему выговориться, Елисей только вздыхал и молча покачивал чубом при особо эмоциональных пассажах князя. Высказавшись, Петр Васильевич уставился на парня с немым укором, и Елисей, чуть улыбнувшись, неожиданно спросил:
– Не желаете ли чаю, Петр Васильевич. Заодно и поговорим спокойно.
Явно не ожидавший такого захода князь Мышкин только растерянно кивнул. От всей этой говорильни у него, похоже, в горле пересохло. Покорно пройдя следом за парнем в столовую, он уселся на предложенный стул, и Елисей, дождавшись, когда подадут напиток, негромко сказал:
– Откровенно сказать, я надеялся, что вы сумеете ее отговорить.
– Я?! – моментально завелся князь. – Помилуйте! Да с чего бы? Я не настолько в добрых с ней отношениях, чтобы вмешиваться в столь личные дела.
– Но ведь это она пришла к вам со столь необычной просьбой, – напомнил Елисей. – А значит, у вас были все шансы, а главное, законная возможность высказать ей свое мнение о подобном времяпровождении и попутно отговорить от смертельной ошибки. Именно на это я и надеялся, когда отправлял графиню к вам.
– Но почему вы сами… – растерянно пробормотал князь.
– А кто я такой? – иронично поинтересовался Елисей. – Осмелюсь напомнить, что высший свет меня почти не знает. А в вашем доме она бывает регулярно. Меня ей сестрица ваша представила. К тому же ваше имя в обществе – эталон чести и добропорядочности. Во всяком случае, насколько мне известно. Вот я и решил, что ежели уж вы ее отговорить не сможете, то мне там вообще делать нечего.
– Понимаю вас, но что теперь мне делать? – растерянно поинтересовался князь, разводя руками. – Вы же знаете, что я дуэлей терпеть не могу. А она пристала, словно с ножом к горлу. Все помощи требует.
– Да уж, ситуация, – многозначительно протянул Елисей. – Откажешь, сестрица обидится, да и в свете слухи пойдут. А согласишься, от собственных принципов откажешься.
– Вот именно! – подскочил князь. – Но ведь она не желает даже слушать никаких разумных доводов.
– Знаю, – скривился парень. – Я, признаться, и сам поначалу пытался ее отговорить, да только впустую все.
– Так что мне делать, Елисей Григорьевич? – прямо спросил Мышкин, едва не взмолившись.
– Соглашайтесь, – помолчав, отрезал парень. – Слышали поговорку: не можешь остановить безобразие, возглавь его? Сейчас именно тот случай.
– Но… Но…
– Дослушайте, Петр Васильевич, – остановил его излияния Елисей. – Так вот. С вашим участием эта дуэль должна стать эталоном порядочности и соблюдения всех писаных и неписаных правил. Вплоть до того, что даже пули в пистолетах должны быть одного веса.
– Вы говорите о самой дуэли. Но как быть с ее причиной? – не унимался князь.
– А вот тут мы с вами уже ничего не можем изменить. Как ни крути, а обе дуэлянтки титулованные особы дворянского сословия и вполне могут решить свои разногласия на поединке. Вспомните дуэльный кодекс.
– Да я его наизусть знаю, – отмахнулся Мышкин.
– Тем лучше. Тогда скажите, где там сказано, что в дуэлях могут принимать участие только особы мужского пола? Там, насколько я помню, сказано только, особы дворянского сословия, и ничего больше. И что дуэль с особой низкого происхождения недопустима. Или я ошибаюсь?
– Нет. Все так и есть, – растерянно кивнул князь Мышкин.
– Вот и получается, что в данной ситуации у вас есть только один выход. Сделать так, чтобы эта дуэль стала образцом честности и соблюдения правил. А далее, пользуясь своими связями, добиться на высочайшем уровне решения о запрете подобных эскапад. Ничего иного я вам посоветовать не могу. А чтобы вам было хоть немного проще, вторым секундантом графини стану я.
– Вы и вправду готовы это сделать? – не поверил князь собственным ушам.
– Я вас в эту историю втравил, мне и помогать, – пожал парень плечами. – Хотя я, признаться, надеялся на иной результат.
– Честное слово, князь, я очень старался, – покаянно вздохнул Мышкин.
– Когда там эта дуэль назначена? – сварливо поинтересовался Елисей.
– В воскресенье, на десять утра.
«Твою мать! А я запланировал акцию в ночь с субботы на воскресенье, – выругался про себя Елисей. – Опять не высплюсь, – с мрачной иронией подумал он. – А может, так даже будет лучше».
– Так вы согласны стать вторым секундантом? – осторожно переспросил князь.
– Ну, ежели графиня соизволит прислать мне письмо, то я непременно буду там, – решительно кивнул Елисей.
– Спаси вас бог, князь, – с облегчением вздохнул Мышкин. – Я могу надеяться, что проверку оружия вы возьмете на себя? Хоть я и умею стрелять, но признаться, в оружии понимаю очень слабо.
– За это не извольте беспокоиться, – отмахнулся Елисей. – Проверю все в лучшем виде.
– Что ж. Тогда мне остается только поблагодарить вас за чай и за ваше терпение, – смущенно улыбнулся Мышкин. – И еще. Я приношу свои глубочайшие извинения за мое поведение в самом начале моего визита. Не держите зла, Елисей Григорьевич.
– Господь с вами, Петр Васильевич, – отмахнулся Елисей. – Ступайте с богом. Увидимся в воскресенье, если все сложится.
Проводив князя до ворот, парень вернулся в дом и, поднявшись в свои комнаты, принялся готовиться к акции. Теперь, когда все организационные вопросы были решены, пришло время исполнить главное. Казнить тех, кто виноват в смерти Нино, и всех остальных. При одном воспоминании о жене по жилам парня пронеслась горячая волна ненависти. На этот раз нужно все сделать так, чтобы власти не поняли, за что именно их уничтожили. Встревать в судебные тяжбы и отправляться на каторгу Елисей не собирался.
Проверив все необходимое, он разложил на кровати свой ночной костюм и, качнув головой, вызвал к себе Любима. Казачок, пользуясь занятостью князя, все время проводил на конюшне. С лошадьми. Его усилиями все кони, имевшиеся в конюшне, были здоровы и имели вид весьма ухоженный. Кивнув вошедшему денщику на костюм, Елисей коротко скомандовал:
– Выстирать, вычистить и высушить. Завтра он должен быть готов. Сам умеешь, или прачку искать?
– Господь с тобой, княже, – рассмеялся Любим, забирая костюм. – Дело нехитрое. Я тут для того и есть.
Зная исполнительность этого простого, добродушного парня, Елисей только кивнул, улыбнувшись. Обязанности свои Любим исполнял старательно и с охотой. Ему явно нравилось, что князь не заставляет его участвовать в погонях и схватках.
Хоть и писался парень родовым казаком, а характер имел совсем не воинственный. Скорее даже наоборот. Что говорить, если он даже оружие носил скорее по обязанности, чем по призванию. Только потому, что значился в казачьем воинстве.
Разобравшись с делами, Елисей подошел к окну и, глядя на улицу, мрачно проворчал про себя: «Сегодня среда. За оставшееся время я должен закончить наблюдение за объектом и провести акцию. Значит, сегодня вечером очередной выход».
Приняв решение, парень вздохнул и отправился вниз. На кухню. Наблюдение – дело долгое и нудное. Значит, требуется быть готовым к тому, что как это обычно бывает, в это время обязательно захочется пить, есть или еще чего. Так что к этому нужно быть тоже готовым. Да, можно перетерпеть, но звучные рулады голодного желудка из кустов запросто могут привлечь к нему чье-то внимание. А жажда может не вовремя отвлечь.
Давно уже отлитая Изей латунная фляга с серебряным напылением внутри была наполнена морсом из клюквенных ягод, а в кожаную сумку отправились сухари и полоски вяленого мяса. На таком рационе Елисей мог существовать неделями. Что называется, проверено временем. К вечеру, когда уже начало смеркаться, парень дождался возвращения со службы Ильико и, незаметно выскользнув из дома, волчьей рысью помчался к нужному дому.
Теперь в нем никто не смог бы признать того бравого казачка, что устроил показательные выступления на приеме у графа Сумарокова. Елисей стал тенью, бесшумно скользившей по вечерним улицам столицы. Редкие прохожие не замечали его, а проезжавшие мимо седоки карет и не думали разглядывать то, что пробегало мимо окон их выездов. Оказавшись на месте, Елисей ловко взобрался на высокий тополь и, достав из сумки бинокль, навел его на окна нужного дома.
В три часа после полуночи он уже спокойно спал в своей постели. Времена тут были патриархальные, и даже заговорщики ночами предпочитали спать, а не шастать по улицам. В таком режиме он прожил все оставшиеся дни. В ночь с субботы на воскресенье парень прихватил с собой веревку с кошкой, обмотанной полосами толстой кожи, и, дождавшись, когда в доме погаснет свет, проскользнул во двор нужного дома.
Кошка зацепилась на крыше со второй попытки. Дернув за веревку пару раз, Елисей убедился, что срываться кошка не собирается, и, уперевшись ногами в стену, начал подъем. Три минуты, и он оказался напротив приоткрытого окна. Перебравшись через подоконник, парень присел в простенке у окна и, осмотревшись, бесшумно скользнул налево. К спальне хозяина. Присев у двери, он осторожно нажал на ручку и, убедившись, что замок не заперт, хищно усмехнулся.
Было примерно половина второго ночи, а свет в доме погас около одиннадцати. По всему выходило, что фигурант спокойно спит и видит уже десятый сон. Выпрямившись, Елисей снова повернул ручку двери и, аккуратно приподняв полотно, чтобы петли не заскрипели, проскользнул в спальню. Нужный ему человек спокойно спал, завернувшись в одеяло так, что наружу только нос торчал. Похоже, он даже летом умудрялся серьезно мерзнуть.
Хмыкнув про себя от такого открытия, Елисей бесшумно достал из ножен бебут и принялся прислушиваться к дыханию спящего. Уловив ритм, он резким движением на выдохе всадил клинок в то место, где должно было находиться ухо врага. Ночь и темнота не стали для него препятствием. Кинжал пробил ухо и вошел в мозг. Прижимая коленом тело убитого, парень дождался конца агонии и, выдернув кинжал, спокойно отер его об одеяло.
Дело сделано. Теперь нужно было обставить все так, чтобы полиция решила, будто в дом пробрались бандиты. Впереди было еще три фигуранта, а значит, подозрения и полицейские филеры на хвосте ему были не нужны. Да и про трофеи забывать не стоило. Эта поездка встала ему в копеечку. Быстро затеплив маленький потайной фонарик, Елисей принялся обыскивать спальню.
Наградой ему стала небольшая шкатулка с драгоценностями. Задумчиво поворошив пальцем ее содержимое, парень чуть пожал плечами и сунул шкатулку в сумку. Изиными стараниями эти украшения очень быстро станут совершенно неузнаваемыми. А значит, и беспокоиться не о чем. Связка ключей навела его на мысль посетить хозяйский кабинет. Он находился через две комнаты от спальни. Привычным жестом почесав в затылке, Елисей выскользнул в коридор и пробрался в кабинет.
Тут он потратил времени гораздо больше, чем до этого, но оно того стоило. Из тайников и сейфа, точнее, здоровенного железного шкафа, он добыл кучу бумаг, чуть меньшую кучу ассигнаций и две коробки, набитые золотыми червонцами.
– Мода у них, что ли, такая, червонцы собирать? – проворчал про себя Елисей, укладывая добычу в вещмешок, который выудил из своей сумки.
Еще в одной шкатулке, обнаруженной в стенном тайнике, парень нашел пригоршню обработанных алмазов, все величиной от горошины до фасолины. Иного средства сравнения у парня просто не было.
– Ну, пора и честь знать, – еле слышно проворчал Елисей, завязывая горловину мешка.
Выбравшись в коридор, он проскользнул к нужному окну и, выбравшись на улицу, прикрыл за собой створку. Спустя еще десять минут он все той же бесшумной тенью скользил обратно домой.

* * *

На пустыре между забором Путиловского завода и деревенькой со странным названием Автово был огромный пустырь, заросший бурьяном и кустами бузины. К удивлению Елисея, именно там и была назначена эта странная дуэль. Выбравшись из кареты, он с удивлением осмотрелся и, недоуменно хмыкнув, тихо проворчал:
– Это шутка такая, или у меня чувство юмора отказало? Неужели приличнее места не нашлось?
Но выстроившиеся вдоль дороги экипажи и коляски не оставляли вариантов для двойного толкования. Адрес в письме указан был именно этот. Ну как адрес. Общее описание. Так что ему оставалось только дождаться появления князя Мышкина и принять участие в этом странном действе. По сути, парень уже и сам не рад был, что вообще ввязался в это дело, но слово было дано, так что оставалось только сдержать его.
Коляска князя Мышкина с родовым гербом на дверцах выкатилась на пустырь и, остановившись, выпустила из своего нутра самого князя. Увидев Елисея, Петр Васильевич с некоторой растерянностью улыбнулся и, подавая ему руку, упавшим голосом поинтересовался:
– Елена Всеславовна уже тут?
– Похоже, тут уже все, кроме самих дуэлянток, – мрачно проворчал Елисей. – Черт меня дернул во все это ввязаться. Своих дел невпроворот, а тут стой и попусту время теряй.
– И не говорите, Елисей Григорьевич, – в тон ему вздохнул князь Мышкин. – О! Похоже, вот и она, – оживился он, увидев подъезжающую карету.
– Петр Васильевич, вы доктора не забыли вызвать? – на всякий случай напомнил Елисей, зная его рассеянность.
– В карете моей сидит. Не выспались они, – иронично фыркнул князь.
– Признаться, я и сам не выспался, – согласно зевнул Елисей, культурно прикрывая рот кулаком.
– Женщина? Хорошенькая? – тут же поддел его князь.
– Эх, если бы, – понимающе усмехнулся парень. – Увы. Просто не спалось. Все думы проклятые. Совсем одолели.
– О чем же, позвольте спросить? – заинтересовался князь.
– Да есть у меня возможность один добрый уговор на поставку револьверов заключить, да только не все там от меня зависит. Вот и думаю, как своих визави заинтересовать так, чтобы они отказаться не сумели, – напустил туман парень.
– А что за служба? Уж не полиция ли? – не унимался князь.
– Нет. Контрразведка, – пожал Елисей плечами.
– Однако и знакомства у вас, – удивленно покачал князь головой.
– Доброе утро, господа! – прервала их беседу графиня. – Благодарю вас от всего сердца, что соизволили помочь мне в столь щепетильном деле.
– Позвольте поинтересоваться, Елена Всеславовна, а что за причина столь резкого решения спора? – не сдержав любопытства, спросил Елисей.
– Баронесса фон Штойц осмелилась заявить в салоне у мадам Лопухиной, что я меняю любовников, словно перчатки. А самое главное, что я смею уводить мужчин у замужних дам.
– Не сомневаюсь, что это не так, – деликатно попытался свернуть тему парень, но графиню, похоже, уже понесло.
– Я, конечно, не монашка, судари мои, но подобного поношения ничем не заслужила и терпеть его не собираюсь. А раз уж мужа моего Господь прибрал, значит, спросить за свою честь должна сама.
Эти слова графиня произнесла, гордо вскинув подбородок, и, не дожидаясь ответа, нетерпеливо огляделась.
– Ну, и где она? – произнесла женщина, нетерпеливо притоптывая ногой.
Приехала графиня на поединок в изящной амазонке, позволявшей ей свободно двигаться и чувствовать себя вполне уверенно. Глядя на ее раскрасневшееся лицо и порывистые, быстрые движения, Елисей в очередной раз убедился, что был прав в своих выкладках. Похоже, эта женщина действительно была адреналинозависимой. На пустырь выехали еще две кареты, и графиня, презрительно фыркнув, объявила, повернувшись к своим секундантам:
– Явилась. Надеюсь, она не опоздала?
В голосе ее явно звучал определенный подтекст, и Елисей, не удержавшись, вопросительно покосился на князя Мышкина. Сообразив, чего от него ждут, князь достал из жилетного кармана часы и, откинув крышку, коротко кивнул:
– Успели. До назначенного времени еще три минуты.
В ответ раздалась очередная порция возмущенного фырканья. Сообразив, что в таком состоянии графиня способна натворить бед, Елисей аккуратно взял ее под локоток и, слегка наклонившись к плечу женщины, тихо спросил:
– Елена Всеславовна, помните, вы просили у меня совета, как вести себя во время дуэли?
– Конечно, – тут же подобралась она.
– Так вот, сердечно вас прошу. Успокойтесь. Возьмите себя в руки. Иначе все может кончиться очень плохо. Вы не владеете собой.
– Но она…
– Молчать, – прошипел Елисей так, что женщина поперхнулась на полуслове. – Или ты, коза дикая, уймешься, или я тебя нагайкой поперек тыла перетяну так, что неделю стоя есть будешь. Уймись, сказал. На руки свои посмотри, – приказал он, пользуясь замешательством графини.
Та растерянно опустила взгляд на свои подрагивающие от волнения пальцы и, судорожно вздохнув, прикрыла глаза. Потом, сжав кисти в небольшие, но крепкие кулачки, замерла, явно следуя доброму совету. Спустя пару минут она снова вздохнула и, повернувшись к парню, растерянно произнесла:
– Однако и средства у вас, князь. Словно ледяной водой окатили.
– На то и расчет, – пожал Елисей плечами. – Но ежели от сердца, то мой вам совет, зажмите свой норов в кулак и деритесь, раз уж решили за свою честь стоять.
А визжать да ногами топать после дома станете. Сейчас вам нужно помнить только одно. Выстрел только один, и вы не можете промахнуться. Запомнили?
– Да, – чуть помолчав, решительно кивнула женщина.
– От и добре, – усмехнулся Елисей, отпуская ее локоть.
Но не успел он сделать и двух шагов к выехавшей на середину выбранного места дуэли коляски, как она остановила его очередным вопросом:
– Князь, а про нагайку вы, надеюсь, пошутили?
– Нет, – повернулся к ней парень. – Ради дела выпорол бы за милую душу.
– Что, прямо здесь, прилюдно? – уточнила графиня с растерянной улыбкой.
– Ну, зачем же. Вон, в кусты бы отвел, – ответил Елисей, пряча ехидную ухмылку.
Тем временем князь Мышкин уже вовсю общался с противоположной стороной, оговаривая все положенные нюансы дуэли. Два офицера, являвшиеся секундантами баронессы, слушали его очень внимательно. Судя по их реакции, познания князя в дуэльном кодексе их явно крепко удивили, и теперь они мотали эту науку на ус. Обернувшись, князь махнул Елисею рукой, подзывая его к коляске, и парень, напомнив графине, что нужно держать себя в руках, направился к нему.
– Князь, сделайте одолжение, проверьте оружие, – попросил Мышкин, указывая на коробку с парой дуэльных пистолетов.
Шагнув к коляске, Елисей откинул крышку коробки из орехового дерева и принялся быстрыми, точными движениями заряжать пистолеты. Потом, взведя курки, он вскинул оба пистолета над головой и одним слитным движением нажал на спусковые крючки. Два выстрела прозвучали залпом.
– Спуски у обоих пистолетов почти одинакового усилия, – огласил Елисей свой вердикт.
– Почти? – моментально отреагировал князь Мышкин.
– У этого, – парень качнул пистолет в правой руке, – спуск чуть туже. Отличается не сильно, но мне заметно.
– Это может повлиять на результат? – последовал новый вопрос от князя Мышкина.
– Нет. Противники будут стрелять по жребию, так что на результат это не повлияет.
– Прекрасно. В таком случае прошу вас зарядить оба пистолета и заодно проверить качество пуль, – с каменным выражением лица попросил князь.
Кивнув, Елисей достал из коробки пару свинцовых шариков и принялся катать их на ладонях. Потом, отложив одну из пуль, он взял другую и повторил процедуру.
– Ваше сиятельство, Петр Васильевич, а что он делает? – не удержавшись, поинтересовался один из офицеров.
– Князь Халзанов является оружейным изобретателем и знает об оружии все, что только можно знать, и по моей просьбе он зарядит оба пистолета одинаковым зарядом пороха и пулями одинакового веса, чтобы уравнять шансы поспоривших дам, – холодно отозвался князь Мышкин, внимательно наблюдая за манипуляциями парня.
Спустя пять минут оба пистолета были заряжены и уложены обратно в коробку, на свои места. Отступив в сторону, Елисей жестом указал офицерам на оружие. Князь Мышкин, кивнув, негромко произнес:
– Господа, прошу вас засвидетельствовать, что оба пистолета заряжены одинаково и готовы к использованию.
– Свидетельствуем, – дружно кивнули офицеры после секундного замешательства.
– Благодарю вас, господа. Теперь прошу вас отмерить нужное расстояние, – подал князь очередную команду.
Сообразив, что эту часть работы должны будут выполнить они, офицеры снова переглянулись и дружно зашагали к выбранному пятачку на пустыре. Выйдя на его середину, они встали спиной к спине и принялись отсчитывать шаги. По пять на каждого. Отсчитав нужное расстояние, они вонзили в землю свои палаши и отступили в сторону. Дождавшись, когда офицеры вернутся к коляске, князь Мышкин развернулся и громко позвал:
– Дамы, прошу вас подойти ко мне.
Обе дуэлянтки поспешили на его зов.
– Сударыни, считаю своим долгом спросить, готовы ли вы решить ваши разногласия миром? – последовал ритуальный вопрос.
– Ни в коем случае, – фыркнула баронесса.
– Исключено, – с вызовом отозвалась графиня.
– Что ж, выбирайте оружие, – продолжил командовать князь.
Дамы похватали пистолеты и принялись сверлить друг друга ненавидящими взглядами.
– Предъявите жребий, господа офицеры, – снова скомандовал князь, и один из офицеров поднес дамам свою шляпу.
В шляпе той находились две свернутые вчетверо бумажки, на которых были написаны две цифры. Единица и два. Женщины дружно запустили в шляпу лапки и,  выудив по одной бумажке, молча подали их своим секундантам. Развернув свою, Елисей предъявил ее собравшимся, громко объявив:
– Графине стрелять второй.
По лицу баронессы скользнуло злобное торжество. В ответ графиня спокойно взвела курок своего пистолета и, взвесив его в руке, тихо проворчала:
– Удобная штучка.
«А есть у бабы характер, – усмехнулся Елисей про себя. – И в руках себя держать умеет».
Дамы разошлись по местам, и князь Мышкин, шагнув вперед, поднял руку с платком.
Убедившись, что обе дуэлянтки заняли свои места и готовы к бою, он опустил руку с платком, громко скомандовав:
– Начинайте!
Баронесса вскинула пистолет и, вытянув руку, начала опускать его.
«Руки слабые, промажет», – успел подумать Елисей за мгновение до того, как грянул выстрел.
Пуля вырвала клочок ткани из амазонки графини на уровне бедра и ушла в землю, всплеснув пылевой фонтанчик. Побледнев, баронесса растерянно наблюдала, как рассеивается пороховой дым. Убедившись, что падать ее противница не собирается, она побледнела еще сильнее и растерянно оглянулась на своих секундантов.
– Ваш выстрел, графиня, – раздался голос князя, и Елена Всеславовна, поймав внимательный взгляд Елисея, едва заметно улыбнулась.
Потом, не спеша подняв оружие, она начала наводить его на баронессу, при этом слегка откинув корпус назад. Снова раздался выстрел, а следом за ним тихий вскрик.
«Попала», – машинально отметил про себя Елисей, направляясь к упавшей баронессе. Пуля вошла ей в левый бок, на пол-ладони выше костей таза. По сути, рана не смертельная, если вовремя оказать помощь и вычистить сам раневой канал.
– Дуэль окончена, господа, – объявил князь Мышкин, жестом подзывая врача.

* * *

Елисей добрался домой и с ходу попал в объятия вернувшегося со службы Ильико. Ухватив парня за рукав, княжич уволок его в кабинет и, старательно прикрыв дверь, страшным шепотом спросил:
– Известное тебе лицо ночью было убито. Полиция решила, что это ограбление. Твоя работа?
– Я же говорил, ты все сам узнаешь, – пожал плечами Елисей, иронично глядя на растерянного княжича.
– Но зачем было грабить? Тебе деньги нужны? – растерянно уточнил Ильико.
– Брат, – поморщился Елисей. – Ну, мы же уже все это много раз обсуждали. Мне нужна свобода передвижения, а не деньги. Так что пусть полиция с жандармами своим делом занимаются, а я своим займусь.
– Но как?! – не удержавшись, все так же растерянно спросил Ильико. – Ведь ты не выходил из дома. И лошади все в конюшне были. Я на службу уезжал, все кони стояли вычищенными.
– А я коня и не брал, – пожал парень плечами. – Пешком сбегал.
– До города, пешком?! – изумлению Ильико не было предела.
– Для бешеной собаки семь верст не крюк, – тихо рассмеялся Елисей. – Забыл, что я пластун? Ладно, хрен с ним. Сдох, туда и дорога. Что по остальным фигурантам узнать сумел?
– Все трое оставшихся господа уже в возрасте, по балам не ходят. На некоторых приемах иногда появляются. Сам видел. Но приглашения принимают далеко не от всех, – подобравшись, принялся докладывать княжич.
– Выходит, в высшем свете тоже свое деление есть, – задумчиво проворчал парень. – Кто-то титулован, но некоторые титулованнее.
– Одного титула мало, – понимающе кивнул княжич. – Тут скорее должность более важна. Абы к кому такие люди с визитами не ходят.
– И нас с тобой на подобные приемы не приглашают, – кивнул Елисей, мрачно поглядев на поднос, стоявший на столе, полный изящных конвертов.
– Елисей, я ведь и обидеться могу, – насмешливо фыркнул Ильико. – Забыл, что я Буачидзе и в родстве с последней царственной фамилией Грузии?
– Помню. Но ты только офицер охраны, чего ты там охраняешь-то? – буркнул Елисей, старательно вспоминая, как именно звучит должность княжича.
– Императорских регалий, бестолочь, – расхохотался Ильико.
– Во-во. В общем, если ты сейчас из той кучи нужное приглашение достанешь, извинюсь, – пообещал Елисей, пряча усмешку в уголках губ.
– Тогда начинай, – злорадно усмехнулся княжич и, порывшись в куче приглашений, выудил один конверт. – Изволь. Прием у графа Лопухина. Назначен на пятницу. А граф, чтоб ты знал, служит по дипломатическому ведомству.
– Особа, приближенная к императору, – не удержавшись, проворчал Елисей, вспомнив фразу из книги.
– Именно, – с жаром кивнул Ильико. – И вот на такой прием эти господа точно приедут.
– Тогда собирайся. Мы с тобой тоже туда поедем, – решительно заявил парень.
– Само собой, – лукаво улыбнулся княжич.
– Ах да, Танечка Лопухина, – сообразил Елисей, увидев его довольную физиономию. – Теперь понятно, с чего ты так уверен был, что приглашение там будет.
– А я думал, ты раньше угадаешь, – поддел его Ильико.
– Ну, и у меня голова иногда выходной берет, – рассмеялся Елисей.
– Устал? – осторожно спросил княжич, внимательно на него глядя.
– Есть малость, – не стал скрывать Елисей. – Пожалуй, к себе пойду. Посплю до обеда. Да и тебе отдохнуть не мешает после дежурства.
– А что там с дуэлью? – сменил тему Ильико.
– А-а, – отмахнулся парень. – Наши победили. Баронесса ранена и посрамлена.
– А князь Мышкин?
– Ну, без истерики обошлось, но настроение у него было мрачным.
– Ничего, переживет. На фронт рвался, значит, крови не должен бояться.
– Ну, ты по нам-то обо всех не суди. Это мы с тобой со всякими абреками резались, а ему такая дуэль, как серпом по причинному месту, – напомнил Елисей.
– Ох, насмешил, – в голос заржал Ильико. – И где ты только такие выражения берешь?
– Что-то сам придумываю, а что-то от людей слышу, – пожал парень плечами.
– Вот уж чего не слышал, – продолжал хихикать княжич, быстро перебирая конверты с приглашениями. – О, а тут тебе письмо, – вдруг сообщил он, поднимая очередной конверт. – От какого-то господина Юровского. Кто таков есть?
– Полковник контрразведки, – коротко ответил Елисей, забирая у него конверт. – И вставь фитиля Сергеичу, чтобы следил и мои письма сразу мне в руки отдавал, – жестко велел он, вскрывая письмо.
– Сам вставишь, – небрежно отмахнулся княжич.
– Нет, брат. Твой дом, твой мажордом, точнее, уже управляющий, вот сам с ним и разбирайся, – не уступил парень, разворачивая письмо.
Вчитавшись в несколько коротких строчек, он весело улыбнулся и, убирая записку в конверт, с довольным видом сообщил выжидающе смотревшему на него княжичу:
– Завтра просит встретиться и прихватить с собой револьвер для показа начальству.
– Думаешь, получится через него заказ на перевооружение службы получить? – сообразил Ильико.
– Хотелось бы, – мечтательно вздохнул парень. – Тогда я на наш оружейный рынок запросто вышел бы. А пока там иностранцы всякие заправляют.
– Знаю, – скривился княжич. – Тут у меня твой револьвер увидели на службе, так рожи кривили так, словно он, прости, из дерьма сделан. Зато когда я из него на стрельбище все шесть раз в яблочко попал, сразу притихли. Но совет сменить оружие все одно дали.
– И на что тебе его предложили поменять? – заинтересовался Елисей.
– На револьвер системы Лема, – вздохнул княжич.
– Понятно. Французы суетятся, – фыркнул парень.
– Был еще совет на револьвер какого-то бельгийца сменить.
– В ту же степь, – отмахнулся Елисей. – Но чтобы сложностей по службе не было, купи один. А мой вторым стволом носи.
– Еще чего?! – возмутился княжич, гордо выпрямившись. – Этот револьвер подарок моего родича и его мастерской работа, и менять его я не стану. Тем более что за все время, пока я его пользую, ни разу осечки не было. А сослуживцы мои то и дело со своим оружием возятся после осечек. К слову, не объяснишь, почему?
– А тут просто все, – тихо рассмеялся Елисей. – Капсюли слабые. Точнее, тугие. Им для воспламенения сильный удар нужен. Вот я пружинку покрепче сразу и поставил. А иностранцы на своих экономят. Оттого и осечки.
– Так просто? – удивился Ильико.
– А в этом оружии все просто, – отмахнулся парень. – Самое в нем сложное это патрон. Ладно, пошел я спать.
– Ступай. Я и сам прикорну, – кивнул княжич, отодвигая поднос с корреспонденцией.
Вернувшись к себе, Елисей спокойно разделся и, завалившись в кровать, со спокойной душой уснул.
Разбудили его только к обеду. Они с Ильико не спеша поели и снова расползлись по своим комнатам. У каждого было чем заняться. Елисей принялся разбирать добытые у убитого фигуранта бумаги. Хранить такое добро в доме было опасно, так что все добытое требовалось быстро просмотреть и все ненужное уничтожить. Ну, а все нужное передать, к примеру, тому же полковнику Юровскому.
Разобрав бумаги, Елисей спустился на кухню и сжег все, что не имело никакого отношения к серьезным делам. Личная переписка и доклады из имений его не интересовали. Избавившись от ненужного, он упаковал все интересное в один плотный пакет и, отложив его в сторону, положил сверху револьвер с запасом патронов к нему. Встреча была назначена на девять утра все в той же кофейне. Судя по всему, это заведение было под плотным колпаком службы и использовалось для подобных встреч.
Утром, едва проглотив чашку чаю, Елисей велел Любиму заложить карету и, дождавшись, когда выезд будет подан, уселся в салон. Любим, уже знавший маршрут, тряхнул поводьями и повез его к нужному заведению. В кофейню Елисей вошел без минуты девять. Увидев полковника, сидевшего за своим прежним столиком, он подошел и, с улыбкой поздоровавшись, спросил разрешения присесть.
Полковник, поднявшись ему навстречу, подал руку и, жестом указав на стул, тихо спросил, делая половому жест подойти:
– Револьвер не забыли?
– С собой. К нему и еще кое-что интересное принес, – усмехнулся парень.
Полковник сам сделал заказ и, дождавшись его подачи, с интересом спросил, поглядывая на пакет:
– Это то, что я думаю?
– Помилуйте, сударь, откуда ж мне знать, о чем вы думаете, – тихо рассмеялся Елисей.
– Бумаги из того дома? – перефразировал полковник вопрос.
– Они самые. Все, что в сейфе, было, – коротко кивнул парень. – Вам это интересно?
– Вы даже не представляете себе, как, – оживился полковник.
– А что с оружием? – сменил Елисей тему.
– Начальство мое заинтересовалось. И надо сказать, причиной тому стал ваш родич, князь Буачидзе. Он на службу с таким же вроде ходит.
– Верно. С таким же. Да только ему на той службе посоветовали мой револьвер на французский или бельгийский сменить. Хотя он сам говорил, что мой осекается реже. Вот вам и еще пища для размышлений. Кто-то очень старательно протаскивает в наши службы иностранное оружие. Чем это чревато, надеюсь, объяснять не надо.
– Не надо, – мрачно кивнул полковник. – А за известие благодарю. И вправду, есть чем заняться. А за сей револьвер не извольте беспокоиться, князь. После показа верну в целости.
– Оставьте себе, – отмахнулся Елисей. – Дай бог, не потребуется, но у меня на него надежды больше, чем на все иностранные образцы. Что называется, в деле не раз проверен. К нему шесть десятков патронов в мешочке. Дальше сами перекрутите. Пулелейка тоже имеется.
– Благодарствую, князь, – помолчав, очень серьезно отозвался офицер. – Это весьма ценный для меня подарок.
– ?.. – удивление Елисея было неподдельным.
– Вы не ослышались, ваше сиятельство, – мрачно кивнул полковник. – На меня уже дважды покушались.
– Зацепили кого-то серьезного? – заинтересовался Елисей.
– Похоже на то, – осторожно кивнул офицер.
– Если позволите, один совет, – помолчав, вздохнул парень. – Не ходите один. Нигде, кроме кабинета на службе и собственного дома. Уж поверьте пластуну, в городе защититься трудно. Хоть пару солдат с собой берите.
– И чем они мне помогут? – не понял полковник.
– Три пары глаз всегда лучше одной. А три ствола всегда надежнее одного. Тут из любой подворотни выстрелил и дворами ушел. И не приметишь. Это не горы и не лес. И еще, рядом с семьей тоже пусть вооруженные люди будут, – закончил Елисей.
– А это-то зачем? – растерялся полковник. – Неужели вы всерьез считаете, что злодеи посмеют…
– Я это знаю, – ответил парень так, что офицер невольно вздрогнул. – Моя жена так погибла. Сын малой сиротой остался. Эти твари иностранные ни перед чем не остановятся, коль решили до вас добраться. Раз начали стрелять, значит, вы до чего-то серьезного добрались. А чтобы грехи свои укрыть, они на все пойдут.
– Я слышал о гибели супруги вашей, – растерянно вздохнул полковник. – Но не знал, что все было именно так.
– Об этом вообще мало кто знает. Я потому сюда и приехал. Та четверка это и устроила.
– Так вот в чем дело, – понимающе кивнул офицер. – Выходит, это кровная месть?
– Да. И я уже не остановлюсь, – жестко отрезал Елисей.
– Как-то это не по-божески, – с сомнением протянул офицер.
– Чушь. Было время, когда на Руси за кровь виру кровью брали. Это потом месть опальной стала, – фыркнул парень. – А я по старым законам живу.
– Это я уже понял, – растерянно кивнул полковник, подтягивая к себе пакет с бумагами и мешочек с оружием.

* * *

Прием у графа Лопухина оказался событием пафосным. Блестящие в буквальном смысле офицеры и дамы, девицы, обвешанные драгоценностями от ушей до шлейфов платьев, и молодые люди, надувшиеся, словно индюки на птичьем дворе. Именно такое впечатление было у Елисея в первые минуты после его вхождения в зал. Вздохнув, он покосился на стоящего рядом родича и, чуть подтолкнув его локтем, спросил:
– Ну что, пошли?
– А? Да, пошли. Нужно поздороваться, – оживился Ильико. – Только, Елисей, очень тебя прошу, постарайся без танцев обойтись.
– Думаешь, мне оно надо? – иронично хмыкнул в ответ парень.
Они двинулись по периметру зала, вежливо приветствуя всех знакомых и останавливаясь, чтобы переброситься с некоторыми парой слов. Сделав эдакий круг почета, родичи сместились в сторону, к самой стене и, рассматривая гостей, принялись вполголоса обсуждать их. Точнее, Ильико, пользуясь своими знаниями, просвещал Елисея о местных светских хитросплетениях.
Заметив, что княжич начал все больше отвлекаться и, вытягивая шею, вглядываться в прибывающую толпу, Елисей понимающе усмехнулся и, снова подтолкнув его локтем, тихо посоветовал:
– Перестань гусака изображать. Девушке к такому действу как следует подготовиться надо. Небось уже пятое платье меняет. Так что наберись терпения и жди. Придет, никуда не денется.
– Ты так думаешь? – с жаром уточнил Ильико.
– Да что ты словно жеребец, в круп ужаленный? Что случилось? – прямо спросил парень, сопоставив некоторые странные выходки родича за весь прошедший день.
– Я… я хочу… я решил, – замялся княжич, густо покрываясь краской.
– У-у, друг ситный, да ты никак решился ее руки просить, – сообразил Елисей.
– Да, – с облегчением выдохнул Ильико, кивая так, что парень испугался за целостность его шеи. Даже позвонки хрустнули.
– Так. Слушай сюда, братишка. Первым делом в руки себя возьми. Считай, что это боевая операция, и твоя задача – пробраться в стан противника и вызнать планы его командующего, – принялся пояснять Елисей, пытаясь своей болтовней вывести его из состояния грогги.
– Это как? – от удивления Ильико даже забыл, что волнуется.
– Все просто. Вражеский штаб это ее родители. Без их благословения и согласия ничего не получится. Против родителей Татьяна не пойдет. Не то воспитание.
– Это верно, – удрученно вздохнул княжич.
– Во-от, – протянул Елисей. – А значит, твое дело – для начала захватить штаб. Старший граф-то о твоем существовании вообще знает?
– Конечно. Я был ему представлен на приеме у его величества, – моментально вскинулся Ильико.
– Совсем хорошо. Такие знакомства не забываются. Это даже такой дикарь, как я, знает, – съехидничал Елисей. – Значит, выбираешь момент, подходишь к папаше и просишь разрешения поговорить с ним несколько минут. А как окажетесь с глазу на глаз, не мычишь, не заикаешься и сопли не жуешь, а словно на докладе у императора, говоришь твердо, уверенно, глядя в глаза. Да, чуть не забыл. Кольцо-то приготовил?
– Неделю уже как, – снова кивнул княжич, доставая из кармана коробочку.
– Убери сейчас же, – зашипел на него Елисей.
– Но я хотел, чтобы ты посмотрел, оценил, – залепетал Ильико, судорожно пихая коробочку в карман.
– Дома надо было показывать, а не таинственность разводить, – фыркнул Елисей.
– Я не знал, как ты отнесешься, – смутился княжич.
– Ты совсем дурной? – удивленно поинтересовался Елисей. – Запомни, братишка, я всегда на твоей стороне буду. Тем более в таком деле. Так что не бери дурного в голову и тяжелого в руки.
– Да ну тебя, – рассмеялся Ильико.
Возникшая вдруг напряженность между ними рассеялась. Княжич снова стал все тем же добродушным, азартным и прямым горцем с душой нараспашку.
– Так, на чем я остановился? – попытался продолжить Елисей, дав ему отсмеяться.
– Велел сопли не жевать, – хихикнул Ильико.
– Во-во. Смотри папаше в глаза. Стесняться тебе нечего. Род у тебя не менее древний, чем у них.
Если не древнее. И намерения твои самые честные. К тому же за приданым ты не гонишься. Слава богу, князья Буачидзе никогда не бедствовали. Так что заходишь и докладываешь, что дочка его тебе давно люба, и ты имеешь честь просить у него ее руки. Все понял?
– Понять я давно все понял. Вот только как все это произнести, – тяжело вздохнул Ильико.
– Надо, брат. Надо, – понимающе кивнул Елисей. – Думаешь, мне легче было, когда я у отца руку Нино просил? Поверь, еще тяжелее.
– Ну и дурак, – злорадно отозвался княжич. – Ты отцу сразу понравился, и то, что Нино в тебя влюбилась, он сразу понял. Да еще и дядя Котэ масла в огонь подливал, требуя, чтобы отец сам с тобой поговорил. Видел, что сестра по тебе сохнет. А ты все подвиги совершал, по всему Кавказу носясь.
– Без тех подвигов я бы тут с тобой не стоял. Так что, что ни делается, все к лучшему, – наставительно хмыкнул Елисей.
– Тоже верно.
– Ну что, успокоился?
– Вроде.
– Тогда пошли папашу искать. Имей в виду, я его в лицо не знаю. А заодно и остальных посмотрим. Из тех, кто нам с тобой интересен, – напомнил Елисей главную причину их прихода на прием.
Вспомнив, что от него требуется, Ильико быстро осмотрелся и, кивнув, первым шагнул в толпу. Двигаясь рядом с ним, Елисей отслеживал всех окружающих так, словно и вправду находился в стане врага. Они совершили круг по залу и начали второй, когда Ильико резко остановился и, ухватив парня за рукав, еле слышно прошептал:
– Слева от меня, мужчина средних лет. Русые с сединой волосы, орден Святой Анны на шее. Он третий в списке.
– Ага, вижу, – кивнул Елисей, бросив быстрый взгляд на означенного господина. – Пошли дальше. И не пялься на него, словно баран на новые ворота, – поддел он родича, отвлекая его от тяжелых мыслей.
Судя по состоянию княжича, тот уже успел как следует накрутить себя и несколько раз пережить отказ в столь важном для себя вопросе. Оттащив Ильико подальше, он подвел его ко входу в зал и, задвинув в угол, тихо посоветовал:
– Ильико, или ты себя в руки возьми, или домой поезжай. В таком состоянии ты не то что предложение, ты не сможешь спросить, как до клозета добраться. Соберись. Ты же боевой офицер. Ты князь Буачидзе, шени деда.
– Ты… – тут же вскинулся Ильико, услышав такое ругательство, но тут же взяв себя в руки, снова вздохнул. – Ты прав. Прости.
– Бог простит, братишка, – хлопнул его Елисей по плечу. – Просто помни, что тебе стыдиться нечего, вот и все. Еще раз повторю. Мошной ты с графом запросто потягаться можешь, а древностью рода тем более.
Словно в ответ на его слова в зал вошел хозяин дома в сопровождении всей своей семьи. Увидев графа через плечо Елисея, Ильико напрягся. Моментально шагнув в сторону и развернувшись, Елисей с ходу узнал его пассию и, сообразив, кого именно видит, незаметно сжал пальцами мизинец княжичу, приводя его в чувство в очередной раз. Чуть вздрогнув, Ильико выпрямился, словно лом проглотил, и, дождавшись, когда взгляд хозяина дома остановится на нем, изящно поклонился.
Елисей отделался коротким полупоклоном. Во взгляде графа при виде казачьего есаула мелькнул интерес. Ильико попытался было рвануть к нему, но парень снова сжал ему палец, заставляя остаться на месте. Граф плавным жестом отпустил семью и не спеша двинулся по залу, то и дело приветствуя гостей. Ухватив княжича за локоть, Елисей зашипел ему в ухо, удерживая на месте:
– Уймись, Ильико. Дай ему с гостями поздороваться. Стой спокойно. Сейчас сам сюда подойдет.
Но вместо графа, к ним поспешила юная графиня, которая уже успела приметить своего воздыхателя. Сопровождала ее мамаша. Елисей, рассмотрев все семейство, уже понял, что девушка первой в семье достигла возраста невесты и вовсю готовилась к замужеству. Все остальные дети были заметно младше. Их, кстати, уже увели из зала. Проходя мимо родичей, Татьяна словно невзначай остановилась неподалеку от них и, обмахиваясь веером, бросила на Ильико быстрый взгляд.
– Иди уже, Ромео, – чуть подтолкнул его Елисей.
Княжич подошел к девушке на деревянных ногах, но после нескольких слов заметно отмяк. Дальше беседа потекла заметно оживленнее. Мамаша, стоя рядом, делала вид, что рассматривает гостей, но уши в их разговоре грела весьма основательно. Отметив все эти нюансы, Елисей чуть усмехнулся и, подойдя к старшей графине, изящно поклонился, старательно копируя движения княжича.
– Сударыня, – произнес он, отвлекая мамашу от беседы молодых, – позвольте мне выразить свою благодарность за удовольствие быть в вашем доме.
– Благодарю вас, князь. Признаться, мы и не надеялись видеть вас, – вдруг выдала графиня.
– Разве я мог пропустить подобное зрелище? – удивился парень.
– Оно никак не может сравниться с тем зрелищем, что способны показать вы, – аккуратно поддела его графиня.
– Господь с вами, сударыня. Не сложись обстоятельства подобным образом, я бы не подумал устраивать что-то подобное, – скривился Елисей. – Никогда не был пустозвоном. Так что пришлось показать, – сделал он вид, что смущен.
– Именно это меня и примирило с той историей, – понимающе кивнула женщина. – Я видела, как вас пытались поддеть. Признаться, вы из той истории вышли с честью.
– Премного благодарен, сударыня, – снова поклонился парень.
– Скажите, князь, а что за человек княжич Буачидзе? Насколько мне известно, вы в некотором роде родственники, – последовал осторожный вопрос.
«Ага, пошла разведка боем, – усмехнулся про себя Елисей. – Ладно, начнем петь дифирамбы».
– Что именно вас интересует, сударыня, – осторожно уточнил он. – Лично я знаю княжича как человека честного, смелого и верного своей стране. К тому же скажу, семья его весьма в Тифлисе известная и далеко не бедная. Отец его в армию коней поставляет. И это только одна статья семейных доходов. Сам Ильико честный служака и без службы жизни своей не представляет. Думаю, именно это многое о нем говорит. Вот недавно имение под столицей приобрел. Так что гроши не считает. Что еще тут скажешь? – развел он руками.
– Да, про имение я наслышана, – задумчиво кивнула графиня. – Но он почему-то сие событие не стал отмечать.
– Порядок после прежнего хозяина наводит, – понимающе кивнул Елисей. – Не мне вам рассказывать, что дело сие не простое и долгое.
– Неужто сам все делает? – улыбнулась графиня, тонко намекая, что княжич может оказаться откровенным жмотом.
– Господь с вами. Самому ему некогда. Он все больше по службе занят. Есть там у него управляющий с мажордомом, вот они и стараются. Да только без женской руки, боюсь, у них скорее помесь казармы с оружейной получится, – притворно вздохнул он. – Говорю же, кроме службы, ничего не интересно.
– Не скажите, князь. Похоже, Танечка моя ему весьма интересна, – снова улыбнулась графиня, кивая в сторону парочки, уже вовсю скользившей в вальсе.
– Ну, ничего от вас не скроешь, – улыбнулся Елисей в ответ. – Так и быть, открою вам тайну. Влюблен он в нее по самые уши. Так влюблен, что решился сегодня у супруга вашего руки ее просить.
– Вы это серьезно? – моментально подобралась графиня, словно кошка перед прыжком.
– Да разве ж можно такими вещами шутить? – деланно возмутился Елисей. – Нет, сударыня, серьезен я, словно на исповеди. Он даже кольцо уже приготовил.
– Неожиданно, – задумчиво протянула графиня.
– А что вас так испугало? – резко сменил Елисей тон. – Род князя Буачидзе известен и древен. С последним грузинским царем в родстве. Денег имеют в достатке и ни у кого ничего просить не станут. У самого императора на добром счету. И что вам не так?
– Все так, – кивнула графиня с некоторой растерянностью. – Скорее, это я от неожиданности. Простите, князь, мне нужно с мужем поговорить, – извинилась графиня и поспешила к группе мужчин, где находился граф.

* * *

Наблюдая за графской четой со стороны, Елисей неожиданно для себя понял, что очень вовремя влез в это дело. Судя по тому, как резко отмахивается граф, у него на брак дочери были свои виды, но графиня, пользуясь своим извечным женским умением выносить мозг, насела на него, словно на абордаж брала. Внимательно выслушав ее, граф нашел взглядом танцующую пару и, пожевав губами, мрачно кивнул.
Потом, обернувшись, подбородком указал супруге на мужчину лет тридцати, в партикулярном платье. Узкое лицо, лоб с высокими залысинами, глубоко посаженные глаза и заметно обозначившееся брюшко. В общем, на фоне подтянутого, гибкого словно клинок Ильико далеко не красавец. К тому же княжич обладал природной мужской красотой, которая импонировала основной массе женщин. А с учетом всех его регалий, титулов и связей, то по всему выходило, что он выигрывал по всем статьям. Единственное, чего Елисей не знал, так это чем этот мужчина занимается.
Если быть точным, то он вообще о нем ничего не знал. Даже имени. Пока парень рассматривал возможного претендента на руку юной графини, ее папаша решительно отодвинул супругу и, подойдя к неизвестному, принялся ему что-то втолковывать.
«Похоже, и тут без драки не обойдется», – мрачно вздохнул Елисей, наблюдая за ними.
Мужчина, выслушав графа, заметно оживился и, выпрямившись, принялся высматривать среди танцующих кого-то. Кого именно, Елисей уже не сомневался. Графиня, глядя на все эти телодвижения мужа, тяжело вздохнула и, покачав головой, отправилась обратно. Подойдя к парню, она задумчиво похлопала сложенным веером по ладони и, решительно качнув головой, негромко заявила:
– Боюсь, князь, муж мой решит это дело по-своему.
– Вы о том лысеющем чиновнике средней руки? – хищно усмехнулся Елисей.
– Это барон Латынич, из княжества Польского. Служит при дворе в чине письмоводителя дипломатического корпуса, – пояснила графиня с некоторым возмущением.
– Пшек, значит, – фыркнул парень. – Из шляхтичей или магнат?
– Барон, а значит, истинный шляхтич, – наставительно пояснила графиня.
– Тем лучше. Значит, от боя бегать не станет, – кивнул Елисей, с хрустом сжимая кулаки.
– Вы в своем уме? – испуганно ахнула женщина.
– Ваше сиятельство. Не будь я в своем уме, уже бы выкрал дочку вашу и по нашим законам к вам сватов заслал. Со стрельбой и музыкой, – иронично усмехнулся Елисей. – А так придется пшека этого просто пристрелить, чтобы под ногами не путался. Счастье родича мне важнее, нежели чьи-то амбиции.
– Не делайте поспешных движений, князь, – быстро ответила графиня. – Муж еще может передумать. Я поговорю с ним, – заверила она и поспешила обратно к супругу.
Наблюдая за ней краем глаза, Елисей встал так, чтобы со стороны казалось, будто он смотрит на новоявленного жениха. Подскочив к мужу, графиня принялась ему что-то горячо втолковывать, то и дело взмахивая зажатым в руке веером. Граф, выслушав ее, растерянно покосился в сторону замершего, словно статуя, парня, после чего, тряхнув головой, решительно направился к нему.
– Князь Халзанов, если не ошибаюсь? – произнес он, вставая перед Елисеем.
– Именно так, ваше сиятельство. Елисей Григорьевич Халзанов, есаул казачьего войска, директор школы пластунов, к вашим услугам, – склонил Елисей голову.
– Жена мне сказала, что вы собираетесь убить одного из моих гостей. Это недопустимо, – с ходу заявил граф.
– Убить? Господь с вами, граф. Скорее, поставить к барьеру. Я не разбойник и убиваю только в бою или на дуэли, – ровно, словно говорил о чем-то ерундовом, ответил парень.
– Но, но… – граф явно не мог подобрать слов, чтобы хоть как-то осадить этого дикаря.
– Не беспокойтесь, граф. Вашего дома это не коснется. Я брошу ему вызов по окончанию вашего прекрасного приема, – заверил Елисей.
– Но зачем же так круто? – нашелся наконец граф. – Вы понимаете, что после этого все дома для вас в столице будут закрыты? К тому же его величество очень не любит дуэлей.
– Но это не мешает дворянам стреляться. Даже женщинам, – усмехнулся парень. – А собственно, чего вам-то беспокоиться? В опалу я попаду. Не привыкать. Могу вас заверить, граф, что столица мне вообще не интересна. А вот счастье родича для меня важнее мнения всего высшего света, вместе взятого. И смею вас уверить, что дочь ваша будет так же счастлива с княжичем. Подумайте, что вам важнее. Счастье дочери или ваши дела.
– Да как вы смеете?!
– Смею, граф, – рыкнул Елисей так, что тот невольно осекся. – Родич мой за государство наше руку потерял на фронте и продолжает ему служить, даже несмотря на увечье свое. А пшек этот из-за стола своего вылезает с грехом пополам. Шляхтич он. Чернильная душа.
В голосе парня прозвучало столько презрения, что услышь его какой-нибудь гусарский полк, драться пришлось бы со всем подразделением сразу.
– Видать, правду про вас, кавказских, говорят, что с вами вообще никакого сладу нет, – растерянно проворчал граф.
– Отдайте дочку княжичу, граф, и ничего не будет. А этому… другую пообещайте, что ли. Детей у вас много, слава богу. Глядишь, еще и с прибытком останетесь.
– Вы это о чем? – окончательно растерялся граф.
– Да о внуках. В детях своих мы продолжение свое получаем, сударь. Только в них. А все остальное тлен и суета, – вздохнул Елисей, опуская ладони на рукоять кинжала.
– Это правда, что род Буачидзе в родстве с последним царем Грузии?
– Правда. Да вы и сами в том убедиться можете. В геральдической палате спросите, расскажут, – пожал Елисей плечами.
– Признаться, озадачили вы меня, князь, – растерянно проворчал граф, рассматривая награды на черкеске парня.
– Удивил, значит, победил, – нахально усмехнулся Елисей.
– Уж простите, но я по гражданской части служил всегда, – нехотя признался граф.
– Тоже дело полезное, – вежливо кивнул парень. – Главное, чтобы человек на благо страны своей служил. Честно, – многозначительно закончил он.
– Что вы хотите этим сказать? – моментально насторожился граф.
– Уж простите великодушно, ваше сиятельство, но не верю я полякам, – ответил Елисей с обезоруживающей улыбкой. – Если как следует вспомнить, то княжество это никогда к России добрым не было. Всегда норовило от него кусок откусить. К тому же католики они. Там, насколько я знаю, в основном иезуиты заправляют. А что это за орден, думаю, вы лучше меня знаете.
Говорить Елисей старался полунамеками. Так, чтобы заронить в голову собеседника некоторые сомнения. Дальше он и сам справится. Главное, начать.
– Он вроде православный, – машинально отозвался граф и, чуть вздрогнув, удивленно добавил: – А признаться, я толком этого и не знаю.
– Вот видите, – тут же зацепился за эту занозу Елисей. – Неужто и вправду хотите дочку католику отдать? А Ильико точно православный. Я на его сестре женат был. Так нас в церкви сразу венчали, без вопросов всяких.
– Были? – отреагировал граф.
– Убили ее. Бандиты. Когда к отцу в Тифлис ехала. Я тогда на службе был, – коротко пояснил Елисей, вздохнув.
– Простите, князь, – сочувственно вздохнул граф.
– Бог простит, ваше сиятельство. Так что вы решили? Или вы пшеку тому уже и слово дали?
– А что если так? – пытливо посмотрел на него граф.
– В таком разе только смерть его вас от слова освободить может. Но вы не беспокойтесь. Все честь по чести будет. Дуэль, секунданты, доктор.
– Вы в своем уме? – испуганно охнул граф. – Вас же за это на каторгу, в острог.
– Господь с вами, – рассмеялся Елисей. – Я же сказал, все будет честь по чести. Так, что и придраться не к чему будет. А что до каторги, так на Кавказе опаснее. Там или зарежут, или людоловы в рабы уведут. А это уж навечно.
– М-да, теперь я многое начинаю понимать, – растерянно проворчал граф.
– Так что скажете, ваше сиятельство. Давали слово, или пока только разговор был? – надавил Елисей.
– Только разговор, – вздохнув, нехотя признался граф.
– Ну и слава богу, – улыбнулся в ответ Елисей. – Значит, и кровь лишнюю лить нужды нет. Сей момент княжича позову, он вам самое главное сам и скажет. А дальше уж, как в той присказке, честным мирком да за свадебку. Или вы против?
– Теперь уж и не знаю, что сказать, – растерянно проворчал граф. – С одной стороны, вы мне все планы рушите, а с другой – не могу не признать, что счастье дочери планов важнее. Господь с вами. Зовите, – сдался он, приметив подходившую к ним жену.
Судя по ее решительному лицу, графиня решила любым способом продавить кандидатуру княжича и теперь рвалась в бой, словно берсерк. Обернувшись, Елисей нашел взглядом Ильико и, дождавшись, когда он окажется в танце лицом к нему, сделал знак подойти. Музыка закончилась, и пара направилась к стоявшим у стены родственникам. Похоже, вызов этот несколько насторожил обоих. Во всяком случае, подходили они так, словно в любую секунду готовы были броситься бежать.
В нескольких шагах от мужчин графиня коршуном бросилась к дочери и, ухватив ее за руку, буквально оттащила в сторону. Оставшись один, Ильико подобрался и, сжав зубы, решительно шагнул к графу.
– Брат, ты хотел что-то сказать его сиятельству. У тебя есть несколько минут. Граф любезно согласился тебя внимательно выслушать, – подсказал Елисей, вставая так, чтобы отсечь любого, кто попытается им помешать.
Остановившись перед хозяином дома, княжич коротко поклонился и, глядя ему в глаза, твердо отчеканил:
– Ваше сиятельство, я люблю вашу дочь и прошу у вас ее руки.
– Ну, ежели Татьяна согласится, я не против, – нехотя выдавил из себя граф, то и дело поглядывая на замершего Елисея.
– Благодарю вас. От всей души, ваше сиятельство, – выдохнул Ильико, удивленно оглядываясь на родича.
– Угу, – буркнул граф и, махнув рукой, отправился к столу с напитками.
– Времени не теряй, – тихо подсказал Елисей. – Зови Танюшку замуж и кольцо дари, – подтолкнул он княжича, который еще не отошел от первого раунда этого поединка.
Подойдя к стоявшим у стены женщинам, которые что-то тихо, но бурно обсуждали между собой, княжич достал из кармана заветную коробочку и, опустившись перед юной графиней на колено, негромко произнес:
– Таня, я прошу вас быть моей женой.
Замершая от удивления Татьяна залилась краской и растерянно посмотрела на его руку, сжимавшую закрытую коробку. Одной рукой Ильико не мог ее открыть. Этого Елисей не учел. Выругавшись про себя, он шагнул вперед и, ловко откинув крышку, отступил за спину родича.
– Я согласна, – пролепетала девушка, краснея еще сильнее.
Елисей успел заметить, как мамаша успела ловко подтолкнуть ее в бок веером. Словно кинжалом ткнула. Ильико замешкался, пытаясь достать кольцо из коробки, которую поставил на согнутое колено. Перегнувшись через его плечо, Елисей придержал коробку, и тот, поднявшись, аккуратно надел колечко на пальчик теперь уже своей невесте.
– Совет да любовь, – первым нашелся Елисей, глядя на их светящиеся от счастья физиономии.
– Слава тебе, господи, – быстро перекрестилась графиня и, ухватив парня под руку, потащила в сторону, решительно спросив: – Как вы, князь, умудрились мужа моего уговорить? Он же и слышать ничего не хотел.
– Пообещал пшека того на дуэли пристрелить, – хмыкнул Елисей.
– Однако вы отчаянный, – удивленно протянула графиня. – Неужто и вправду стали бы драться?
– Я, сударыня, с тринадцати лет с абреками режусь. Что мне дуэль какая-то, да еще и со штафиркой гражданским, – фыркнул парень, принимая у нее бокал вина.

* * *

– Что вы себе позволяете, сударь?! – в голосе говорившего звучал праведный гнев. – Немедленно, слышите вы, немедленно отправляйтесь на дом к графу и объявите, что ваше предложение это ошибка, в противном случае…
– Что? – ледяным тоном уточнил Елисей, входя в кабинет Ильико. – Что в противном случае? – повторил он вопрос, вплотную подходя к барону Латынину и глядя ему в глаза долгим, немигающим взглядом.
Светло-голубые, водянистые глаза барона забегали, когда его взгляд наткнулся на ярко-синие сапфиры парня. Стоявший в стороне гусарский ротмистр был явно смущен. Разговор происходил в доме княжича, и Елисея привлекли голоса, звучавшие на повышенных тонах. Выйдя из своей комнаты, он прошел в кабинет родича и, увидев незваных гостей, с ходу вступил в разговор. Сам Ильико принял посетителей, сидя за столом, в мундире, и теперь, бледный от гнева, яростно сжимал кулак.
– Так что вы сделаете, барон? – повторил свой вопрос Елисей, зло усмехаясь. – Хотите дуэли? Извольте. Один на один. Двое надвое. Карусель.
– Однако у вас, есаул, и предложения, – растерянно проворчал ротмистр. – Так можно и до каторги доиграться.
– А я, сударь, никому обид не прощаю. Ни абрекам, ни разбойникам, ни дворянам, – повернулся к нему Елисей. – Сам первым никого не трону, но уж, коль сунулись, бить стану так, чтоб не встали. Так что? Желаете поединка, сударь? – снова обратился он к барону.
– Не с вами, сударь, – собравшись с духом, прошипел барон. – Я не дерусь с нуворишами.
– Обратившись ко мне, сударь, вы уже признали во мне равного, – хищно усмехнулся Елисей. – А что до того, с кем драться, так просто признайте, что струсили. Решили, что с калекой легче справитесь? Ошибаетесь. Княжич стрелять у меня учился. И белым оружием владеть тоже. Так что, смею заверить, просто вам точно не будет.
– Тогда почему бы вам просто не стать его секундантом? Зачем вы сами в драку рветесь? – тут же спросил ротмистр, которому со стороны сразу стало понятно, чего именно парень добивается.
– А тут все просто, господа. Я тут в гостях. Пришибу вас да уеду. А княжичу еще служить. Так что в таком разе я и от вас избавлюсь, и ему карьеру сохраню, – ехидно улыбнулся Елисей. – А с Кавказу, как с Дону, выдачи нет.
– Хитро, – растерянно оценил ротмистр. – Но все одно бесчестно.
– Вы обвиняете меня в бесчестии? – резко развернулся к нему Елисей. – Это вызов?
– Я это к тому, что каждый должен сам за себя отвечать, – заметно стушевавшись, быстро ответил ротмистр.
– За это не извольте беспокоиться, сударь. Княжич за себя всегда ответить готов. А готовы ли вы ответить. Передо мной. За свои слова, которые только что произнесли? – зашипел Елисей коброй, плавно скользнув к нему.
Никто из собравшихся не успел ничего понять, когда парень вдруг исчез с того места, где стоял, и оказался перед гусаром. Чуть вздрогнув, тот слегка отшатнулся и, растерянно расправляя напомаженные усы, дрогнувшим голосом проворчал:
– Похоже, и вправду пластун.
– Изволите сомневаться, сударь? – снова зашипел парень. – В таком разе можно и в лесу дуэль устроить. На ножах.
– Это еще как? – не удержавшись, уточнил барон.
– Правила простые. Отмечаем флажками место, вроде как волков ограждают, а после уходим в лес, имея при себе только по одному ножу. Обратно выходит только один. Интересно? – в этом коротком вопросе прозвучало столько издевки, что оба визитера дружно вздрогнули.
– Это у вас на Кавказе так развлекаются? – попытался поддеть парня ротмистр.
– Развлекаются у нас иначе. Так у нас врагов уничтожают. Так что, все еще желаете поединка? – в очередной раз повторил он свой вопрос, теперь уже разглядывая обоих посетителей.
– Я настаиваю на своем требовании, – глухо буркнул барон.
– Требовать вы у своей бабы будете, сударь, – фыркнул Елисей, намеренно нарываясь на скандал. – А здесь вы можете только просить. Перед вами, если вы не знали, потомок грузинских царей, род которого длиннее, чем вы себе и представить можете. Это вам не шляхта голозадая.
– Да как вы смеете?! – взвился барон.
– Как видите, смею, – презрительно усмехнулся парень. – А чтоб вы знали, мой род, казачий, за земли империи еще с хазарами резался. Так что вся ваша родовитость перед нами пшик.
– Вы… вы…
– Пшли вон, – вдруг рявкнул Елисей так, что даже растерянно замерший Ильико подскочил.
– Вы об этом пожалеете, – прошипел в ответ барон, направляясь к двери.
– Брат, я провожу, – коротко сказал Елисей, жестом усаживая княжича на место.
Выведя гостей на лестничную площадку, парень с сожалением посмотрел на ротмистра и, вздохнув, проворчал:
– Зря вы, сударь, в это дело вмешались. Жаль.
– Чего именно вам жаль? – с вызовом уточнил барон.
– Думаете, я не понимаю, на что вы надеетесь? – презрительно усмехнулся в ответ Елисей. – Надеетесь, что успеете первым к его величеству пробраться и кляузу сочинить. Сами-то ни на что не способны. Ни женщину заинтересовать, ни за честь свою постоять. Да только не успеете. Не выйдет.
– Это почему же? – откровенно удивился барон.
– Вот поэтому, – хмыкнул Елисей, нанося стремительный удар кулаком ему в висок.
Следующий удар он нанес ротмистру в горло, не дав вскрикнуть. Стремительным движением развернув молодого офицера лицом к лестнице, он ударил ребром ладони по шее, ломая позвонки, и, тут же подбив барону щиколотки, добавил еще один удар в тот же висок. Потом, ухватив противника за шиворот и штаны, он сильным рывком столкнул оба тела с лестницы. Кувыркаясь и грохоча, они скатились вниз, оказавшись на площадке в весьма двусмысленной позе. Но и этого Елисею было мало. Нужно было нанести последние штрихи.
Сбежав к лежащим, он одним резким ударом кулака переломил балясину, на которых держались перила, а ударом ноги сложил пополам шпору на левой ноге ротмистра. На шум и грохот падения из кабинета выскочил Ильико. Подойдя к лестнице, он увидел эту странную кучу-малу и, охнув, поспешил к упавшим.
– Посылай за доктором, – посоветовал Елисей, ощупывая шеи обоих.
– Что тут произошло? – потребовал княжич ответа.
– Ротмистр шпорой зацепился и с лестницы упал, а по пути еще и барона с собой прихватил. Вот оба и окочурились, – коротко отозвался парень, выпрямляясь.
– Это ты их? – не поверил Ильико.
– Ума лишился? – возмутился Елисей. – На кой мне такая история, когда я еще своих дел не сделал? Сам же видел, я их на дуэль подбивал, да трусоваты господа оказались. Говорю же, за доктором посылай.
Аккуратно переступив тела, Ильико поспешил вниз, отдавать приказания, а Елисей, выждав пару минут, снова осмотрел посетителей. Но сработано все было на совесть. Оба уже остывали. Приехавший доктор, осмотрев тела, задумчиво оглядел лестничный пролет и, покачав головой, задумчиво проворчал:
– Да уж, всякое бывает.
Вызванный посыльным полицейский урядник, услышав эти слова, тоже покосился на лестницу и, сняв фуражку, мелко перекрестился, буркнув:
– Вот завсегда повторял, что шпоры до добра не доведут.
– Что вы хотите этим сказать? – насторожился Ильико.
– Да было уж такое. Господин офицер с коня слезал. Одну ногу из стремени вынул, а второй случаем коню бок и зацепил. А на сапоге-то у него шпора была, острая. Вот конь и вскинулся. А офицер тот с коня упал, да головой о камень и приложился. Сразу насмерть. Похоже, и тут так.
Осматривавший место происшествия поручик жандармского управления внимательно выслушал его и, тронув пальцем сломанную балясину, мрачно вздохнул:
– Похоже, вы, урядник, правы. Случай. Неприятный, огорчительный, но случай. Надеюсь, вы, сударь, не дрались с ними? – вдруг повернулся он к Елисею.
– Господь с вами, – фыркнул парень. – Ежели вы о вульгарном мордобое, сударь, так на меня гляньте. Ни следа нигде. И руки целы. Уж вам ли не знать, что руку о зубы разбить раз плюнуть. Да и необходимости такой не было. В крайнем случае дуэль бы назначили.
– Значит, не дрались, – подытожил поручик, покосившись на его кулаки.
– Нет, – мотнул Елисей чубом. – Говорю же, поспорили малость, не сговорились, и я их провожать пошел. А уж на лестнице все и случилось. Признаться, сам не понял, как произошло. Вроде вот только спускались, и на тебе. Летели так, что вон, имуществу ущерб нанесли, – кивнул он на сломанную балясину.
– Да уж. Крепко летели, – крякнул урядник.
– Господа, я из покойницкой телегу вызвал, так они уже прибыли, – оборвал их беседу врач. – Прикажете увозить?
– Увозите, – чуть подумав, махнул поручик рукой. – Пожалуй, тут и вправду несчастный случай.
– Ага, и шпора вон погнута, – в тон ему добавил урядник.
Подошедшие к лестнице мужики с носилками осторожно погрузили тела на телегу и, накрыв их выбеленной рогожей, увезли. Поручик, еще раз пройдясь по лестничному маршу, развернулся к родичам и, указывая на дверь кабинета, спросил:
– Мы можем поговорить там?
– Конечно. Прошу вас, господин поручик, – отозвался Ильико, пропуская его вперед.
Устроившись за столом, офицер не спеша принялся проводить допрос. Или опрос, как правильно и в чем разница, Елисей толком и не знал. Тщательно записывая ответы, офицер то и дело бросал на родичей быстрые, острые взгляды. Парню пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы ничем не выдать гулявшего в крови адреналина. От случившегося его еще немного потряхивало.
– Вы чем-то сильно огорчены, ваше сиятельство? – неожиданно спросил у него поручик.
– А чему тут радоваться? – бледно усмехнулся Елисей. – Пришли двое дворян, чтобы разрешить некоторые личные разногласия, а закончилось все двумя покойниками. Что-то особого повода для веселья я не вижу.
– Да уж, странная ситуация, – задумчиво протянул поручик. – Да еще и шпора эта…
– А что шпора? – насторожился Елисей.
– Согнута, а должна была сломаться.
– Ну, это, смотря из чего сделана, – отмахнулся Елисей.
– Поясните, – тут же потребовал поручик.
– Ну, была бы стальная, сломалась бы, а коль из подкаленного железа, то и согнуться запросто может.
– Вы так хорошо разбираетесь в сталях?
– Я изобретатель-оружейник, – пожал Елисей плечами.
– Оружейник? – не поверил поручик собственным ушам. – И какое же оружие, позвольте узнать, вы изобрели?
– Извольте, – хмыкнул парень, доставая из кобуры пистолет и выщелкивая магазин из рукояти.
Покрутив оружие в руке, поручик неловко попытался передернуть затвор, но так ничего и не добившись, вернул пистолет обратно.
– Предохранитель нужно сначала переключить, – пояснил парень, ловко приводя оружие на боевой взвод.
– Неужто самовзводный? – охнул поручик.
– Так и есть.
– Я про такие только читал, – завистливо вздохнул офицер.
– А я прочел и решил себе сделать, – пожал Елисей плечами. – Только к нему и порох другой нужен. Черный уж больно грязен.
– А скажите, ваше сиятельство, сей пистолет при вас был, когда все случилось? – вдруг спросил поручик.
– Конечно. Я из дому без оружия не выхожу. А когда гости приехали, я как раз в город ехать собирался. Пришлось все отменить.
– Понимаю, – кивнул офицер. – Выходит, вы с самого начала вооружены были?
– Точно так.
– Удобная штука. Не сразу и приметишь, – все так же задумчиво протянул поручик, наблюдая, как парень убирает оружие в кобуру на поясе.

* * *

– Шпорой значит, – задумчиво повторил полковник Юровский, прихлебывая кофе. – А точно шпорой? – иронично прищурившись, уточнил он.
– Господь с вами, сударь. К чему мне такие приключения в собственном доме, – отмахнулся Елисей, попивая чай.
– А то не знаю я ваших ухваток пластунских. Небось, свернул им шеи, словно курятам, а после и с лестницы сбросил, – не унимался контрразведчик, внимательно отслеживая реакцию парня.
– Хотел бы так сделать, так дождался, когда из дому уйдут. По дороге бы удавил да все под разбойничье нападение обставил, – равнодушно отозвался Елисей, не дрогнувшей рукой доливая себе напитка. – Зачем мне покойники сторонние в доме?
– Тоже верно, – задумчиво кивнул Юровский. – Ну да бог с ними. Не самые, признаться, лучшие люди были.
– У вас на них что-то есть? – подобрался Елисей.
– Кое-что имеется, – понимающе усмехнулся полковник. – Желаете будущему тестю родственника своего показать?
– Это было бы очень в строку, – кивнул парень.
– А вы мне что за это? – тут же последовал вопрос.
– А вам мало того, что я уже принес? – хмыкнул Елисей.
– Мало, – честно признался полковник.
– И чего же вы хотите?
– Я так понимаю, вы свое дело все одно продолжите, – еле слышно проговорил контрразведчик и, дождавшись короткого кивка, продолжил: – Нам надо, чтобы все бумаги из их тайников оказались у нас.
– Похоже, теми бумагами я вам крепко потрафил, – проворчал Елисей, внимательно рассматривая контрразведчика.
– Угу, – коротко кивнул тот.
– Что-то серьезное? – не сдержал Елисей любопытства.
– Угу, – так же коротко отозвался полковник.
– Добре. Что найду, то ваше, – подумав, согласился Елисей.
– Тогда подпишите вот этот документ, – оживился контрразведчик и полез в принесенную с собой папку, но парень жестко отрезал:
– Нет.
– Простите, что? – растерянно повернулся к нему полковник.
– Никаких бумаг. Мы иногда встречаемся, пьем вместе кофе и расходимся. Все наши разговоры касаются только оружия, которое я готов поставить в вашу службу, – отрезал Елисей. – Тем более что после дела я отсюда уеду, и смысл в той бумаге просто пропадет. Сюда я более приезжать не собираюсь.
– Но сохранение тайны… – начал было полковник, но парень только усмехнулся.
– Сударь, я имею честь быть директором школы пластунов. Как думаете, сколько государственных тайн я уже знаю, помогая Александру Савичу в его делах?
– Резонно, – нехотя согласился контрразведчик, откладывая папку.
– Не огорчайтесь, господин полковник. Я всегда по-доброму относился к вашей службе и всегда готов помочь. Но я предпочитаю партнерство, а не приказ. Потому и в линейные части служить не пошел. Одиночка я, сударь. И по характеру, и по жизни.
– А как же семья? – тут же отозвался контрразведчик.
– Каждому нужно место, куда он может после боя вернуться. Даже шатун зимой к себе в берлогу возвращается, – пожал Елисей плечами.
– Что ж. Жаль, конечно, но нечто подобное и предполагал, – вдруг признался полковник.
– Ну да, попытка не пытка, – усмехнулся в ответ парень.
– Когда я могу ожидать бумаги? – вернулся к главному полковник.
– Думаю, через неделю, – подумав, высказался Елисей. – Со всеми этими случайностями все дела прахом пошли. Полиция то и дело у дома крутится.
– Это решаемо. Сегодня же затребую все документы по этому делу, для проверки. Ну, а после и жандармы отмахнутся, – решительно пообещал полковник, ложечкой отламывая кусочек пирожного.
– Когда я смогу получить нужные мне бумаги? – поинтересовался парень.
– Вы мне, я вам, – усмехнулся контрразведчик.
– Долго, – мотнул Елисей чубом. – Я бы хотел закончить это дело побыстрее, чтобы вплотную заняться своей бедой. Да и в свете всякие слухи притушить надо. Черт, уж больно не вовремя это все случилось, – расстроенно выругался он.
– За слухи не извольте беспокоиться, – помолчав, пообещал полковник. – Это дело я быстро пресеку. Да и с бумагами теми графа сам познакомлю. Вам в это лучше вообще не влезать. Вас считают дикарем с Кавказских гор, вот пусть так и останется. Для дел полезнее.
– Для каких именно, позвольте узнать, – ехидно уточнил парень.
– А для всех. И ваших, и моих. К слову сказать, револьвер ваш весьма начальству понравился. Его сиятельство, князь Тарханов, проявил серьезный интерес к вашему оружию.
– А князь Тарханов, это, позвольте спросить, кто будет? – поинтересовался Елисей, глядя на полковника кристально честными глазами.
– Гм, похоже, про дикаря это не такая уж и байка, – растерянно проворчал полковник. – Это, чтоб вы знали, сударь, и есть наше с Александром самое большое начальство. Он всей службой нашей управляет.
– Не знал, – честно признался Елисей. – Уж простите великодушно, но я так высоко не летаю.
– Ага, но свободный проход на доклад к его высокопревосходительству генерал-губернатору Кавказа имеете, – тут же поддел его полковник.
– Я теперь в опале, – отмахнулся Елисей.
– Еще одна Сашкина шутка, – тихо рассмеялся полковник. – Он на такие трюки мастак. Особенно, ежели кому нужному спину прикрыть надо.
– Похоже, вы с Александром Савичем давно знакомы, – зацепился Елисей за его оговорку.
– С юности дружим, – кивнул контрразведчик. – Я потому и взялся вам помогать. К тому же у него много ниточек с Кавказа в столицу потянулись. Вот оно все в один узелок и завязалось.
– И я туда же, – мрачно усмехнулся Елисей.
– Не расстраивайтесь, князь, – улыбнулся полковник. – Ваше участие в этом деле только в той части, что вам самому интересна. А вот добытые вами бумаги, это, поверьте, весьма, весьма серьезно. Тут уж, простите, дело уже государственное. Всего рассказать не могу, дознание идет, но и того, что имеем, уже достаточно, чтобы с некоторых господ головы слетели. Потому и прошу вас еще подобных бумаг добыть. Чтоб уж наверняка.
– Сделаю, – подумав, кивнул парень. – Только и вы уж помогите со своей стороны. Слухи в свете и бумаги графу покажите.
– За то будьте покойны, – решительно заверил полковник. – Сегодня же полицию от дома вашего уберем. Найдем им другое занятие.
– Ну, тогда я вечером на адрес пойду. Посмотрю, как приятель наш поживает, – хищно усмехнулся Елисей.
Они закончили лакомиться и, расплатившись, вышли из кофейни. Елисей, попрощавшись с полковником, направился к своей карете и через десяток шагов снова наткнулся на неугомонную графиню-дуэлянтку.
– Князь, как я рада вас видеть! – воскликнула та, тут же вцепившись ему в локоть.
– Шо, опять? – не удержавшись, спросил Елисей голосом мультяшного волка.
– Что опять? – не поняла графиня.
– Опять дуэль?
– Слава богу, нет, – деланно рассмеялась графиня. – Но я действительно рада, что мы встретились.
– И зачем же я вам снова понадобился? – не удержался Елисей от легкого хамства.
– Князь, вы все еще не доверяете мне? Даже после того, что уже было? – разом став серьезной, тихо спросила она, глядя ему в глаза.
– Доверие, сударыня, самый дорогой и самый быстро портящийся товар, – вздохнул Елисей. – Его очень трудно заслужить и очень легко потерять.
– И что я должна сделать, чтобы вернуть ваше доверие? – прямо спросила женщина.
– Вы ничего не должны, сударыня, – качнул Елисей головой. – Так зачем вы меня искали?
– Я? Искала вас?
– Елена Всеславовна, – укоризненно протянул парень.
– Это и был тот полковник, что должен помочь вам с продажей оружия? – быстро сменила она тему.
– Вы не ответили, графиня, – надавил Елисей.
– Ну да, да. Я вас искала, – нехотя призналась она. – И вы правы. Мне снова нужна ваша помощь.
– В чем именно? – вздохнул Елисей, понимая, что просто так от нее не отделаешься.
– Помирите меня с князем Мышкиным, – потупившись, попросила графиня.
– А что мешает вам самой с ним помириться? Тем более что вы с ним вроде и не ссорились.
– Вы не понимаете. После дуэли он отказал от дома и мне и баронессе. Но та сейчас дома сидит после ранения, а вот я… – графиня скривилась, делая жалобную мордашку. – После его решения я словно в опалу попала. Мне даже те, кто раньше моей благосклонности искал, перестали приглашения присылать. Поговорите с ним, прошу вас. Он вас послушает.
– С чего бы? – удивился парень. – Князь человек взрослый, весьма разумный, так с чего ему меня слушать?
– Он вас весьма уважает и постоянно твердит, что без вас давно бы уже жизни лишился. Ну что вам стоит, князь. Умоляю, – вдруг взмолилась она.
– Хорошо. Заеду к нему в больницу, – сдался Елисей.
– А он сейчас не в больнице, – моментально отреагировала графиня. – Он сейчас вон в том ресторане с сестрицей своей завтракает. Они за покупками выехали.
– Вам и это известно, – удивленно хмыкнул Елисей.
– Так раньше мы с Лизонькой вместе ездили, а теперь… – она огорченно взмахнула рукой.
– Вы рассказали князю, из-за чего дуэль случилась? – на всякий случай уточнил парень.
– Нет. Он меня и слушать не стал.
– Тогда приготовьтесь рассказать ему всю правду. И помните, что только так вы сможете вернуть его расположение.
– А ваше? – неожиданно спросила графиня.
– А мое-то вам зачем? – не понял Елисей. – Я все одно как дела свои закончу, обратно на Кавказ уеду. Не нравится мне здесь.
– В столице не нравится?! – удивленно ахнула графиня.
Они вошли в небольшой ресторан, и Елисей, осмотревшись, увидел знакомые лица. Князь с сестрой не спеша завтракали у широкого окна. Подойдя к столику, парень широко улыбнулся и, протягивая руку князю Мышкину, весело произнес:
– Ну, наконец-то, Петр Васильевич. Я уж, грешным делом, решил, что вы меня более и знать не желаете.
– Господь с вами, Елисей Григорьевич, – быстро поднявшись, улыбнулся в ответ князь. – Уж вас-то я всегда рад видеть. Прошу, присоединяйтесь, – хлебосольно пригласил он, делая вид, что не замечает графини.
– А ведь я к вам по делу, Петр Васильевич, – усаживаясь, признался парень. – Я, признаться, после того дня сам много думал, как оно так случилось, и решил лично с Еленой Всеславовной поговорить. И со слов ее вышло, что иного-то выхода у нее и не было. Даже не забывая о том, что она дама.
– О чем это вы? – насторожился князь Мышкин.
– Позвольте ей самой все рассказать, – примирительно попросил Елисей. – Просто выслушайте, а уж потом решайте, так ли она была неправа, затеяв ту историю.
– Признаться, история действительно вышла громкая и неприятная, – мрачно признался князь. – Я из-за этого даже с его величеством имел весьма серьезную беседу. И должен признать, государь был во всем прав.
– Петр Васильевич, – вздохнул Елисей. – Уж поверьте, я вас прекрасно понимаю. Но прежде чем судить, сначала выслушайте обвиняемого. Не далее как позавчера в нашем с княжичем Буачидзе доме беда случилась. Пришли к нам барон Латынич и ротмистр гусарского полка, и после разговора, уже уходя, споткнулись на лестнице да упали. Не поверите, пока по лестнице катились, оба себе шеи свернули. И кого теперь судить? Меня, за то, что я им на дверь указал и поединок обещал, или ротмистрову шпору, которой он штору зацепил?
– Неужто оба насмерть? – растерянно ахнул князь.
– Угу. Полиция уж и дознание провела. Даже контрразведка тем делом заинтересовалась, – вздохнул Елисей.
– М-да, история, – качнул князь головой. – Что ж, сударыня, рассказывайте, – подумав, решительно велел он.

* * *

– Ты чего надулся, как мышь на крупу? – весело поинтересовался Елисей, плюхаясь в кресло напротив княжича, сидевшего за столом в своем кабинете.
– Как ты это сделал? – помолчав, тихо спросил Ильико. – Только не говори мне, что это не ты. Я знаю, что это твоя работа. Я только не понимаю, как.
– Ты о чем? – сделал Елисей невинные глаза.
– О бароне и том ротмистре. Вы вышли из кабинета, прошло меньше минуты, а потом послышался грохот их падения. Как? – повторил княжич вопрос, требовательно глядя родичу в глаза.
– Вот оно тебе надо? – иронично поинтересовался Елисей, вздыхая. – У тебя свадьба на носу. Ты, кстати, отцу уже письмо отправил?
– Отправил. Не меняй тему разговора, – вспылил Ильико. – Ответь мне на мой вопрос. Как?
– Ильико, ты сколько лет уж меня знаешь? – вздохнув, уточнил парень.
– Пять, может, чуть больше.
– Вот именно. И до сих пор не понял, что я пластун?
– Это я всегда знал. Но я не понимаю, как такое вообще возможно. Двух человек, без единого звука… – княжич растерянно покачал головой.
– Не знаю, что ты себе там надумал, но с лестницы они упали сами, – жестким, можно сказать, жестоким тоном отрезал Елисей. – Заруби это себе на носу.
– Послушай. Я не хочу, чтобы ты решал все мои дела за меня, – вдруг высказался княжич. – Я давно уже не мальчик и привык сам отвечать за себя.
– И слава богу. С чего это ты взял, что я стану за тебя все решать? – удивился Елисей.
– История с имением, знакомство с Танечкой, сватовство, а теперь еще это, – принялся перечислять Ильико.
– У-у, как все запущенно, – удрученно протянул парень, глядя на него сочувствующим взглядом. – Ну, давай разбираться. Имение ты покупать собирался? Собирался, только денег не хватало. А это имение вообще не я, а твой управляющий нашел. Я только денег дал. Да и то это отца деньги. Уж прости, но такой случай упускать просто грешно было. Согласен?
Чуть подумав, княжич нехотя кивнул.
– Дальше. С Танечкой разве я тебя знакомил? Вспомни. Я тебя только из угла выпихнул. Танцевать. А уж дальше ты сам всё. Сам ее увидел, сам влюбился и сам ухаживать принялся. Я там вообще мимо ходил. А вот со сватовством, тут уж прости, как получилось. Тебе ж жениться приперло, и ты в порыве страстных чувств и думать забыл, что для такого дела время требуется. По канону, нужно было отца вызвать, чтобы он сам с графом поговорил да дело сладил. А ты что затеял? Схватил кольцо и жениться побежал, – в голосе парня было столько иронии, что княжич невольно покраснел, слушая его.
– Вот мне и пришлось влезть, чтоб хоть как-то приличия соблюсти. А уж про барона этого, будь он неладен, я уж после узнал. Да только ловкости хватило графу мозги заплести так, что он на твое сватовство рукой махнул. Да еще повезло, что теща твоя будущая мужем крутит, словно тем флюгером. Вот так оно все и сложилось. Ну, а теперь скажи мне, где я за тебя дела решаю?
– А в этой истории с лестницей? – подскочил Ильико. – Зачем влез? Зачем начал их поддевать, чтобы именно тебе они вызов прислали?
– Ну ты дурной или глухой? – возмутился Елисей. – Сколько раз повторять? Я уеду, а тебе еще служить тут. Ну и на хрена тебе опала? Тем более перед самой женитьбой?
– А тебя, значит, опала самого императора не пугает? – обиженно буркнул Ильико.
– Честно? – иронично поинтересовался Елисей. – Плевать мне на все опалы сразу. Запомни, братишка. Императоры приходят и уходят, а земля родная остается. И казаки от начала времен именно за землю родную дрались, а не за императоров. Так пращуры мои жили, и я так живу. Помнишь, я еще тогда, в самом начале всегда говорил, что дворянство, титулы мне нужны, как зайцу триппер? Сам знаешь, я ничего такого ни у кого не просил. Сами дали.
– Ну, ты и наглец, – растерянно покачал княжич головой.
– Какой есть, – развел парень руками. – Так что перестань дурью маяться и делом займись. Уж прости, но к свадьбе готовиться без меня будешь. А мне еще подарок вам искать.
– Надеюсь, на свадьбе ты все-таки будешь, – проворчал княжич с растерянной улыбкой.
– Какая свадьба без драки? А подраться я завсегда не против, – рассмеялся Елисей, поднимаясь.
– Угу, ты подерешься, а мне потом гостей хоронить, – поддел его Ильико.
– Да ладно, всех точно убивать не стану, – не остался парень в долгу и направился к дверям.
– Ты куда сейчас? – спросил ему вслед княжич.
– В город прокатиться хочу. Заодно и подарки вам погляжу. Как-никак, князь Буачидзе единственного сына женит! – закончил он, добавляя грузинского акцента и вскидывая указательный палец характерным жестом.
– Скоморох, – не удержавшись, расхохотался Ильико.
– Э-э, брат. Не все так просто. Запомни, пластуны всегда с шуткой живут, потому как в любую минуту жизнь их закончиться может, – наставительно ответил Елисей, выходя из кабинета.
Он действительно собирался в город. На встречу с полковником Юровским. Пока суд да дело, в одну из прошедших ночей парень успел провернуть очередную операцию по ликвидации найденного врага. Многие бы спросили, почему, имея фамилии и адреса, он не отправился туда сразу? Ответ на этот вопрос был прост. Елисей не хотел лишней крови и боялся ошибиться. Ему нужны были только жизни фигурантов. Убивать членов их семей, а тем более слуг, он не собирался.
Любим сообщил, что карета подана, и парень, прихватив очередной пакет с добытыми бумагами, отправился на встречу. Это уже начинало напоминать дурной детектив, но контрразведчик упрямо назначал встречи все в той же кофейне. Похоже, мысль парня о том, что данное заведение находится под плотным контролем службы, была правильной. К тому же сам полковник, судя по всему, был большим сладкоежкой и, назначая подобные встречи в этом заведении, прикрывал таким образом свою маленькую слабость.
Войдя в зал, Елисей не спеша осмотрелся и, увидев знакомую фигуру за все тем же столиком, направился к нему. Полковник, едва приметив в его руке пакет, подобрался и, бросив на парня взгляд, вопросительно выгнул бровь.
– Вы правильно поняли, сударь, – поздоровавшись, усмехнулся Елисей. – Я только счетных книг брать не стал. Уж больно много их и все тяжелые, – улыбнулся он, кладя пакет на угол стола.
– А вы рисковый человек, князь, – удивленно качнул полковник головой. – Я бы побоялся вот так открыто приносить сюда подобное.
– Вы это о чем? Какие бумаги? Господь с вами, сударь. Ничего не видел и даже в руках не держал, – сделав круглые глаза, тут же открестился Елисей от пакета.
– М-да, и нахальства вам не занимать, – усмехнулся в ответ контрразведчик.
– А как иначе-то, господин полковник? – развел Елисей руками. – Иной раз, чтобы «языка» из вражеского стана добыть, приходится на глазах у всего войска по нему ходить. Да еще и в чужую форму переодевшись. Тут без риска и нахальства никак.
– Неужто приходилось? – растерялся полковник.
«Знал бы ты, что в мой жизни бывало», – фыркнул про себя Елисей и, пожав плечами, ответил:
– Всякое делать приходилось.
– Александр писал, что вы с горцами с юных лет воевали. Похоже, он и малой доли истины мне не сообщил, – задумчиво протянул полковник, удивленно рассматривая парня.
– А он и сам далеко не все знает, – отмахнулся Елисей. – К слову сказать, благодарю вас, господин полковник, за помощь. Признаться, после той истории количество приглашений на балы и приемы даже увеличилось.
– Это и в наших интересах, – отмахнулся полковник. – Признаться, вы своей бурной деятельностью сумели так всколыхнуть это великосветское болото, что нам работать стало одно удовольствие.
– Это чего ж я такого сделал? – растерялся Елисей от такого захода. – Вроде морду никому не бил и даже в дуэли не участвовал. С чего суета?
– Ну как же? – развел полковник руками. – Княжич Буачидзе с вашим появлением принялся светские приемы посещать. А он мужчина видный, даром что без руки. Наоборот, это скорее ему в прибыток. Герой войны, да еще и служить продолжает. К тому же семейство родовитое, известное, а самое главное, весьма не бедное. Вот матроны наши и засуетились. А тут еще известие. Он жениться собрался.
– Так ведь это все для вашей службы только шум пустой, – продолжал недоумевать парень. – Всеми этими делами мамаши занимаются да свахи всякие.
– Так, да не так, – усмехнулся полковник. – У девиц на выданье не только мамаши, но и папаши имеются. А через кого те мамаши всю подноготную про интересных холостяков прознают? Вот и начинается суета в свете. А там, где суета да разговоры всякие, там и наши уши мелькают. К слову сказать, и вами, князь, в свете весьма интересуются. Особенно после того, как прознали, что вы вдовец. Не думали снова жениться?
– Да как-то не до того было, – растерянно буркнул Елисей, едва не почесав по привычке в затылке. – Я ж говорил, по делу сюда приехал. Да и не настолько я знатен, чтобы составить кому выгодную партию. Первый в роду дворянском.
– Все роды когда-то так начинались, – отмахнулся полковник. – Сие не суть важно. Зато вас при дворе генерал-губернатора Кавказа принимают, да к тому же у вас еще и дело свое имеется, да не одно. А значит, деньги не особо считаете. Только от казны на школу свою пять тысяч рублей дохода имеете.
– А вот про это не надо, – жестко оборвал его Елисей. – Все те деньги на обучение мальчишек идут. А дело то, поверьте, не дешевое. Лошади, оружие, боеприпас, прокорм, форма, вот и считайте, сколько на круг выходит.
– Да что ж вы так вскинулись, ваше сиятельство, – примирительно протянул полковник. – Я ж не в укор. Наоборот. Знаю, что из денег тех ни копейки себе не берете. Да и не в том дело. Главное-то, что они есть.
– Для кого главное? – угрюмо уточнил парень.
– А для тех же мамаш, у которых дочки на выданье, – усмехнулся контрразведчик.
– Не те это деньги, чтобы ради столь малого барыша огород городить, – с сомнением качнул парень головой.
– А оружие? А придумки ваши всякие, что уже и здесь, в столице изредка мелькать начали? Да еще и про продажу службе нашей револьверов переговоры ведете, – не унимался полковник.
– Что-то я не пойму, откуда им-то все это известно? – вдруг озадачился Елисей.
– Ну, – полковник скромно опустил взгляд и не спеша пригубил кофе.
– Ваша работа? – сообразил парень. – Ну и зачем? На кой мне такая известность?
– Не сердитесь, князь. Но те ниточки, что с Кавказа сюда потянулись, так просто не вытянуть было. Вот мы и решили вас вперед выставить.
– Решили на живца ловить? – прямо спросил Елисей, жестко глядя ему в глаза.
– Не без того, – вздохнул полковник.
– И как?
– Признаться, не очень. Вон, бумаги ваши куда больше пользы принесли. А с другой стороны, мы ведь и вам помогли. Без такой известности в свете вас бы не приняли. Даже несмотря на родство с князьями Буачидзе. Снобы там еще те.
– Тоже верно, – нехотя признал парень.
– Так что? Не станете сердиться? – чуть улыбаясь, поинтересовался полковник.
– Можно подумать, что вас это хоть как-то беспокоит, – фыркнул Елисей.
– Да бог вас пластунов знает. Осерчаете, и споткнусь я на ровном месте, шею себе свернув, – ловко поддел его контрразведчик.
– А вы шпоры не носите, – машинально посоветовал парень, и полковник, услышав его слова, от души рассмеялся.
– Браво, князь! Нет, честное слово, браво, – выдохнул он, утирая набежавшие от смеха слезы. – Давно так не веселился. Порадовали старика. Я ж, грешным делом, пытался вас на слове поймать. А вы вон как ловко вывернулись.
– Зря вы это, ваше высокоблагородие. Я ведь и вправду осерчать могу, – не принял его смеха Елисей. – Уж поверьте моему слову. Со мной дружить куда как выгоднее, чем ловить по-всякому.
– Господь с вами, князь. Это я так, разминаюсь, чтобы хватки не потерять, – тут же нашелся полковник. – Ну хотите, по всем правилам извинения принесу?
– Просто не делайте так больше, и закончим с этим, – вздохнул парень, жестом подзывая полового.

* * *

– У нас с тобой дилемма, – огорошил Ильико Елисея, едва тот переступил порог его кабинета.
– Чего опять? – моментально подобрался парень.
– Приглашения сразу на два приема в один день. Одно от графа Полонского, это товарищ министра по земледелию, и второе, от князя Тарханова. Знаешь, кто это? – лукаво прищурился княжич.
– Кажется, он всей контрразведкой ведает, – равнодушно пожал Елисей плечами.
– Неинтересно с тобой, – огорчился Ильико. – Уже и это узнать успел.
– Так я в его службу и хочу револьверы продать, – рассмеялся Елисей в ответ.
– Тогда спрашивать, куда именно поедем, думаю, и смысла нет? – хмыкнул Ильико.
– Я точно к князю. А ты сам решай, – развел Елисей руками. – Ежели у графа веселее, так и поезжай туда. Только узнай, где именно Танечка будет.
– Думаю, многие постараются сразу двух зайцев убить, – подумав, высказался Ильико. – Тут часто так бывает. Начинают у одних гулять, а после к другим едут. Но я, признаться, тоже хотел бы у князя побывать. Тут, к слову, два приглашения и каждое на два лица. Так что можешь пригласить с собой даму. И учти, у князя действительно высшее общество собирается. Да и приемы он не так часто устраивает. Так что ты прав. К нему, – решительно подытожил княжич.
– Ты вот что сделай, – чуть подумав, предложил Елисей. – Собирайся сейчас и поезжай к Лопухиным. Пригласи туда Танечку. Не важно, имеют они приглашение или нет. Главное, чтоб они видели, что и тебя туда зовут. И не одного. Покажи им, что ты не какой худородный, а в высшем обществе принят. Да и теперь, после сговора, вполне можешь с невестой на приеме быть. Карету возьмешь.
– А ты? – тут же отреагировал Ильико.
– Коляской обойдусь, – отмахнулся Елисей. – Тем более, сам знаешь, мне приглашать некого.
– Елене Всеславовне предложи, – ехидно посоветовал княжич. – Уж она точно не откажется. Да и вообще, пора бы уже и тебе интрижку с вдовушкой какой завести. Сидишь тут, словно бирюк.
– Ильико, сейчас в глаз дам, – смеясь, пообещал Елисей.
– Вот-вот, только и умеешь, что в глаз, – не сумел промолчать Ильико. – Но ежели серьезно, то тебе и вправду пора хоть что-то в этом направлении делать, а то уж и вопросы всякие стали мне задавать.
«Ага, похоже, полковник не соврал, и мамаши решили провести разведку боем», – усмехнулся про себя Елисей и, подумав, посоветовал:
– А ты им отвечай, что я все еще по своей погибшей жене траур держу. Потому и не танцую, и интрижек с женщинами не завожу.
– Не хотел бы я имя сестры в это впутывать, – посмурнел Ильико.
– А кто сказал, что я шучу? – спросил Елисей, глядя ему в глаза. – Я Нино всей душой люблю. И помнить ее до самой смерти стану. Что уж там дальше будет, одному богу известно, но ее не забуду.
– Хорошо. Так и скажу, – решительно кивнул княжич. – Так что решим?
– А чего тут решать? – не понял Елисей. – Езжай к Лопухиным, сговаривайся, а я пошел черкеску свою проверять.
– Да проверено уже все, – отмахнулся Ильико. – Я как эти приглашения получил, сразу велел все готовить начать. Знал, что хоть куда, но поедем.
– Благодарствую, – кивнул парень. – Теперь главное, чтобы хоть один из нужных нам людей там оказался. А лучше сразу двое.
– Не разорвешься? – тут же поддел его Ильико.
– От дурень, – фыркнул Елисей. – Я ж адреса их с самого начала имею. Мне рожи их нужны, чтобы ошибки не допустить.
– К слову, ты костюм себе приличный пошить не желаешь? – вдруг сменил тему Ильико. – А то ходишь в одной черкеске по всем приемам, словно на войну собрался.
– Нет, костюм не хочу. А вот еще пару таких черкесок пошить не мешало бы, – задумчиво кинул парень. – Да и сапоги новые справить тоже нужно.
– Вот и займись, – сварливо посоветовал княжич. – А то меня все ругал, что я из-за руки смущаюсь, а сам словно оборванец ходишь. Князь, как-никак.
– Ладно. Согласен. Тогда пошли оба собираться. Ты к Лопухиным, а меня у толковой швейни высадишь. Знаешь такую?
– Лучшая швейня на Невском, – вздохнул Ильико. – Только там вечно очередь.
– Так. Стоп, – резко остановил его Елисей. – Знаешь, где в городе имеются еврейские пошивочные?
– За Гостиным двором, на Садовой линии, – растерянно ответил Ильико. – Ты чего задумал опять?
– Как думаешь, на одежде написано, кто ее пошил, ежели она сшита ладно?
– Нет, конечно.
– Так чего тогда себе голову дурить? Поехали, – решительно скомандовал Елисей.
Спустя полчаса они не спеша катили в нужную сторону. Высадив Елисея на Невском, Ильико покатил к своей невесте, а парень, быстро осмотревшись, направился по нужной улице, высматривая вывески. Почти на самом углу перед переходом к Апраксину двору он приметил нужную мастерскую и, поднявшись на две ступени, вошел в ателье. Вышедший ему навстречу пожилой еврей, едва увидев казака, насторожился и встал так, чтобы оказаться между парнем и проходом во внутренние помещения мастерской.
– Шалом, хозяин, – пряча усмешку, поздоровался Елисей, осматриваясь.
– День добрый, сударь, – пролепетал мастер, удивленно хлопая глазами. – Чем могу служить?
– Доброй работой, мастер. За деньгами не постою, но за работу и качество материала спрошу крепко, – решительно заявил Елисей, решив сразу обозначить свои требования.
– И что именно вы желаете построить? – теребя в руках какой-то лоскут, осторожно уточнил портной.
– Черкески. Вот такие. Три штуки, – принялся перечислять парень, тыча в самого себя пальцем. – К ним штаны, рубахи шелковые, исподнее, тоже из шелка.
– Черкеска, я так понимаю, суконная, – близоруко прищурившись, уточнил мастер, внимательно рассматривая непривычную одежду.
– Правильно понимаете, уважаемый. Так что, найдется у вас сукно доброе?
– Сейчас принесу образцы, сами и посмотрите, – вздохнул портной.
– Вы не поняли, уважаемый. Сукно должно быть не просто добрым. Оно должно быть лучшим, – чуть надавил Елисей. – И мне плевать, откуда оно и как в город попало. То уж твои проблемы. Мне одежда нужна.
Чуть вздрогнув, портной бросил быстрый взгляд куда-то в сторону, и Елисей усмехнулся про себя: «Угадал».
Судя по реакции, мастер иногда позволял себе приобретать контрабандный товар, пошивая из него лучшие костюмы. Словно в ответ на мысли парня, из пошивочной раздался стрекот швейной машинки. Удивленно хмыкнув, Елисей заглянул мастеру через плечо и, не удержавшись, поинтересовался:
– Машинка у вас немецкая или кавказская?
– Вы разбираетесь в подобный вещах, сударь? – растерялся портной.
– У меня с товарищами своя железоделательная мастерская на Кавказе имеется, вот в ней мы такие машинки для шитья и делаем. Дозвольте глянуть, – ради приличия спросил Елисей, отодвигая мастера с дороги и проходя в пошивочную.
За машинкой сидела юная девушка, судя по всему, дочка или близкая родственница мастера. Увидев казака, она замерла и испуганно покосилась на портного.
– День добрый, сударыня. Дозвольте машинку глянуть, – с ходу произнес Елисей, отодвигая материю, которую она сшивала. – О, наша, – весело улыбнулся он. – Как работает? Не ломалась?
– Нет, только когда ручку крутишь, что-то постукивать начало, – окончательно растерявшись, тихо ответила швея.
– А ну, – решительно отодвигая ее, хмыкнул Елисей и, ловко сняв верхнюю крышку, заглянул в механизм, чуть покачивая рукоять привода. – Ага! Вон чего. Винт выкрутился и за стенку цепляет. Отвертка в доме найдется?
Окончательно сбитый с толку, мастер достал с полки какую-то коробочку и, протянув ее парню, чуть заикаясь, добавил:
– Все, что имеем, сударь.
– Не бойся, мастер. Как новая будет, – подмигнул ему Елисей и, сдвинув крышку коробки, достал отвертку.
Быстро затянув винт, он вернул крышку на место и, убирая инструмент, скомандовал:
– Ну-ка, красавица, проведи строчку, попробуй.
Ничего не понимающая девушка покорно заправила нить и, прижав лапкой очередную часть какого-то костюма, принялась крутить ручку.
«Пора на ножной привод переходить», – машинально отметил про себя Елисей, следя за ее ловкими руками.
– Ну как? – спросил он, когда швея закончила строчку.
– Прекрасно. И шить ровнее стала, и не цепляет, – робко улыбнулась девушка.
– От и добре, – улыбнулся Елисей в ответ и, повернувшись к мастеру, вернулся к теме разговора. – Так что, уважаемый? Найдешь сукно такое, чтоб не стыдно было на княжеском приеме в нем показаться?
– Найду, – вздохнув, словно топиться собрался, кивнул портной. – Но сразу сказать должен, сударь, цена там будет не маленькой.
– Сказано ж было, за ценой не постою, – отмахнулся Елисей. – И еще. Видишь, как эта черкеска сидит?
– Изрядно сидит, сударь, – истово кивнул мастер, подходя поближе.
– Вот и твои не хуже сидеть должны. Сумеешь?
– Таких одежд мне ранее строить не доводилось, сударь. Хотя с виду работа не особо сложная. Мне б такую черкеску, для образца, на время, пока шить стану, чтобы не ошибиться где, – задумчиво вздохнул мастер.
– Держи, – понимающе усмехнулся Елисей, доставая из кожаной сумки свою старую черкеску из черного сукна. – И вот еще. Газыри видишь? Где тут у вас мастер ювелир имеется, чтобы из серебра такие заказать? Ну и сапожник еще нужен, раз уж к слову пришлось.
– Дозвольте, сударь, я для начала мерки сниму, а после уж Сарочка вас к нужным людям и проводит, – спросил мастер, то и дело, скашивая взгляд на кобуру с пистолетом.
– Добре, работай, – кивнул Елисей, вскидывая руки в стороны.
Мастер ловко снял мерки, которые молодая швея старательно записала на отдельный листок бумаги, после чего портной, разложив полученную черкеску на столе, принялся рассматривать ее со всех сторон.
– Что скажешь, уважаемый? – прервал его медитацию Елисей. – Получится?
– Получится, сударь. Не извольте сомневаться. Вот только надо бы за сукно малость вперед, – решившись, попросил он аванс.
– Сколько? – деловито осведомился парень, доставая из кармана портянки, которые тут заменяли деньги.
– Сейчас только на покупку сукна, – засуетился портной, увидев изрядную сумму в руках у этого странного казака.
– Да понял я, понял. Сколько? – пожал Елисей плечами.
– Десять рублей, – назвал портной цифру, зажмурившись от собственной наглости.
Цена и вправду была высокой, но Елисей мог себе это позволить. К тому же Ильико сказал правду. Ему, как человеку титулованному, невместно было носить одно и то же и в пир, и в мир, и в добрые люди. Пусть одежда будет однотипная, но сменная. А раз так, то и скупиться тут не пристало. Выложив на стол названную сумму, парень хозяйственно прибрал оставшиеся деньги в карман и, вертя в пальцах газыри, вынутые из старой черкески для образца, спросил:
– Как быстро управишься?
– Через неделю все готово будет, сударь. Не извольте беспокоиться, – заверил его мастер решительно.
– Добре. Но учти, уважаемый, мне не деньги, мне товар надобен, так что смотри. Не подведи с сукном. А вздумаешь юлить, не обессудь. По миру пущу. Слово тебе в том казацкое даю.
– Все исполню, сударь, довольны останетесь, – прижимая ладони к груди, истово пообещал мастер.
– Ну, дай-то бог, – кивнул Елисей, приметив уже стоящую у двери швею.

* * *

Дом князя Тарханова стоял на углу Невского и Мойки, фасадом на реку. Так что все приехавшие на прием были вынуждены отпускать экипажи и идти к крыльцу пешком. Там их и встречали мажордом со слугами. Легко соскочив на землю, Елисей напомнил Любиму, чтобы тот ждал его в трактире Гостиного двора, и, подойдя к мажордому, молча протянул ему приглашение.
– Как прикажете доложить, сударь? – уточнил тот, с интересом разглядывая парня.
– Князь Халзанов. Есаул казачьего воинства с Кавказа, – ответил Елисей так, что мажордом невольно подтянулся и, вежливо поклонившись, распахнул дверь, все так же негромко пояснив:
– По лестнице, на второй этаж и по правую руку в зал. Ежели чего пожелаете, любому из слуг велите, тотчас доставят. Напитки уже в зале стоят, как войдете, так по левую руку и будут столы.
– Благодарствую, любезный, – не остался в долгу Елисей и, войдя в широкий холл, снял папаху, за которой тут же потянулся очередной слуга.
Отдав ему головной убор, парень глянул на себя в зеркало и, поправив кинжал на поясе, легко взбежал по лестнице. Замечая по пути знакомые лица, он вежливо здоровался, чуть улыбаясь. Настроение было приподнятым. Как сказал Ильико, приглашение на прием в такое общество само по себе означало, что им заинтересовались и принимают в свете. Как ни крути, а общество тут сословное и подобные нюансы следует учитывать.
«Как же просто обычным казаком было. Нет, втянули в это болото», – грустно усмехнулся про себя Елисей, раскланиваясь с каким-то титулованным семейством. Три девицы-кубышки и недоросль прыщавый при надутом папаше и такой же напыжившейся маменьке.
Пройдя в зал, Елисей не спеша осмотрелся, отступив к стене и убедившись, что большую часть находившихся тут физиономий он уже видел, с сомнением покосился в сторону столов с напитками и закусками. До официального начала мероприятия было еще несколько минут. Приезжать раньше чем за четверть часа здесь считалось моветоном, но и опаздывать не стоило. Могли счесть неуважением к хозяевам. Так что до выхода князя с семейством себя предстояло чем-то занять.
Прихватив с подноса бокал красного вина. Елисей пригубил напиток и, покатав его во рту, едва не скривился. Очередная иностранная кислятина. Сам к вину вообще был равнодушен, но если приходилось выпивать, то предпочитал полусладкие вина. Именно такие ему привозили из подвалов тестя. А вообще, по-настоящему он распробовал грузинское вино, именно оказавшись в этом мире. В прежней жизни все, что ему попадалось, был просто промышленный шмурдяк.
С бокалом в руке он не спеша двигался по периметру зала, здороваясь с гостями и перекидываясь с некоторыми несколькими ничего не значащими фразами. Только однажды парню пришлось задержаться. В разговор с ним вступила та самая пара офицеров, что были секундантами баронессы на прогремевшей дуэли.
– Вы сегодня в одиночестве, князь? – поинтересовался подпоручик, щелкнув каблуками.
– Ильико за невестой поехал, – вежливо улыбнулся Елисей.
– Значит, княжич Буачидзе тоже будет? – уточнил его приятель ротмистр.
– Конечно. Приглашения были присланы нам обоим, – пожал парень плечами.
– А что же вы графиню с собой не взяли? – аккуратно поддел его подпоручик.
– А графиня женщина свободная и сама может решать, куда ехать, – нейтрально отозвался Елисей.
– Вот как? А мы, грешным делом, подумали, что вы с ней весьма близки. Уж очень вы с князем Мышкиным ее опекали, – ехидно пояснил ротмистр.
– Зря вы так подумали, господа. Князь Мышкин участвовал в том деле лишь ради того, чтобы все правила кодекса были соблюдены до последней запятой. И тому порука его честь. Я же только помогал ему в сем благородном деле. Как-никак, дамы дуэлировать собирались.
– А верно ли говорят, что вы на Кавказе князю жизнь спасли? – сменил подпоручик тему.
– Имел такую честь, – не стал отпираться Елисей, помня, что Мышкин сам ту историю регулярно рассказывал.
– И как это было? – тут же заинтересовался ротмистр.
– Быстро и кроваво, – отмахнулся Елисей. – Вы уж простите великодушно, господа, но у меня подобных историй рассказывать устанешь. Там уже сколько лет война идет. Так что захват человека дело, можно сказать, обычное.
– Так уж и обычное, – с сомнением протянул подпоручик.
– Уж поверьте на слово. Историю с графом Самсоновым слышали?
– Ну как же, обязательно! – дружно закивали офицеры.
– Вот вам и ответ. Просто в столице становится известно только о титулованных особах, а офицеров или купцов всяких людоловы часто таскают. Да и на станицы с деревнями налеты случаются. Потому их и в плен никто не берет. Сразу в расход пускают.
– Скажите, князь. А верно ли, что вы запросто в подкинутый пятак из револьвера попасть можете? – последовал новый вопрос.
– То штука нехитрая. Навык просто нужен, – небрежно хмыкнул Елисей.
– Что, вот так, запросто, пулей в летящий пятак? – не поверил ротмистр.
– Тут только свет добрый нужен и оружие знакомое, – коротко пояснил парень.
– Выходит, это вы графиню научили, как правильно на дуэли стрелять? – вдруг последовал вопрос.
– Ну, графиня, как я знаю, и сама стрелять неплохо умеет. А учить… так у меня на то и времени толком не было. Вам ли, господа, не знать, что навык в стрельбе так просто не появится. Тут практика нужна.
Быстро переглянувшись, офицеры нехотя кивнули, понимая, что парень прав. Без долгой практики все советы будут пустым звуком. Бросив очередной взгляд в сторону входных дверей, Елисей с облегчением увидел родича с невестой и, извинившись, поспешил им навстречу. Ильико с Татьяной выглядели довольными и просто лучились счастьем. Приметив припухшие губы обоих, Елисей едва сдержался, чтобы не заржать в голос, и, подойдя, вздохнул, подпустив в голос сиротства:
– Совести у вас нет, государи мои.
– Чего это вдруг? – возмутился Ильико, с подозрением рассматривая родича. О его розыгрышах он не забывал, так что в возмущение парня ничуть не поверил.
– Да я уж устал вас дожидаться. Стою один, позабыт, позаброшен, – застонал Елисей, скорчив скорбную физиономию.
– Да ну тебя, скоморох, – отмахнулся княжич, рассмеявшись. – Не обращай на него внимания, душа моя, – повернулся он к невесте. – Ему лишь бы позубоскалить. Иной раз с серьезным лицом такое рассказывает, что хоть святых выноси. Живот от смеха надорвешь.
– А тебе с того плохо, – негромко рассмеялся Елисей. – Говорил ведь, с шуткой и жить легче.
– Князь, – вдруг вступила в разговор Татьяна. – Я все спросить вас хотела. Только обещайте ответить честно и не шутить, – попросила она, настороженно глядя парню у глаза.
– Обещаю, сударыня, – подобравшись, кивнул парень.
– Признайтесь, сударь, барона с его другом у вас в доме, вы… – она запнулась, пытаясь подобрать слово.
– Я их не убивал, сударыня, – тихо вздохнул Елисей. – Случай. Судьба. Кисмет, как у нас на Кавказе говорят. Выбирайте любое слово, на свой вкус. И каждое верным окажется.
– Похоже, и вправду судьба, – вздохнула девушка с заметным облегчением.
– В толк не возьму, вам-то что за дело до того барона. Или это случайно вам какие планы разрушило? – спросил Елисей, жестко глядя на нее.
– Елисей! – попытался одернуть его княжич.
– Не сейчас, брат. Вопросы эти не с пустого места возникли, – прошипел парень в ответ. – Так что скажете, сударыня?
– Папенька велели мне с вами поговорить и точно узнать, как там что было. Сказал, вы при нем грозились барона убить, – покраснев, смущенно пролепетала Татьяна.
– Грозил. Да только не убить, а на дуэль вызвать, – спокойно кивнул Елисей. – Мне счастье брата важнее десятка таких баронов. Я уж тогда знал, что Ильико вас больше жизни любит. Да и вы к нему не равнодушны. Вот и решил надавить на папеньку вашего, чтоб согласия на ваш брак добиться.
Слушая его, Ильико все больше впадал в шок от услышанного. Под конец его глаза, и так большие, напоминали чайные блюдца. Татьяна, снова зардевшись, бросила на жениха короткий влюбленный взгляд и, покрепче вцепившись в его локоть, тихо спросила:
– Вы всегда такой решительный, когда дело ваших близких касается?
– Уж поверьте, Танечка. Жених ваш похлеще будет, – усмехнулся Елисей.
– Кто? Ильико? – удивленно ахнула девушка, растерянно глядя на жениха.
– Мы, сударыня, с Кавказа. У нас за родичей горой стоять в крови, – коротко пояснил Елисей, улыбнувшись ей.
– Как я поняла, вы на сестре Ильико женаты были. Выходит, родство у вас не кровное, – не унималась Татьяна.
– По нашим меркам, это близкое родство, сударыня. Потому я и взял на себя смелость в дела брата нос сунуть. Знаю, случись чего, он так же за меня встанет. На Кавказе иначе не прожить.
– Но ведь он тут, а вы там жить собираетесь. Ильико рассказывал.
– И что? Весточку пошлю, сорвется, соколом полетит, – уверенно заявил Елисей.
Девушка снова повернулась к жениху, и тот, заметив ее вопросительный взгляд, только решительно кивнул, подтверждая слова парня. Потом, помолчав, княжич чуть отстранился от невесты и, развернувшись к ней всем телом, твердо добавил:
– Елисей прав, душа моя. На Кавказе иначе не прожить. Да и не стану я от родича отказываться, если он не кровный. Я Елисею жизнью обязан. Дважды.
– Ох, господи! – ахнула девушка. – Как это? Ты не сказывал.
– Разговора за то не было, а сейчас не время, – вклинился Елисей. – Вот свадьбу сыграем, а там и будете разговоры вечерами вести. Благо времени на то в достатке будет.
– И то верно, душа моя, – согласился с ним Ильико. – К слову придется, все тебе расскажу, – пообещал он, оглядывая зал.
– Я твое обещание запомнила, – многозначительно произнесла Татьяна, глядя на него очень серьезно.
Как оказалось, насторожился княжич не просто так. В зал вошла чета Тархановых в сопровождении всех взрослых детей. Две дочери примерно семнадцати и девятнадцати лет. И именно младшая чем-то привлекла внимание Елисея. То ли озорным, смелым взглядом, а то ли странной, какой-то экзотической красотой. Высокие скулы, большие, миндалевидные глаза, тонкий, чуть вздернутый носик и мягкие губы, уголки которых чуть поднимались вверх. Казалось, что девушка прячет улыбку.
– В кого это та девушка так на восточную красавицу похожа? Отец с матерью вроде обычные, хоть и чернявые, – еле слышно спросил Елисей у княжича, но Татьяна все равно услышала и успела ответить первой.
– В бабку она пошла. Тархановы род древний, но изначально от татар пошел. Вот в каждом поколении кто-то один таким у них и выходит. А еще говорят, что она настоящая дикарка. На конях верхом словно мужчина ездит, охоту любит, стреляет, словно офицер гусарский.
– Настоящая казачка, – тихо рассмеялся Елисей.
Князь Тарханов произнес короткую речь, потом пригласил всех гостей веселиться и чувствовать себя, как дома. После чего, подхватив супругу под руку, князь принялся обходить гостей, приветствуя глав семей и отпуская комплименты их спутницам. Родичи подхватили девушку и отошли обратно к стене. Теперь, по правилам, нужно было дождаться, когда хозяева завершат этот круг почета и только тогда начинать веселиться. Хотя особого веселья Елисей на этих приемах не наблюдал.
Они принялись перебрасываться пустыми фразами, попутно кивая случайным знакомым. Елисей, чтобы заполнить паузу, рассказал анекдот, подходящий к обстановке, вызвав очередной взрыв смеха и привлекая к себе внимание остальных. Воспользовавшись моментом, парень напомнил родичу, для чего именно они сюда явились. Кивнув, Ильико принялся то и дело оглядывать зал.
Хозяева дома, наконец, добрались до их стены, и князь Тарханов, улыбнувшись Ильико, поинтересовался:
– Князь, вижу, вы решили посетить нас со своей красавицей невестой. Рад за вас обоих.
– Благодарю, ваше сиятельство, – склонил Ильико голову. – Позвольте вам представить моего родича, князя Халзанова, – указал он на Елисея.
– Так вот вы какой, казачий князь, – повернулся Тарханов к парню. – Весьма рад знакомству. Признаться, я надеялся, что вы примете наше приглашение. Я могу рассчитывать на толику вашего времени?
– К вашим услугам, ваше сиятельство, – коротко кивнул Елисей.
– Тогда чуть позже. Вас пригласят, князь, – пообещал хозяин дома и, поклонившись, направился дальше.

* * *

– Князь, а правда, что вы ловко стрелять умеете?
Это было первым, что услышал Елисей, едва выйдя в коридор в поисках уборной. По привычке сделав шаг в сторону и, развернувшись лицом к вопрошавшему, парень с удивлением увидел младшую княжну Тарханову, выскользнувшую из-за плотной занавеси.
– Это, сударыня, многие умеют, – дипломатично отозвался он, удивленно оглядывая коридор. – Это у вас там потайной ход или специальная комната для подслушивания? – пряча улыбку, поинтересовался он, кивая на занавес.
– Там коридор для слуг, что в зал всякое приносят, – отмахнулась девушка. – А правда ли, что вы за жену свою убитую отряд разбойников сгубили?
– На Кавказе принято за кровь кровью виру брать, – спокойно отозвался парень. – Позвольте спросить, а вам сие откуда известно?
– Отец рассказал, – чуть смутившись, призналась девчонка. – Он иногда матушке всякие такие истории рассказывает, а я подслушала, – покраснев, добавила она.
– Ох, не доведет вас такое любопытство до добра, – усмехнулся Елисей, делая титанические усилия над собой, чтобы не расхохотаться. – Папенька прознает, точно выпорет.
– Ай, он только грозится, – отмахнулась девчонка, разом повеселев. – Еще ни разу и пальцем не тронул.
– Прошу меня извинить, сударыня, но я вынужден отлучиться ненадолго, – извинился Елисей, чувствуя, что выпитое вино вот-вот прорвется наружу, и, не дожидаясь ее ответа, поспешил в нужную сторону.
Оправившись и переведя дух, он вышел в коридор и с удивлением увидел все ту же девицу на том же месте.
– Не любите танцевать, сударыня? – поинтересовался он, подходя к ней.
– Скучные теперь танцы, – фыркнула девчонка. – Поклон, поворот, пируэт, и опять поклон, – перечислила она, явно кого-то копируя. – Ни силы, ни азарта нет. А верно рассказывают, что вы с саблями танцевать мастер?
– Только не с саблями, а с шашками. Но на худой конец можно и сабли взять, – усмехнулся парень.
– А покажите, – вдруг попросила девчонка.
– Господь с вами, сударыня. Для таких танцев и оружие нужно, и музыка подходящая, – быстро отговорился Елисей. – Да и не к месту тут такой танец будет. Народ вон все больше солидный собрался.
– Вот всегда так, – возмущенно фыркнула девушка.
– Что тебе опять не так, егоза? – послышался грозный вопрос, и из-за занавеси вышел сам хозяин дома. – Так и знал, что ты через этот коридор за гостями следить станешь. – Уж простите ее, князь. Ну, никакого сладу с девчонкой нет. Ей бы парнем родиться, – удрученно вздохнул князь Тарханов. – Где ж это видано, чтоб девка стреляла не хуже гвардейского офицера, да верхом, словно парень, скакала. А тут еще удумала научиться саблей владеть.
Ума не приложу, что с ней делать, – пожаловался он, но при этом глаза его блеснули гордостью за непоседу.
– Ну, в успокоение вам скажу, что казачки все и стрелять, и верхом скакать, и шашкой рубиться умеют, – пришел ему на помощь Елисей. – В наших краях иначе не выжить. Бабка моя, царствие ей небесное, из пистолетов кремневых абреков стреляла, и ничего. То не страшно, что умеет. Главное, чтобы в семье место свое знала, – закончил он, бросив на девушку многозначительный взгляд. – Как ни крути, а в семье завсегда муж старший. А уж дом да дети с хозяйством на жене лежат. И не важно, чье то хозяйство, крестьянское или княжеское.
– Вот еще, – фыркнула девчонка. – Я сама решать все стану.
– Не зарекайтесь, сударыня, – качнул Елисей чубом. – Это тут, в столице, вам вольно гулять, как пожелаете. А в наших краях, без охраны, разом в гареме османском окажетесь. Да и уклад у нас другой. Старый, что еще от пращуров остался.
– И что, без уклада того никак? – удивленно уточнила девчонка.
– Нет. Без него не выжить, – твердо ответил парень, глядя ей в глаза.
– Ты слушай, слушай, что тебе умный человек говорит. Это не мое занудство, – князь явно поддел дочку, она начала заливаться краской. – Ну да ладно. Ступай к гостям, егоза. Нам с князем поговорить надо, – вздохнул Тарханов, мученически вздохнув.
– Про тот револьвер? Ой! – проболталась и тут же прикусила язычок девушка.
– Опять подслушивала! – буйволом взревел князь. – Точно выпорю!
– Ой, папенька, прости, прости, – залепетала девчонка и, ужом ввинтившись за занавес, испарилась.
– Вот ведь наказание, прости господи, – удрученно вздохнул князь. – Иной раз и вправду думаю, что подшутил надо мной Господь, заместо сына вот эдакое чудо явив.
– Влюбится, угомонится, – понимающе усмехнулся Елисей. – Правда, тут другая беда всплыть может, – многозначительно намекнул он. – Но ежели вовремя замуж отдать, то глядишь, и пронесет.
– Ваши б слова, князь, да богу в уши, – отмахнулся обреченно Тарханов. – Но пойдемте. Нам и вправду многое обсудить надо.
Хозяин завел Елисея в небольшую гостиную, куда слуга моментально принес вина и фруктов. Присев в кресло, хозяин жестом указал гостю на второе кресло и, разлив вино по бокалам, негромко спросил:
– Чем я занимаюсь, вы думаю, и так уже знаете? Елисей только кивнул, внимательно его слушая.
– По отчетам полковника Тимофеева знаю, что вы ему много помощи оказали, и он в ответ просил о помощи своего приятеля и однокашника, полковника Юровского. Сработали вы, признаюсь, мастерски. Полиция по сию пору ничего найти не может. Сказать по правде, удивлен. Хоть и многое слышал о настоящих пластунах, но такого не ожидал. Да и сами вы, князь, человек весьма интересный. И пластун, и оружейник, и изобретатель. А откуда что взялось, непонятно. Про болезнь вашу знаю. Читал отчет. Однако, чтобы подобные штуки придумывать, нужно хоть чему-то учиться. А вот про учебу вашу служба моя так ничего узнать и не смогла. Вот и получается, что на первый взгляд вроде с вами все понятно. Родовой казак, что в мор сиротой остался. А ежели присмотреться, так все совсем не так и просто. Так кто ж вы такой, князь? – вдруг задал Тарханов прямой вопрос.
– Родовой казак, что родине своей служит, как и многие поколения пращуров его служили, – спокойно ответил Елисей после секундного молчания. – Или у вашей службы иные сведения имеются?
– Чего нет, того нет, – понимающе усмехнулся князь. – В том, что вы именно империи служите, у меня сомнений не вызывает. Но вот кто вы такой, меня, признаться, беспокоит.
– С чего бы? Что вам за дело до того? – пожал парень плечами. – Ваше дело – внешних врагов ловить. А уж кто, откуда взялся, дело десятое. Тем более что этот кто-то империи ничем не угрожает. Впрочем, ежели вы считаете, что помощь моя службе вашей лишняя, то и говорить не о чем. Отпишите полковнику Тимофееву, и дело с концом.
– А вот тут вы как раз и ошиблись, – оживился князь. – Помощь ваша нам весьма даже нужна. Тот же револьвер ваш взять. Сравнивали мы оружие ваше с образцами иностранными. И знаете, что самое удивительное? Ваши куда как надежнее оказались. А тут еще слух прошел, что вы пистолет какой-то многозарядный придумали. Вот я и задумался, откуда познания такие у простого казачка?
– Ну, думать не как все я всегда умел, – развел Елисей руками. – А ежели откровенно, то и сам не всегда понимаю, откуда что берется. Вот смотришь на какую-то вещь и понимаешь, что сам бы сделал совсем иначе. Туда рычажок, сюда тягу, а вон туда привод, глядишь, и новый механизм получился. Я ведь не за все, что придумал, берусь. На иные вещи, сам понимаю, знаний не хватает. Вроде общая идея есть, а начнешь по кусочкам разбирать и понимаешь, что не станет работать.
– Однако, – удивленно качнул князь головой. – Ну да бог с ним. У меня вот какой вопрос к вам имеется. Как быстро вы сможете службу мою револьверами своими обеспечить, и в какую цену мне это встанет?
– Ежели от ста штук и больше, то со всеми запасами и набором для чистки и перекрутки патронов по семи рублей за штуку встанет. Дешевле, простите, не могу. Ну, а ежели меньше сотни, то по девяти рублей обойдется. В лавке такой ствол за червонец уходит. Господа офицеры да купцы распробовали, теперь только успевай собирать.
– Знаю, – вздохнул князь. – Что ж. Это еще по-божески выходит.
– А по чем, позвольте спросить, вам иностранные образцы предлагают? – не сдержал Елисей любопытства.
– От двенадцати и выше. От страны зависит, – отмахнулся Тарханов.
– Взяли бы вы в оборот этих негоциантов, да потрясли как следует. Глядишь, чего интересного и выпадет, – зло усмехнулся парень.
– Там и трясти не надо, – презрительно усмехнулся князь. – И так всем известно, чьи интересы двигают. Благо у меня от его величества на подобные действия полный карт-бланш имеется. Вот и решил нашим, имперским оружием людей своих вооружить.
– Мне бы, ваше сиятельство, сталей пружинных найти, я б тогда специально для вашей службы куда как серьезное оружие сделал, – забросил Елисей удочку. – Про пистолет многозарядный вам ведь не лгали. Он у меня дома сейчас лежит. Десять выстрелов подряд. А для скрытного ношения можно еще меньше сделать. Выстрелов на восемь. Вот и представьте. Плоский, не особо тяжелый, и восемь выстрелов подряд.
– В нашем деле стрельба последний аргумент, – задумчиво проворчал князь. – Нам фигуранты живыми требуются. Но мысль интересная. Подумать надо, – закончил он, ни от чего не отказываясь сразу. – Вы, князь, все это правильно опишите, и записку ту через полковника Юровского мне передайте. Подумаем, посмотрим, что сделать можно. Оружие толковое, не только нашей службе требуется. И не всегда его надо в армию предлагать, – многозначительно добавил он.
– Через ГАУ уйдет, – еле слышно закончил Елисей, кивая.
– Ну вот. Похоже, общение с полковником Тимофеевым вам даром не прошло. Уже правильно понимать и мыслить стали, – одобрительно усмехнулся князь. – А главное, молчать умеете. В нашем деле это, пожалуй, самое главное.
«Угу, поучи свою бабу щи варить», – фыркнул про себя Елисей, согласно кивая в такт словам собеседника.
– Так что там по срокам? – вернулся князь к теме разговора.
– Ну, думаю, в полгода уложимся, – делая вид, что обдумывает, ответил парень.
На самом деле, он давно уже все просчитал и дал письменную команду своим товарищам начать изготовление револьверов. Отправил письмо перед отъездом. В любом случае револьверы бы не залежались. Они действительно начали приобретать популярность. Во всяком случае, казаки покупали их с удовольствием. А подобный срок Елисей обозначил специально, чтобы случайно не выдать, что готовился к этому разговору. Такие знания для князя были бы лишними.
– Что ж. Это вполне приемлемо, – подумав, кивнул Тарханов. – Вы когда обратно на Кавказ собираетесь?
– Ну, теперь уж как свадьбу княжича отгуляем, – усмехнулся Елисей. – Отец скоро приехать должен.
– Это хорошо, – помолчав, вздохнул князь. – Я к чему это спросил. Мне тут слух донесли, что некто задумал на семью мою покушение, – на скулах Тарханова заиграли желваки. – За себя-то я не боюсь. Благо личные дела все в полном порядке, и по службе уж преемника себе нашел. А вот за девочек беспокоюсь.
Он замолчал, насупившись и явно пытаясь подобрать нужные слова.
«А у мужика причиндалы стальные. Семье угрожают, а он прием устроил», – подумал Елисей.
– В доме охрана имеется? – спросил он, чтобы хоть немного отвлечь собеседника от тяжких раздумий.
– Да, тут все в порядке, – отмахнулся князь. – Я просить вас хотел, Елисей Григорьевич. По отчетам знаю, что вы во всяких хитрых обстоятельствах ловки. Так вот, ежели что. Ежели кого из девочек схватят, чтоб на меня давить, могу я на помощь вашу рассчитывать?
– Только весточку пришлите, ваше сиятельство, – решительно кивнул парень. – Уж поверьте. Найду, чем злодеев удивить. Не сомневайтесь.
– Спаси Христос, Елисей Григорьевич, – поблагодарил князь с заметным облегчением. – А за договор на револьверы не беспокойтесь. Вашим оружием службу вооружать стану.
– А я и не сомневался, – улыбнулся Елисей. – Свое, посконное, оно всегда и ближе, и надежнее.

* * *

Сидя в кресле и бездумно глядя в окно, Елисей прокручивал в памяти свой разговор с князем Тархановым, пытаясь понять, что именно его так напрягает. На первый взгляд, все вроде прошло прекрасно. Человек, управлявший контрразведкой, решил проявить здоровое любопытство и лично пообщаться с тем, кто так часто помогал его службе. Но потом, когда тема сменилась, началось что-то странное.
Чего только стоит это его признание об угрозе и просьба о помощи. Надо отдать князю должное. Нужно иметь характер, чтобы вот так, прямо попросить малознакомого человека о чем-то. Точнее, признаться в том, что сам не уверен в том, что сможешь решить возникшую проблему. И именно этот момент больше всего Елисея насторожил. Уж для такого человека, как князь Тарханов, устранить проблему превентивно не вопрос.
«Или я снова что-то путаю, и здесь так не действуют? – подумал парень, вертя в пальцах винтовочный патрон. – А ведь и верно. Подобные меры тут не в чести. К тому же вполне возможно, что все эти угрозы, как он сам выразился, только слухи. Возможно такое? Почему бы и нет? Подобный слух заставит человека нервничать, дергаться и делать ошибки. А ошибка человека на подобной должности это считай ошибка всей службы. Ко всему прочему, как сказал сам князь, он во многом в этом деле не уверен. В том смысле, что слухи могут быть ложными. Хотя, если вспомнить, как забугорные друзья используют слухи и сплетни в своих целях, это вполне может оказаться продуманной дезой, под которой они попробуют провернуть что-то совсем другое. Но гадать можно до бесконечности. Слишком мало нужной информации».
Вздохнув, Елисей поднялся и, пройдясь по комнате, чуть улыбнулся, вспомнив озорную моську юной княжны и то, как она с притворным ужасом пискнула: «Папенька, прости, прости». Знала, паразитка, что князь не может на нее долго сердиться. Вспомнив взгляд ее раскосых серых глаз, парень снова усмехнулся и, качнув головой, еле слышно проворчал:
– Да ты, парень, похоже, влюбился. Впрочем, в такую красавицу и немудрено. Хотя, если разобраться всерьез, тут тебе ничего не светит. Уж поверь, князь тебе дочку не отдаст. Не сомневаюсь, что эта заноза у него самая любимая.
Немного отрезвив себя такими мыслями, он прошелся по комнате и, снова посмотрев в окно, угрюмо проворчал:
– Как же время медленно тянется, когда чего-то ждешь.
А ждал он вечера. Точнее, того момента, когда начнет темнеть. На эту ночь у парня была назначена очередная акция. Третий и четвертый фигуранты были на приеме у Тарханова, и Ильико успел показать ему обоих. Так что ему предстояла еще одна бессонная ночь. В размышлениях он провел весь остаток вечера и, как только начало смеркаться, принялся готовиться к выходу. У Ильико было очередное дежурство на службе, слуги были заняты своими делами, так что парень был предоставлен самому себе.
Убедившись, что все домашние разошлись по своим комнатам и готовятся ко сну, Елисей бесшумно выскользнул из дома и, перемахнув забор, скрылся в сумерках. Все нужное давно было собрано и уложено по карманам и в сумку. Добравшись до нужного дома, парень старательно осмотрелся и, убедившись, что припозднившихся прохожих нет, вскарабкался на верхушку углового столба. Швырнув в кусты несколько подобранных тут же, под забором камней, он убедился, что собак во дворе нет, и, еще раз осмотревшись, соскользнул во двор.
Не спеша обойдя дом по периметру, парень убедился, что внутри все уже спят, и, достав из сумки кошку с веревкой, забросил ее на крышу. На этот раз все получилось сразу. Убедившись, что кошка сидит крепко, Елисей быстро вскарабкался на уровень третьего этажа и осторожно толкнул примеченную створку окна.
– Ошибочка, – зло проворчал он мрачно. – Его запирают. Ладно, сами виноваты.
Обмотав веревку вокруг ноги, чтобы иметь дополнительную опору, он достал из сумки жестянку с кисточкой, вставленной в пробку, и старую газету. Смазав стекло дегтем, он приклеил к стеклу газету и, немного подождав, аккуратно выдавил его. Тихо звякнув о подоконник, оно так и осталось лежать. Сдвинув все это добро в сторону, парень просунул руку в пролом и, повернув рукоять, открыл окно.
– Вот уж никогда не думал, что старые навыки помогут мне стать ловким домушником, проворчал он, оказавшись в коридоре.
Расположение комнат за прошедшие три дня он уже успел узнать, так что спальню хозяина нашел быстро. Впрочем, это было не сложно. Занавеси и гардины в летнее время в домах задвигали редко. А в богатых домах пользовались тюлем. И богато, и смотрится симпатично. Так что увидеть человека в ночной рубашке и колпаке, при помощи бинокля, было не сложно.
Добравшись до нужной двери, Елисей плавно нажал на ручку и, убедившись, что дверь не заперта, зло усмехнулся, вынимая трофейный бебут. В спальню парень просочился словно призрак. Не издав ни единого звука. А спустя две минуты хозяин дома прекратил свое земное существование. Обыскав спальню, Елисей собрал все ключи и, прихватив найденные бумаги, выбрался в коридор.
Кабинет хозяина находился в угловой комнате. Этот факт с самого начала насторожил парня. В таких комнатах очень удобно устраивать тайники. Стены-то почти метровой толщины. Пробравшись в кабинет, он запер дверь и взялся за планомерный, старательный обыск. Спустя три часа, набив добычей свою сумку, принесенный с собой вещмешок и найденный тут же саквояж, он снова вышел в коридор и, аккуратно прикрыв за собой створку окна, спустился на землю.
На этот раз ему пришлось действительно тяжко. Бумаг, которые могли быть интересны контрразведке, было не много. Гораздо весомее была его личная добыча. Похоже, упокоившийся господин не собирался никуда бежать из страны и имел только одну, но пламенную страсть. Он копил золото. Точнее, золотые червонцы и пятирублевки. Именно их парень извлек из тайника и теперь пер на себе, обливаясь потом.
До дома он добрался с рассветом. Поднявшись в свою комнату, Елисей с кряхтением сгрузил на стол свою поклажу и, переведя дух, хрипло проворчал:
– Блин, чуть не надорвался. Вот ведь поклонник золотого тельца.
Мрачно посмотрев на свой багаж, он открыл саквояж и принялся извлекать из него жестянки из-под чая, в которых и хранились монеты. От саквояжа ему еще предстояло избавиться. Переложив коробки в еще один вещмешок, Елисей сунул пустой саквояж в шкаф и, быстро переодевшись, отправился завтракать. Бумаги в контрразведку он планировал передать завтра.
После завтрака, велев не беспокоить, парень поднялся в свою спальню и со спокойной душой завалился спать. Проснувшись часов около семи, он сладко потянулся и, чувствуя себя почти счастливым, отправился умываться. Ильико еще отдыхал после службы, а сам Елисей отдавал должное стряпне их кухарки, когда вошедший слуга доложил, что его просит принять некая женщина. Едва не подавившись чаем, Елисей растерянно посмотрел на пожилого, но еще крепкого мужчину и растерянно осведомился:
– Ты ничего не перепутал, не ослышался? Именно меня?
– Вас, ваше сиятельство, – уверенно кивнул слуга.
– Ладно. Проси, – кивнул парень, на всякий случай проведя ладонью по голове. Вроде причесывался, как встал, но проверить не мешает.
К его огорчению, посетительницей оказалась не кто иная, как Елена Всеславовна. Графиня-дуэлянтка. Едва завидев ее, Елисей издал мученический вздох и, качнув головой, спросил, указывая женщине на стул:
– Надеюсь, вы здесь не по поводу очередной дуэли?
– Вы мне ту историю до гробовой доски поминать будете? – возмутилась графиня, усаживаясь.
– Приходится. Я из-за нее едва с князем Мышкиным не поссорился. Ну да бог с ним. Что у вас случилось на этот раз?
– А ведь я пришла, чтобы сказать, что ужасно обижена вами, князь, – с ходу заявила графиня.
– Это чем же, позвольте узнать? – откровенно удивился Елисей.
– Вы получили приглашение от князя Тарханова на два лица, но даже не подумали пригласить меня с собой, – возмущенно высказалась женщина. – А я-то думала, что мы с вами стали друзьями.
– Я уже говорил, сударыня. Доверие очень дорогой товар, – пожал Елисей плечами.
– Вы все еще мне не верите, – удрученно вздохнула женщина. – Но почему? Ведь я делаю все, чтобы изменить ваше отношение ко мне.
– Вот именно это меня и настораживает, – хмыкнул Елисей.
– Простите? – выгнула графиня соболиную бровь. – Как это понимать прикажете?
– Просто. Я не понимаю столь пристального интереса к себе от вас, и потому все ваши усилия вызывают у меня еще больше вопросов. Зачем вам я? – закончил он свою речь прямым вопросом. – Вы женщина обеспеченная, свободная, даже вон на дуэли деретесь. А самое главное, вы молоды и красивы, значит, вам есть из кого выбирать. Но вы упорно пытаетесь стать мне кем-то ближе, нежели просто знакомой. Зачем?
– Ваши вопросы звучат как оскорбление, – буркнула графиня, надувшись.
– Они звучат правдиво. Уж простите, ежели обидел ненароком, но правда есть правда, – вздохнул казак.
– Знаю. Именно поэтому я все еще здесь, а не в своей пролетке уезжаю куда подальше от вашего дома.
– Это не мой дом. Это имение княжича Буачидзе.
– Не важно. Вы же отлично поняли, о чем я.
– Вы снова уходите от ответа.
– Как и вы. Почему вы не позвали меня с собой? Вы ведь знаете, сколь важны для меня приемы. Именно на них я могу завязать нужные знакомства и поправить свои дела.
– Ну, о делах ваших мне ничего не известно. А насчет позвать, уж простите, но я не знал, насколько это будет прилично. Явиться на прием с дамой, с которой имеешь только шапочное знакомство, – фыркнул в ответ парень.
– Так и знала, что вы это скажете, – скривилась графиня. – Могли бы хоть вид сделать, что у нас с вами нечто большее, чем просто знакомство.
– А как тогда быть с вашей репутацией? – недоуменно поинтересовался парень.
– Я вдова, сударь, если вы забыли. А вдове у нас позволено гораздо больше, чем замужней даме, – ехидно усмехнулась женщина.
– Ну, нравы в высшем обществе я пока только начал постигать, – снова вывернулся Елисей. – Так вы приехали только ради того, чтобы высказать мне свое фи?
– Откровенно говоря, да, – с вызовом заявила графиня. – И я хочу просить вас, чтобы вы больше никогда не забывали про меня, если вам снова придет подобное приглашение. У князей Тархановых собирается только высшее общество, и мне было бы очень приятно, если вы вспомните о моих делах.
– Не уверен, что еще раз получу подобное приглашение, – качнул Елисей чубом.
– Вы с кем-то там поссорились? – насторожилась женщина.
– Нет. Но думаю, князь еще один прием устроит не скоро.
– Почему? – не поверила графиня.
– Все дело в его службе. Признаться, я весьма удивлен, что он вообще устраивает подобные приемы.
– Ну, приемы, это дань обществу, – недоуменно протянула женщина, начав объяснять ему правила света. – Их устраивают все.
– И вы тоже?
– Ну, я не настолько известна и богата, но стараюсь, – вздохнула графиня.
– Вот и не пытайтесь пробиться выше. Знаете, после того, что я там увидел, должен сказать, что в подобном обществе к вам отнесутся предвзято, – подумав, посоветовал Елисей. – Уж слишком вы попираете их моральные устои своей независимостью. Это не я придумал, – добавил парень, увидев ее возмущенную физиономию.
– Попираю?! – ахнула графиня. – Да мне такое и в голову не приходило. Я просто пытаюсь вести свои дела так, чтобы не оказаться на улице с пустым карманом.
– Уж простите, сударыня, но я сказал то, что сам услышал случайно на том приеме, – пожал Елисей плечами. – Но в том, что вас там заклюют, теперь не сомневаюсь.
– Даже рядом с вами? – лукаво улыбнулась графиня.
– И меня вместе с вами, – отмахнулся парень. – Не забывайте, что я здесь всего лишь дикарь. Экзотика, на которую решили посмотреть ради интереса.
– А я думаю, что вы, имея дело с контрразведкой, будете в том доме бывать часто, – подумав, высказалась женщина, и Елисей вдруг понял, что она права.

* * *

Следующим утром, уже привычно войдя в знакомую кофейню, Елисей сразу направился к знакомому столику. Полковник Юровский, поднявшись ему навстречу, с улыбкой поздоровался и, указывая на стул, негромко сообщил:
– Поздравляю вас, молодой человек. Князь Тарханов после беседы с вами так прямо и заявил: умен, силен, а главное, на него положиться можно. Так что теперь вы приняты в высшее общество, и связываться с вами будет не много желающих.
– Не помню, чтобы он такое на приеме говорил, – удивленно проворчал парень.
– Сие не на приеме, сие было в приемной его величества сказано, – усмехнулся полковник, старательно отслеживая его реакцию. – И уж поверьте мне на слово, такое дорогого стоит. О вас теперь весь двор знает.
– Высоковато взлетел, сокол, как бы крылья не опалить, – вздохнул Елисей, вспомнив слова бабки Радмилы.
– Людей, ему и государству полезных, князь Тарханов не отдает. Никому, – твердо ответил полковник, глядя парню в глаза.
– Ну, будет день и будет пища, – припомнил к месту подходящую цитату Елисей. – То дела дней грядущих, а мы с вами, грешники, нынешним живем. Извольте, господин полковник, – выкладывая на стол пакет, улыбнулся парень. – Все, что удалось в тайниках и несгораемом шкафу найти.
– Не много, – удивленно буркнул контрразведчик, взвесив пакет на ладони.
– Что было, – развел Елисей руками. – И ежели откровенно, сложилось у меня впечатление, что этот господин был совершенно уверен в своей безопасности. И еще, думаю, что он не так сильно был погружен в нелегальные дела. Вот есть у меня стойкое убеждение, что он обычный мздоимец.
– Объясните, сделайте милость, – подумав, попросил полковник.
– Оба предыдущих фигуранта в тайниках хранили камни драгоценные и украшения богатые. То, что дорого продать в случае нужды можно и нести не тяжело. И бумаг у них было куда как больше. Письма всякие, векселя, расписки. А у этого несколько писем, расчетные книги и куча монет золотых. Какой тайник ни возьми, везде червонцы. Не собирался он никуда бежать. Уверен был, что или откупится, или прикроют.
– И что же с теми богатствами стало? – не удержавшись, поинтересовался полковник.
– Думаю, домочадцы растащили. Мне они ни к чему, – равнодушно пожал плечами Елисей. – Мое дело было там перевернуть все, чтобы думали, что ограбили, а уж кому все к рукам прибрать, всегда найдется. На то и расчет был.
Отвечал парень так уверенно просто потому, что знал, подобное отношение к слугам было распространено повсеместно, и уличить его никто и никогда не сможет. Тайник с добычей был устроен за пределами имения, в небольшом лесочке, и найти его, не зная, где именно искать, не реально. Дупло старого дуба подвернулось очень вовремя. Так что в этом плане он был совершенно спокоен.
Услышав его ответ, полковник удивленно хмыкнул и, покачав головой, вдруг честно признался:
– Я бы не сдержался. Вот ей-богу. Деньги лишними никогда не бывают. А уж в таких условиях, когда знаешь, что искать грабителей станут… Удивительный вы человек, князь.
– Я виру кровью беру, а не деньгами, – жестко отрезал парень.
– Ах да, вы ж сюда за кровниками приехали, – сообразил полковник. – Однако суровые у вас на Кавказе обычаи.
– То наш уклад. Древний. Казаки им уж много веков живут, – пожал парень плечами.
Они успели только съесть по одному пирожному, когда в кофейню ворвался молодой офицер в форме подпоручика и, подскочив к их столику, чуть задыхаясь, доложил:
– Ваше высокоблагородие, вас срочно его сиятельство к себе зовет, приказывали в срочном порядке быть.
– Что случилось? – подобравшись, словно перед прыжком, еле слышно спросил полковник.
В ответ подпоручик скосил глаза в сторону Елисея.
– Это князь Халзанов. Наш человек, – коротко ответил полковник на невысказанный вопрос.
– Князь Халзанов? – удивленно повернулся подпоручик к парню. – Слава богу, что встретил вас. За вами тоже послали. Князь Тарханов и вас тоже искать велели.
– Кто из семьи пропал? – поднявшись, так же тихо уточнил Елисей.
– Княжна Наталья исчезла, – вздохнул подпоручик.
– Это которая – младшая? – на всякий случай уточнил парень.
– Она.
– Едем, князь, – скомандовал полковник, бросая на скатерть салфетку и поднимаясь из-за стола. – Половой, все на мой счет запиши, – громко приказал он и, подхватив Елисея под руку, тихо зашептал: – Я смотрю, вы уже все поняли. Так что, если князь попросит, вы уж постарайтесь, голубчик. Уверяю, князь в долгу не останется.
– Господь с вами, господин полковник, – фыркнул Елисей. – Я князю слово давал, что помогу, ежели нужда будет.
Успокоенный его словами полковник отцепился от локтя Елисея, и они, быстро погрузившись в пролетку, запряженную парой серых коней, понеслись в сторону княжеского подворья. Спустя примерно сорок минут они быстрым шагом вошли в дом и, поднявшись на второй этаж, прошли в кабинет хозяина. Сидевший за столом князь Тарханов поднял на них тяжелый, остановившийся взгляд и, сжав пальцами подлокотники кресла, тихо произнес:
– Господа, благодарю, что вы так быстро откликнулись на мой зов. Понимаю, что дело сие есть дело чисто семейное, и обещаю, что не забуду вашей помощи.
– Что случилось, ваше сиятельство? Подробности нужны, – вздохнул Елисей.
– Наташка, егоза, под утро сбежала из дому. Вон, записку оставила. Обещалась к завтраку быть, и по сию пору нет, – дрогнувшим голосом ответил Тарханов, бросив на стол лист бумаги.
– К завтраку? – быстро переспросил Елисей. – И когда они завтракают?
– Два часа тому был, – наблюдая, как парень пробегает взглядом записку, ответил князь.
– Деньги у нее с собой были? – последовал новый вопрос.
– Супруга сказала, что она из копилки своей тридцать рублей взяла.
– Не много. Своя лошадь у нее есть?
– Кобылка имеется, – удивленно кивнул князь.
– Так. Ваше высокоблагородие, – повернулся Елисей к полковнику. – Мне проводник потребен будет, который город, как свой карман знает. А вы пока по всем оружейным лавкам людей разошлите. У княжны две страсти, кони и оружие. Раз лошадь имеется, значит, побежала оружие покупать.
– С чего такой вывод, князь? – поднявшись, удивленно спросил князь Тарханов.
– На приеме она у меня все подробности выспрашивала, как с оружием танцевать. Даже просила показать танец тот. Вот я и подумал, – пожал Елисей плечами. – Но тут вот еще что. Думаю, в серьезных магазинах оружейных ее уже знают, и потому туда она не пойдет. Значит, искать надо в таких лавках, где ее никто не знает. А там, бог знает, на кого она нарваться может. Потому и попросил господина полковника людей разослать. Пусть пробегутся, узнают, была или нет. А я с проводником по мелким лавкам пройдусь.
– Смысл в том есть, – чуть подумав, решительно кивнул князь. – Господин полковник, найдется у вас нужный человек? Поспособствуйте, голубчик.
– Есть. Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, все сделаю, – заверил его Юровский. – Поедемте, князь. Нам к Гостиному двору надо, – повернулся он к Елисею.
Коротко поклонившись, Елисей широким шагом выскочил из кабинета и отправился вниз. На крыльцо. Любим приехал к дому князя по команде самого Елисея, так что транспорт у них был. Усевшись в коляску, парень скомандовал, куда ехать, и казачок, звонко свистнув, пустил коня рысью. Через десять минут они остановились у какого-то трактира, и полковник, подозвав крутившегося тут же мальчишку, попросил, показав ему монету:
– Сходи, малый, в трактир и скажи хозяину, что тут человек желает Ефима повидать.
– Прогонит, – вздохнул мальчишка, с сомнением покосившись на трактир.
– Не прогонит. Скажи, что ты от тещи с весточкой, – усмехнулся полковник.
Еще раз вздохнув, мальчишка ловко проскользнул в открывшуюся дверь, а Елисей, удивленно посмотрев на Юровского, хмыкнул:
– От тещи? Малец?
– Хозяин поймет, – усмехнулся полковник в ответ. – Он мне на крючок через тещу и попал.
– А Ефим это кто? В том смысле, что из службы или тоже на крючке?
– А вам-то что за разница? – насторожился Юровский.
– Разница в том, что ежели он на крючке, то и спиной к нему лучше не поворачиваться, – фыркнул Елисей, начиная злиться на все эти тайны.
– За то не беспокойтесь. Свой человек. Верный, – понимающе кивнул полковник. – Помогал нам на границе всяких хитрецов ловить, а после в перестрелке пулю словил. Теперь уж по лесам не ходок. Вот тут теперь обретается. Зато лучше него города никто не знает.
Прибежавший мальчика с радостной улыбкой сообщил, что нужный человек сейчас будет, и, получив медную монетку, ловко сунул ее за щеку. Из низкой двери в стороне от входа выскользнул невысокий жилистый мужичок неопределенного возраста и, осмотревшись, быстрым шагом подошел к коляске. С достоинством поклонившись полковнику, он с интересом покосился на Елисея и, огладив аккуратно подстриженную бороду, тихо спросил:
– Случилось чего, ваше высокоблагородие?
– Нужно князя по всяким лавкам мелким поводить, где оружием всяким торгуют. Но сделать надо это быстро. И ежели что, помочь. Коляска вам нужна будет? – уточнил он, с сомнением оглядываясь и явно высматривая свободного лихача.
– На извозчике доберемся, ежели что, – отмахнулся Елисей. – Любим, свези господина полковника, куда скажет, а после здесь меня жди. Вон, в трактире посиди. Только без драки.
– Ты ж знаешь, княже. Не полезут, не трону, – весело улыбнулся казачок.
– Не полезут. Я хозяина предупрежу, – одобрительно усмехнулся Ефим и, развернувшись, быстро прошел в трактир.
Елисей сошел на землю и,  расправив плечи, напомнил:
– Пусть ваши люди во всех крупных лавках про княжну спрашивают. Может, и повезет.
– Все исполню, – решительно кивнул полковник и хлопнул Любима по широкой спине. – Трогай, голубчик. К Адмиралтейству.
Вернувшийся из трактира Ефим, проводив коляску взглядом, снова огладил бороду и, повернувшись к парню, прямо спросил:
– Что ищем, ваше сиятельство?
– Кого. Княжну Наталью Тарханову видеть доводилось?
– Ох, чтоб тебя! – охнул Ефим. – Неужто скрали?
– Непонятно пока, – вздохнул Елисей. – Из дома сама сбежала, а вот куда пошла, неизвестно. Обещалась к завтраку быть. Записку оставила. Думаю, побежала по лавкам оружейным.
– Девка? По оружейным? – удивился Ефим.
– Там девка с норовом трех пацанов разом, – ехидно усмехнулся Елисей. – Ей не куклы, а оружие интересно. Так что думай, кто тут оружием всяким торгует. Особо вспоминай, у кого оно нелегально быть может.
– Да откуда ж княжне про такое знать?! – не поверил Ефим.
– Эта заноза и не такое узнать могла, – отмахнулся Елисей. – Умна, зараза, да еще и папашей вертит, словно флюгером. Думаю, сумела кого-нибудь разговорить.
– Прям не девка, а лазутчик стана вражеского, – тихо рассмеялся Ефим.
– А ты вспомни, кто папаша у нее, сам все поймешь, – усмехнулся Елисей в ответ.
– Добро, понял я тебя, княже, – помолчав, кивнул Ефим. – Есть тут пара лавок, которые давно уж прикрыть пора, да у службы все руки не доходят. Пошли.
Он решительно свернул за угол и повел парня куда-то в глубь торговых рядов.

* * *

Толкнув скрипучую старую дверь, Елисей вошел в полутемную лавку и, оглядевшись, направился к прилавку. Настороженно рассматривавший его мужичок с рожей продувной бестии чуть прищурился и, окинув парня внимательным взглядом, угрюмо поинтересовался:
– Чем могу служить, вьюнош?
– Человека я ищу. Невесту свою. Одета добре, глаза восточные, серые, и мастью тоже вороная. С виду на татарку похожа. Видел такую? – коротко описал княжну Елисей, не спеша рассматривая товар. – Могла чего из белого оружия спрашивать.
– Не было тут таких, – отмахнулся мужичок. – Ступай отсель. В другом месте невесту свою ищи.
– Ты, почтенный, не понял. Я ведь за правдивый ответ и заплатить могу, а вот за ложь и глотку перерезать, – усмехнулся в ответ Елисей, останавливаясь перед ним.
– А силенок-то хватит? – презрительно усмехнулся мужичок.
– Вот и поглядим, – не остался парень в долгу.
– Макар, – оглянувшись через плечо, позвал продавец.
Из подсобки выполз мужик ростом метра под два, но при этом худой. Словно из древесных корней свитый. Выпрямившись во весь рост, длинный окинул посетителей внимательным взглядом и, зло усмехнувшись, пробасил:
– Пошли вон, господа хорошие. Подобру-поздорову.
– А то что? – иронично поинтересовался Елисей, небрежно оперевшись о прилавок и чуть склонив голову набок.
– Не тяни, Макар. Время дорого, – поторопил продавец своего вышибалу.
Длинный обошел прилавок и, засучивая рукава, направился к парню. Выждав, когда он окажется в двух шагах, Елисей чуть качнулся и, недолго думая, со всей дури пнул его ногой в пах. Бил Елисей без всякой жалости. Длинного аж подкинуло, после чего, утробно застонав, он медленно сложился сразу во всех суставах, обхватив низ живота заскорузлыми ладонями.
Тут же шагнув к нему, Елисей нанес сложенными в лодочки ладонями по ушам и, окинув результат своей деятельности внимательным взглядом, повернулся к продавцу.
– Ты… ты… ты что сделал? – заикаясь от изумления, пролепетал мужичок, растерянно перегибаясь через прилавок, чтобы разглядеть вышибалу, стонавшего на полу.
Воспользовавшись моментом, Елисей схватил его за пальцы и, вывернув ему руку, коленом прижал шею к прилавку. Вытащив кинжал, он подсунул лезвие под один палец и, чуть порезав кожу, повторил вопрос:
– Видел девушку, или тебе вместо пальцев одни культи оставить?
– Не было ее тут, богом клянусь! – завопил мужичок в полный голос.
– Подпол где? – уточнил Елисей.
– Здесь, со мной рядом.
– А потайной? – не унимался парень.
– Там, на складе. Да нет ее там. Крест целовать стану, – снова завопил мужичок, когда Елисей случайно чуть сильнее прижал лезвие к его пальцам.
– Ефим, проверь, – скомандовал парень, не отпуская продавца.
Бывший егерь тенью скользнул за прилавок и, быстро проверив все подвалы, вернулся обратно, отрицательно качнув головой.
– Пусто, – коротко выдохнул он.
– Говорил же, не было ее здесь, – закряхтел мужичок, когда парень чуть усилил нажим коленом на шею.
– Твой счастье, почтенный, – зло усмехнулся парень, отпуская его шею и резким ударом опуская рукоять кинжала на его затылок.
– Зачем? – не понял Ефим.
– Да мало ли какая дурь ему на ум взбредет. Не убивать же дурака, – отмахнулся Елисей, направляясь к дверям.
– А ты злой в драке, княже, – одобрительно хмыкнул бывший егерь.
– Это ты еще меня злым не видел, – фыркнул Елисей и, выйдя на улицу, уточнил: – Куда теперь?
– За мной ступай, – послышалось в ответ, и Ефим ловко нырнул в какой-то переулок.
Как оказалось, мелких лавок, в которых торговали краденым и ворованным, в центре столицы было не так и мало. За два часа напарники обошли большую часть из них, когда Елисей, после очередного обыска выйдя на улицу, задумчиво огляделся.
– Ты чего? – насторожился Ефим.
– Что-то мы не так делаем, – мрачно проворчал Елисей, оглядываясь. – Сколько отсюда до княжеского дома быстрым шагом идти?
– Ежели пешком, не меньше часу, – что-то прикинув, ответил Ефим.
– Пешком, – решительно кивнул парень. – Вот смотри. Девчонка из дому сбежала ранним утром. Лавки еще закрыты были. Знала, что придут будить и дома не застанут. Записку оставила. Завтрак у них часов в девять должен быть. Выходит, надо искать лавку недалеко от дома. Путь туда, путь обратно, да еще на месте осмотреться да поторговаться.
– Ага, – сообразил Ефим. – В той стороне не более трех лавок таких есть. И вот одна мне особо не нравится.
– А что там не так? – подобрался Елисей.
– Ворованным чуть не открыто торгуют. И то сказать, лавка та банде местной принадлежит. Управляющим там бывший вор. Хромой. Но руки ловкие. Так что имей в виду.
– Учту, – коротко кивнул Елисей. – А как так получилось, что вор, и в лавке заправляет. Им же вроде сие невместно.
– Старый уже, – скривился Ефим. – Руки ловкие, а ноги еле ходят. Вот ему на кормление ту лавку и отдали. Он ворованное и продает.
– Ну, тоже выход, – задумчиво хмыкнул Елисей. – Добре, пошли туда.
– Только это, княже. Там так просто уже не получится. Трое там навроде грузчиков все время крутятся, да еще, ежели свистнут, десяток сразу набежит, – честно предупредил Ефим.
– Им же хуже, – хищно усмехнулся парень, погладив ладонью рукоять пистолета.
Будучи в черкеске с погонами, он открыто носил на поясе прямой кинжал и кобуру с пистолетом. Черкеска была, можно сказать, форменной одеждой, и потому ни у кого из городовых даже мысли не возникало спросить, почему он при оружии. А кинжал вообще считался частью одежды. Так что с этой стороны парень был прикрыт на все сто. А уж разыскивая дочку главного контрразведчика, он вообще мог забыть о таком понятии, как закон. Князь Тарханов никому не позволил бы вмешаться в это дело. Дочь ему была дороже всех банд города, вместе взятых.
До нужной лавки они добрались минут через сорок. Но когда Елисей толкнул дверь, она оказалась заперта. Удивленно посмотрев на напарника, парень вопросительно выгнул бровь, на что тот недоуменно пожал плечами.
– Не было еще такого. Им бояться некого, – проворчал Ефим, пробуя открыть дверь.
– Второй вход есть? – сойдя с крыльца, тихо спросил парень.
– Сюда, – кивнув, скомандовал Ефим, направляясь к соседней подворотне.
Пройдя дворами, они свернули в какой-то тупичок, и бывший егерь, резко остановившись, еле слышно прошептал:
– И тут дверь закрыта. Вон засов.
– А раньше так бывало? – подумав, уточнил Елисей.
– Никогда. Эта лавка только на ночь закрывалась. Да и то не всегда. А ежели управляющего не было, так за него кто другой сидел. Говорю же, бандитское гнездо.
– Ладно, погляди вокруг пока, чтобы никого постороннего не было, – скомандовал Елисей, запуская руку в сумку.
Достав из нее кусок сталистой проволоки, он бесшумно поднялся на крыльцо и, присев на корточки, осмотрел здоровенный висячий замок, которым и был заперт засов. Иронично хмыкнув, парень сунул конец проволоки в скважину, и спустя минуту железное чудовище, щелкнув, открылось.
Аккуратно, чтобы не нашуметь, Елисей снял замок, убрал в сторону засов и, жестом подозвав к себе напарника, начал по сантиметру открывать дверь, одновременно поднимая ее, чтобы не заскрипела. Глядя на его действия, Ефим только удивленно головой качал. Пробравшись в узкий короткий коридор, они старательно прикрыли за собой дверь, и Ефим, быстро ощупав створку, бесшумно задвинул широкую щеколду.
Держась под стеной, они выбрались в длинный поперечный коридор, и Елисей пальцем указал напарнику в сторону самой лавки. Кивнув, Ефим ловко двинулся в указанную сторону, а парень плавно скользнул вперед. В дальней комнате, которой заканчивался коридор, слышался какой-то тихий бубнеж. О чем говорили, было не слышно, но голосов явно было больше двух. Еле слышный шорох заставил Елисея стремительно обернуться. Подходивший к нему Ефим замер, показывая пустые ладони.
Чуть кивнув, Елисей жестом подозвал его поближе и, кивнув туда, откуда тот пришел, изобразил на физиономии вопрос. В ответ бывший егерь только отрицательно качнул головой. В торговом зале было пусто, а значит, за тылы можно особо не беспокоиться. Одобрительно кивнув, Елисей снова двинулся вперед. Они добрались до нужной двери, и пока Ефим осматривал все оставшиеся за спиной помещения, парень присел у замочной скважины.
– …говорю тебе, дикий он какой-то, – услышал он. – Девку ищет. Трех сторожей пришиб и не почесался.
– Сиди молча, – послышался жесткий ответ. – Нам только ночи дождаться, а после уйдем, и ищи ветра в поле. На окраину двинем.
– А чего туда-то? Да еще с товаром. Опасно. Приметят, каторгой не обойдется.
– Не приметят. Оттуда до османов ближе. Да и местные там с турками часто дела ведут. Им товар скинем, и за кордон уйдем. Пущай ищут.
– А как мы там жить-то станем? Мы речи их не разумеем, – не унимался все тот же нытик.
– Я разумею. Этого хватит. А тебе только меня и надо слушать.
– Что-то я не пойму, Хват. Ты предлагаешь весь хабар себе забрать? А иваны прознают? – вступил в разговор третий голос.
– То не твоего ума дело, – зло огрызнулся хриплый, словно простуженный, голос. – Есть у меня мысля, как без следов уйти. Долго думал, как все обставить, а тут и случай подвернулся. Так что главное нам из города тихо уйти. Чтоб никто не приметил. А дальше меня слушайте и делайте, что скажу. Тогда и дело сладится.
– Врет он, – заявил Елисей, распахивая дверь и входя в комнату. – Из города уйдете, хабар скинете, и кончит он вас, чтобы себе всю добычу забрать.
– Ты как тут, бес! – испуганно ахнул вертлявый, жилистый мужик, едва не свалившись с табурета от испуга.
– На огонек заглянул, – хищно усмехнулся Елисей и, стремительно метнувшись к сидевшему в проеме между двух окон седому мужику, со всей дури врезал ему ребром ладони в висок.
Не останавливаясь, он оттолкнулся ногой от стены и, изворачиваясь в прыжке, кувырком метнулся ко второму, широкоплечему, бритому под нуль здоровяку. Выходя из кувырка, Елисей с ходу всадил ему кулак в горло и тут же пробил левой в челюсть, сбивая со стула. Третий удар был нанесен ногой в голову. Испуганный, только и успел, что вскочить, чтобы тут же улечься на пол, отправившись в нирвану от резкого хука в челюсть.
– Вяжи их, – скомандовал Елисей, доставая из сумки веревку.
Ефим, с интересом наблюдавший за этим акробатическим этюдом, выхватил из кармана моток крепкой веревки и, ловко перевернув испуганного на живот, принялся связывать ему руки. Елисей по привычке связывал пленным не только руки, но и ноги. Согнув их в коленях, он накидывал на щиколотки петлю и притягивал конечности к стянутым кистям.
– Зачем это? – с интересом уточнил Ефим, разгибаясь.
– Так не перекатится, ежели бежать надумает, – зло усмехнулся Елисей. – Обыщи тут все. Особо оружие собирай, – скомандовал он, приседая над седым.
Тщательный обыск выдал парню немного денег, узкий нож и кованый гвоздь, вбитый в кусок круглой деревяшки, которую седой носил на поясе за спиной.
– Каторжная штука, – понятливо хмыкнул парень, зажимая деревяшку в ладони. – И со стороны не видать, и убить запросто можно, ежели знаешь, куда бить.
– Непростой ты казак, княже, – задумчиво хмыкнул Ефим, с интересом разглядывая парня.
– Пластун я, друже. Сам пластун и пластунов на Кавказе учу, – вздохнул Елисей и, оглядевшись, добавил: – Этим двоим рты заткнуть, а с этим сударем я побеседую по душам, – указал он на седого.
– Этот не скажет ничего, – отмахнулся Ефим. – Каторжный. Битый. Юлить станет, выть, плакать, а нужного не скажет.
– Ну, это смотря как спрашивать, – усмехнулся Елисей так, что бывший егерь невольно вздрогнул.

* * *

Наталью Тарханову нашли в потайном подвале. Точнее, в подвале соседнего здания, куда из лавки был прорыт потайной лаз, вход в который был замаскирован под стеллаж со всякой всячиной. Елисей отдал должное хитроумности криминальных ловкачей, умудрившихся сделать все так, что, не зная, и не подумаешь, что за полками имеется дверь. Ее и открыть-то было не так просто.
Нужно было встать на определенную доску и потянуть на себя гвоздь, торчавший из стены. Но прежде чем войти, требовалось еще обезвредить самострел. Елисей, помня, что подобные хитрости в этом времени пользовались большой популярностью, пустил первым пугливого мужика, прижав к горлу седого лезвие кинжала. Один погибнет или сбежит, второй останется.
Именно так он и объяснил троице бандитов, когда добился от главаря нужных ответов. Девушка, опоенная настойкой опия, мирно спала на какой-то лавке, связанная, словно курица на продажу. Оставив пленных на попечении Ефима, парень ловко срезал с нее веревки и, подхватив на руки, понес обратно в лавку. Разбираться с тем, чей подвал использовали бандиты и куда ведут очередные проходы, он решил оставить контрразведке.
Вынеся княжну в лавку, он снова связал бандитов и отправил Ефима за коляской. А заодно велел отправить весточку полковнику Юровскому. Ему, как исправному служаке, все эти катакомбы могли очень пригодиться. Убедившись, что бывший егерь убежал, парень ухватил седого за шиворот и, оттащив в соседнюю комнату, тихо приказал:
– Ну, рассказывай.
– Чего еще-то? – угрюмо уточнил бандит, сплевывая кровь из разбитого рта.
– Общак ваш где? – прямо спросил Елисей. – Только не говори, что не знаешь. Я, прежде чем войти, вас долго слушал и знаю, что ты с ним уйти хотел. Так что? Мне продолжить, или сам скажешь?
Вздохнув, седой с ненавистью посмотрел на своего мучителя и, вздрогнув, тихо проворчал:
– Откуда ж ты взялся такой? Молоко на губах не обсохло, а кровь словно воду льешь.
– Я, дружок, с Кавказа. С абреками резаться начал еще мальчишкой. Так что вас троих словно баранов освежую и не вздрогну. Приходилось видеть, как человек без шкуры выглядит?
– Да чтоб тебя, – содрогнувшись, прохрипел седой. – Ладно, слушай. За Нарвской заставой через полверсты тропка влево уходит. Там болотце малое. На том болотце старая ива. А под ее корнями сундук. Там все. Только сразу скажу. Тебя за тот общак Иваны на ножи поднимут, и года не пройдет.
– Пусть на Кавказ приезжают, – усмехнувшись, кивнул парень. – Есть у меня среди абреков людоловы знакомые. Рабов османы с удовольствием покупают. Туда все и поедут.
– Ну, мое дело прокукарекать, а там хоть не рассветай, – зло огрызнулся седой.
– Я вот еще что спросить хотел, – вспомнил Елисей. – Чего это ты через окраину решил к османам идти?
– Да не к османам, – скривился бандит. – Продал бы девку, от этих избавился и с хабаром к литвинам бы ушел.
– Язык их знаешь. Сам, что ли, оттуда? – задумчиво хмыкнул Елисей.
– И вправду слушал. Ловок, бес. Мы и не услышали, как вошел, – оценил седой. – Чего теперь с нами-то будет?
– А это не я. Это теперь князь Тарханов решать станет, – пожал Елисей плечами. – Знаешь, кто это?
– Имя слыхал, а вот чем промышляет, не ведаю, – угрюмо буркнул седой.
– Промышляет? – иронично усмехнулся парень. – Это ты промышляешь, рожа, а князь Тарханов всей контрразведкой ведает. Так что влипли вы, господа разбойники, как кур в ощип. Он прикажет, и вас на колья насадят, имени не спрося. Считай, что нет вас больше.
– Как так-то? А суд? – растерянно спросил бандит.
– Он вам и суд, и прокурор, и стряпчий с адвокатом. Развелось вас, тварей, патронов перестрелять не хватит. Ничего, ножами управимся, – прошипел Елисей и, ухватив его за шиворот, поволок обратно к подельникам.
– Погоди, казак, погоди, – захрипел седой. – Выкуплюсь я у тебя. Сам всю жизнь на старость собирал. И золотишко там есть, и камушки, и просто червонцев на три жизни хватит. Все твое будет, только уведи меня отсюда. После, когда схрон мой заберешь, отпустишь. Я тебе место покажу, где меня укрыть можно. Сам сходишь, заберешь, а после схрон и откроешь.
– Ну, и где тот схрон? – чуть подумав, поинтересовался Елисей.
– Пустырь за Путиловским заводом знаешь?
– Угу.
– Так вот, с дальнего конца у забора того завода домишко горелый стоит. Под печкой, сзаду, кирпичи вынимаются. Там все найдешь, – понизив голос до едва слышного шуршания, рассказал бандит.
– Ясно. Врешь, как сивый мерин, – хмыкнул Елисей и, ухватив его за ворот рубахи, потащил дальше.
– Правда это! – извиваясь и дергаясь всем телом, задушенно хрипел седой. – Истинный бог, правда. Руки развяжи, крест целовать стану.
– Заткнись, – встряхнув его, словно старую тряпку, приказал Елисей.
Затащив седого в комнату, где на полу лежали связанные бандиты, а на лавке мирно спала беглянка, он швырнул его в угол и, брезгливо отряхнув руки, внимательно осмотрелся. Трусливый лежал, как бросили. А вот третий, самый здоровый, явно пытался развязаться. Присев над ним, Елисей быстро осмотрел веревки и, подхватив еще один обрезок, накинул петлю ему на шею.
– Вздумаешь ноги опустить, сам себя задавишь, – сообщил он хрипящему бандиту, жестко подтягивая ему ноги к затылку.
Спустя часа полтора в коридоре послышались шаги, и вошедший Ефим с ходу сообщил, утирая выступившую на лбу испарину:
– Все исполнил, княже. Коляска твоя во дворе. А за этими сейчас подъедут.
– Добре. Тогда я княжну домой повез, а ты встречай, – кивнул Елисей.
– Исполню, – решительно кивнул Ефим, вынимая откуда-то из-за спины охотничий нож.
– Ты все время в том трактире обитаешь? – чуть подумав, уточнил парень.
– Там и живу, – вздохнув, кивнул егерь.
– Закончу дело, найду тебя. Поговорим, – пообещал Елисей, подхватывая девушку на руки.
Вынеся княжну через заднюю дверь во двор, он подошел к своей коляске и, аккуратно уложив девушку на сиденье, велел Любиму:
– К дому Тархановых. Только на улице не останавливайся. Во двор въезжай. Не надо, чтобы девчонку в таком виде заметили, – коротко пояснил он, поднимая полость.
– Исполню, княже, – очень серьезно кивнул Любим, тряхнув поводьями и ловко разворачивая коляску буквально на пятке.
Выбравшись на улицу, коляска пошла быстрее, и Елисей, оглядевшись, приметил подъезжавшие к лавке закрытые кареты, на козлах которых сидели солдаты.
«Кавалерия из-за холмов», – усмехнулся про себя Елисей, устраивая девушку поудобнее.
До нужного дома они добрались без приключений. Привратник, увидев незнакомый транспорт, открыл было рот, чтобы обругать Любима, но Елисей, высунувшись, поманил его к себе, негромко попросив:
– В коляску глянь.
– Ох ты ж господи! – ахнул пожилой, но еще крепкий мужчина в чистом, опрятном армяке. – Сей момент отворю, сударь, – засуетился он, подбегая к воротам.
Любим подогнал коляску к самому крыльцу, и Елисей, откинув полость, поднял девушку на руки. Слуги, увидев парня с княжной на руках, ринулись открывать двери и тут же подняли бестолковую суету, причитая и норовя выхватить ее из рук спасителя. Рыкнув на них, парень приказал показать комнату девушки и решительно зашагал следом за мажордомом, который уже успел признать казачьего князя.
На площадке второго этажа их встретил сам хозяин дома. Едва увидев, в каком состоянии находится его дочь, князь резко побледнел и, шагнув к парню, еле слышно спросил:
– Что с ней?
– Опоили. Настойкой опия. Прикажите врача позвать, – посоветовал Елисей. – Куда нести? – повернулся он к мажордому.
– Я покажу, – взял себя в руки князь. – За мной ступайте, Елисей Григорьевич, – попросил он и первым начал подниматься на третий этаж.
Уложив княжну на кровать, Елисей тут же отступил в сторону, давая отцу возможность приблизиться к дочери. Убедившись, что тут все нормально, он вышел в коридор и, сняв папаху, устало вздохнул, проводя ладонью по волосам и ероша завиток чуба.
– Как нашли-то, ваше сиятельство? – не удержавшись, тихо спросил мажордом.
– Искали, потому и нашли, – усмехнулся парень в ответ. – Долгая история, голубчик. Да еще и грязная. Ладно. Пойду я. Тут не до меня теперь, – снова вздохнул он и, развернувшись, направился к лестнице.
– Елисей Григорьевич, – послышалось в коридоре, когда он вышел на лестничную площадку. – Одну минуту.
Парень обернулся. По коридору к нему спешил хозяин дома.
– Елисей Григорьевич, я прошу принять мою сердечную благодарность за вашу помощь и прошу вас завтра быть здесь, прямо с утра. Сегодня, уж простите великодушно, не до разговоров, а вот завтра настоятельно прошу приехать и подробно рассказать, как все было и где вы ее нашли, – в голосе князя звучали облегчение и закипающая злость.
– Ну, кто сделал и где нашли, думаю, вам скоро полковник Юровский доложит. Я его людей вызвал и виновных им сдал. А вот как было, расскажу. Дело нехитрое, – улыбнулся Елисей.
– Как вы успели? – растерялся князь.
– Так полковник со мной своего человека посылал. Вот ему и велел ваших ухорезов вызвать, – пожал парень плечами.
– Ухорезы, – фыркнул князь. – Любому из них до вас, как до Москвы пешком. Весь день по городу бегали и волоса не нашли. А вы, вон, за несколько часов обернулись.
– Повезло. Да и проводник по городу толковый попался. Без него тоже б носился, как та Савраска, с высунутым языком, – честно признался Елисей.
– Так я могу надеяться, что вы завтра утром будете? – с нажимом повторил свое приглашение князь.
– Непременно буду, – твердо пообещал Елисей.
– Прекрасно. Я прикажу, чтобы коляску вашу сразу во двор пропустили, – кивнул Тарханов и, тяжело вздохнув, тихо добавил: – Спаси Христос, Елисей. Век не забуду.
– Господь с вами, ваше сиятельство. Я людоловов на дух не переношу. Так что вы уж присмотрите, чтобы та троица никогда больше света белого не увидела.
– За то можете не беспокоиться, князь, – хищно усмехнулся Тарханов. – Уж от меня они точно живыми не уйдут.
Попрощавшись, Елисей легко сбежал по широкой лестнице на крыльцо и, усевшись в коляску, громко приказал:
– Трогай, Любим.
Они выехали на улицу, и парень, дождавшись, когда коляска окажется на Невском, поднявшись, спросил у казака:
– Любим, ты пустырь, где дуэль была, помнишь?
– Само собой, княже. С закрытыми глазами довезу.
– Вот туда и езжай. Еще одно дельце образовалось, – одобрительно усмехнулся парень, хлопнув его по плечу.
Казак звонко хлопнул бичом, и каурый резко прибавил ходу, идя размашистой рысью. Спустя час они оказались на пустыре. Оставив Любима с коляской на месте дуэли, Елисей привычным жестом проверил оружие и отправился искать сгоревшую избу у забора завода. Искомое обнаружилось минут через сорок. Оглядевшись и убедившись, что кроме ворон, его никто не видит, парень проскользнул в развалины и, обойдя по кругу старую русскую печь, присел у ее задней стенки.
На первый взгляд кладка хоть и старая, но еще крепкая, но едва он потянул на себя немного выступавший из нее кирпич, как стало понятно, что эта прочность только видимость. Быстро раскидав кирпичи, Елисей осторожно заглянул в образовавшийся пролом и, удивленно качнув головой, тихо проворчал:
– И правда сундук. Не обманул, бандюга.

* * *

Открывший дверь слуга почтительно поклонился и, забирая у парня папаху, тихо посоветовал:
– Переждите, сударь. Его сиятельство в таком гневе, что домочадцы все попрятались, словно мыши. Даже на супругу накричать изволили.
– Оно и понятно, – сочувственно вздохнул Елисей. – Я б при таком раскладе все в доме разнес. Веди, голубчик. Авось обойдется.
– Как прикажете, сударь, – вздохнул слуга, окинув парня задумчивым взглядом. – И то сказать, вы ее и нашли, – буркнул он, направляясь к лестнице.
Рев раненого тираннозавра парень услышал, едва ступив на ступеньки. Его сиятельство высказывались так, что Елисей невольно заслушался. Его словесные перлы могли заставить покраснеть и пьяных сапожников и портовых биндюжников. Высказывался князь большим морским загибом так, что в окнах побрякивали стекла, а люстра под потолком жалобно звякала.
– Умеет, – одобрительно усмехнулся Елисей, дослушав очередное княжеское высказывание.
Проведя парня по коридору второго этажа, слуга осторожно поскребся в дверь и, просочившись в щель, в которую и руку-то было сложно просунуть, испуганно сообщил:
– Его сиятельство, князь Халзанов к вам.
– Проси, – послышался командный рык, и Елисей шагнул в кабинет, где и происходил разнос непоседливой доченьки.
– День добрый, ваше сиятельство, – щелкнул Елисей каблуками.
– Для вас, Елисей Григорьевич, только Никита Иванович. Рад видеть, князь, – выходя из-за стола, шагнул Тарханов навстречу, протягивая руку.
– В таком разе просто Елисей. Молод еще для полного величания, – улыбнулся парень, пожимая крепкую длань хозяина дома.
– Присаживайтесь. Иван, чаю подай. А ты куда собралась? Я не закончил, – рявкнул он так, что слугу с места просто сдуло. – Вот, полюбуйтесь, Елисей. Знаете, ради чего я упросил вас все дела бросить и по всяким поганым лавкам носиться, ее выискивая? А просто все. Возжелала доченька моя научиться белым оружием владеть и решила, что сама себе нужное купит. Да ты хоть знаешь, чем булат от обычной стали отличается, курица? – взревел он, и Наталья, сжавшись в комочек, еле слышно всхлипнула.
– Да уж, – растерянно крякнул Елисей, не найдя что ответить.
– Избаловал я тебя, Наталья. Как есть избаловал. Маленькая. Любимица. Дура, веником набитая! Сказано было, без охраны из дома ни ногой. А ты? Или думаешь, я такие слова просто так говорю? Шутки ради? Ты чем реветь, вон, в ноги князю падай да благодари, что найти сумел. Сил и времени не пожалел. Один супротив трех бандитов пошел и победил. Вот вы, Елисей, что бы на моем месте сделали после такого?
– Ну, ежели по совести, то за нагайку бы взялся, чтоб неделю стоя ела и на животе спала, – вздохнув, честно признался парень. – Было б дите неразумное, и бог бы с ним. А тут девица уж взрослая. Того и гляди, сваты на пороге встанут. Понимать надо, что такие приказы отец просто так не отдаст. Слава богу, обошлось. Не поранили никого, пока искали.
– Ага, а сами… – всхлипнула вдруг Наталья. – Сами-то вслед бандитам погнались, когда жену схватили.
– Погнался, – спокойно кивнул Елисей. – Да только погнался один я. Мою жену скрали, мне и отбивать было. А чужими жизнями в таком деле я рисковать права не имел. А батюшка ваш, уж простите великодушно, не я. Я пластун, и следы читать и головой рисковать моя служба. А его дело – думать и службой управлять.
– А про эту история ты откуда знаешь? – неожиданно подобрался князь. – Я тебе ничего такого не сказывал. Отвечай!
– Княгиня Мышкина маменьке рассказывала, а я подслушала, – снова всхлипнув, призналась девчонка.
– Да чтоб тебя! – грохнул князь кулаком по столу. – В собственном доме слова сказать нельзя.
– Так то не особый секрет, Никита Иванович, – спокойно пожал плечами Елисей. – Вспоминать дело то не люблю. Это верно. А так секрета из него не делаю.
– Оно и понятно, что не любите, – буркнул князь, слегка успокаиваясь. – Тут ведь вот еще какая история. Наташка-то у меня уж просватана была.
А тут, после истории этой, я письмо получил. Разорвал жених ее помолвку. Мол, меченая она теперь. Порченая. И как узнать-то сумели?
При этих словах девушка тихо заплакала. Бросив на нее растерянный взгляд, Елисей быстро припомнил все обстоятельства обнаружения девушки в тайнике и, решительно качнув головой, уверенно заявил:
– Чушь все это, Никита Иванович. Не тронули ее. В том готов вам слово свое дать. И то сказать, девица нетронутая из благородной семьи на османском базаре в два раза дороже обычной идет. И бандитам тогда не до удовольствий было. Они ночи ждали, чтоб из города бежать.
– Знаю, – мрачно вздохнул князь. – Полковник Юровский с самого утра доклад привез. Давно тот седой уйти собирался, а тут эта дуреха под руку подвернулась. Вот он и решил, что пора. Да и готово у него уже все было. Их за городом карета дожидалась. На хуторе стояла. И кони были. Запрягай да езжай.
– Интересно, – задумчиво проворчал Елисей. – Седой тот вроде как литвином был. Думаю, связей у него за границей много осталось, – парень многозначительно посмотрел на хозяина дома.
– Полковник уже занимается, – кивнул тот. – И к слову сказать, карета та на хутор с той стороны и пришла. Их работа. Не наших мастеров каретников. И кони тоже с той стороны.
– Выходит, он хотел границу как иностранец переехать? – сообразил Елисей.
– Именно, – удовлетворенно кивнул князь. – Потому и выжидал. А с этой курицей в карете это сделать было бы еще легче. Весть-то на границу еще передать не успели бы.
– Ну да. Девица благородного сословия. В дороге умаялась. Спит. Потому и папаша ее сильно торопится, чтобы до постоялого двора быстрее добраться, – понимающе усмехнулся парень.
– Одно удовольствие с вами, Елисей, говорить. На лету все ловите.
– Так ведь у нас на Кавказе такими уловками тоже пользуются, – усмехнулся тот.
Притихшая Наталья слушала их разговор, широко распахнув глаза и переводя взгляд с одного на другого. Князь, заметив, что она опять старательно греет в их беседе уши, грозно нахмурился и, посмотрев на дочь испепеляющим взглядом, рыкнул:
– И что мне теперь делать с тобой? Мало того что я должен был подчиненных своих о помощи просить, потому как приказывать в таком деле права не имею, так еще и всю семью опозорила. Кто теперь в твою сторону посмотрит? Только прохиндей какой, кто через тебя захочет себе карьеру сделать?
– Господь с вами, Никита Иванович, – осторожно вмешался Елисей. – Наталья Никитична девица красивая. Статная. Найдется человек, что и вправду ее полюбит. Вот только сама-то она чего хочет? Потому как замуж выйти не напасть, как бы замужем не пропасть, – закончил он старой присказкой, которую слышал еще от своей покойной бабки.
– Вы это к чему? – не понял князь.
– К тому, хочет ли она сама замуж? – пояснил Елисей. – Может, ей чего другое интересно?
– Чего другое-то? – снова не понял Тарханов. – Ее дело бабье. Замуж выйти, детей нарожать да за мужем смотреть. Или не так? – спросил он, удивленно глядя на парня.
– Это на наш с вами взгляд так. А что у нее в голове, одному богу известно, – кивнул он на девчонку.
– А ты чего притихла? – повернулся Тарханов к дочери. – Или и вправду замуж не хочешь?
– Я за настоящего мужчину замуж хочу, – судорожно вздохнув, решительно заявила девчонка. – Чтоб не чиновником, а бойцом был, который и оружием владеет, и смелый был, и ласковый. Вот.
– Ну ты и захотела, – растерянно проворчал Тарханов. – Господи, за что наказываешь? – неожиданно взревел он. – Всегда ж любимицей была, а тут…
– Ой! – пискнула Наталья, снова сжимаясь в комочек.
«М-да, похоже, это уже крик души, – подумал Елисей, оглядывая обоих задумчивым взглядом. – Если вспомнить, что папаша вечно только обещал всыпать, но никогда и пальцем не трогал, а теперь орет как потерпевший, понятна реакция девчонки. Но что со старым делать? Так и до инсульта недалеко».
– Никита Иванович, а давайте в сад спустимся, – подумав, предложил он.
– Зачем? – сбившись с мысли, растерялся князь.
– Погуляем, воздухом свежим подышим, а заодно и подумаем, что тут сделать можно. Сами знаете, одна голова хорошо, а две лучше, – нашелся парень, про себя добавив: «А две это уже мутант».
– Да что тут придумать-то можно? – с отчаяньем в голосе спросил князь. – Это ж клеймо на всю семью. Благо старшую успел замуж отдать. Хоть тут теперь спокойно. А с этой что теперь делать?
– За меня ее отдайте, – решившись, ответил Елисей, словно в прорубь прыгнул. – Увезу на Кавказ, и пусть тут языками впустую чешут. А года через два приедет уже не девкой порченой, а мужней женой. Я-то знаю, что ее никто не трогал. К тому времени все уже и забудется.
– Вы это серьезно? – растерянно уточнил князь.
– Понимаю, что не мне со своим рылом в калашный ряд, но иного выхода не вижу, – развел Елисей руками.
– И что, взаправду на Кавказ ее увезете? – переспросил Тарханов.
– А куда ж еще? – не понял Елисей. – У меня там и школа моя, и имение, и дело свое. Да и не нравится мне столица. Сыро тут. И серо. Там хоть и жарко, зато краски яркие. Глаз радуется.
– Выходит, и дела себе тут никакого просить не станете? – не унимался князь.
– А какие тут дела у меня быть-то могут? – не сообразил Елисей. – Насчет оружия мы вроде с вами уговорились. Вот еще брата женю, и в путь.
– Наталья, ну-ка, скажи там, чтобы чаю подали. Да далеко не уходи. Понадобишься еще, – скомандовал князь, и девушка, залившись краской, выскочила из кабинета.
– Елисей, вы сейчас это все серьезно сказали, или только так, чтобы мне потрафить? – дождавшись, когда за ней закроется дверь, тихо спросил князь.
– Серьезно, Никита Иванович. Я, когда ее в том коридоре увидел, понял, что нравится она мне, сил нет. Да только понимал, что не моего поля ягодка. Я ж знаю, что князь я только по бумагам. А так был казаком, казаком и остался. Но раз так уж все сложилось, решился просить, – честно признался Елисей. – Вы уж простите, ежели что не так. Да только сердцу не прикажешь.
– Это верно, – задумчиво протянул князь, что-то обдумывая. – А что в приданое спросите?
– А нет мне дела до приданого. Уж поверьте, денег у меня и своих хватает, – усмехнулся парень. – Казаки от веку боем жили и с боя кормились. Так что я еще и вас удивить могу.
– Куда уж больше, – хмыкнул князь, простецким жестом почесав в затылке. – Вот что, молодой человек. Мне все это обдумать надо. Как следует, – так и не придя к какому-то конкретному решению, взял князь паузу. – Да и курицу эту спросить не мешает. Хоть и дура, а все одно родная кровь.
– Не дура она, Никита Иванович, – понимающе усмехнулся Елисей. – Совсем не дура. Избалована, своенравна, это да. Но не дура. А как замужем окажется да дитя родит, так и норов весь в дело уйдет. А насчет подождать, подожду, конечно. Куда ж я денусь, – вздохнул он, уже мысленно попрощавшись с мечтой.
Это предложение было спонтанным, и особо парень ни на что не рассчитывал. Что называется, попробовал взять нахрапом. Не выйдет так не выйдет. Жаль, конечно. Девчонка ему и вправду нравилась, но плетью обуха не перешибешь. И то сказать, Тархановы род в империи известный, уважаемый, и не ему к ней свататься. Но не попробовать Елисей просто не мог.
– Я так понимаю, в вашем личном деле последний виновник остался? – неожиданно сменил князь тему.
– Точно так. Но это ненадолго. И до него доберусь, – еле слышно ответил парень, хищно усмехаясь.
– Имейте в виду. Уголовники по своим клич бросили. Думают, что это какая-то залетная банда грабит. Велено всем смотреть внимательно и всех чужаков на деле ловить.
– С чего бы это они так засуетились? – насторожился Елисей.
– Полиция лютует. Уже несколько их шалманов разнесла. Арестованных куча. Полтора десятка убиты при сопротивлении аресту. Вот они и решили сами тех залетных наказать. Так что будьте осторожны.
– Это пусть они осторожны будут, – усмехнулся Елисей так, что князь невольно подался в кресле назад. – Я живых видаков не оставляю.

* * *

Спусковой крючок плавно качнулся под пальцем, и винтовка, звонко рявкнув, выплюнула стандартную пулю. Человек за окном дернул головой и безвольной куклой завалился на бок. На стене за упавшим осталось ярко-красное пятно с кусочками кости и комками серого вещества. Дернув конец, Елисей распустил узел веревки, которой привязал себя к высокой кованой ограде, и, спрыгнув на землю, быстрым шагом направился к реке, снимая с винтовки оптический прицел.
Оказавшись на берегу Невы, парень коротко размахнулся и отправил отработавшую берданку в воду. Сунув прицел в сумку, он сдернул с головы маску и, сменив ее на картуз, направился к заставе, что выходила на тракт из города. Дело было сделано. Последний из четверых отдал душу дьяволу, и теперь Елисей мог спокойно заняться более приятными вещами. Свою месть он завершил. Шагая по темной улице, парень вдруг ощутил, как с души словно камень свалился.
– Похоже, не всегда правда то, что месть облегчения не приносит, – буркнул он себе под нос, переходя через улицу на другую сторону.
Винтовку ему пришлось применить по той простой причине, что последний из фигурантов внезапно озаботился своей безопасностью и в течение нескольких дней нанял десяток отставных солдат, вооружив их пистолетами, и купил полдюжины сторожевых псов. Что за порода, Елисей рассмотреть не смог. Их выпускали только ночью. Так что рисковать он не стал. Тем более что подходящее место для стрельбы он приметил уже давно. В первый же день, когда начал наблюдение за фигурантом.
И вот теперь дело, ради которого он и приехал в столицу, было сделано. Последняя точка поставлена. И надо сказать, точка получилась весьма жирной. Почти кляксой. Ну да хрен с ним. Кончилось, и ладно. Сплюнув, Елисей свернул в очередной переулок и тут же шагнул под стену. Перед ним, перекрывая проход, в ряд стояло четыре фигуры. Заметить их было не сложно. Все четверо, ради форсу бандитского, были одеты в белые рубахи, поверх которых были накинуты серые короткие армяки.
– Кто таков? Откель шагаешь, чем промышляешь? – послышался вопрос, и четверка шагнула к парню, поигрывая ножами.
– Человек божий, обшит кожей. А чем промышляю, не твоего ума дело, – фыркнул в ответ Елисей, быстро прокачивая ситуацию.
Из четверых действительно опасными были только двое. Высокий, жилистый мужик, ловко вертевший в пальцах длинный нож, и тощий, вертлявый мужичок неопределенного возраста, с коротким кинжалом, который рыбкой порхал у него в руке. Двое других были просто мясом. Крепкие, сильные, но с оружием явно не дружившие. Они то и дело вытирали о штаны потеющие ладони, бестолково перекладывая ножи из руки с руку.
Высокий шагнул еще ближе, глумливо усмехнувшись, резко качнулся вперед, явно намереваясь напугать дерзкую жертву, и в ту же секунду Елисей начал двигаться. Кривой кинжал в левой руке заблокировал нож в руке бандита, а его близнец в правой сверкнул в воздухе, с хрустом распарывая плоть. Сделав танцевальный пируэт, Елисей оказался перед вертлявым и, не останавливаясь, всадил ему левой рукой клинок в шею, разрубая трахею и становую жилу.
Продолжая двигаться, парень резким движением вырвал кинжал из раны и тут же ударил правой рукой, вгоняя клинок под грудину третьему бандиту. Едва слышно ахнув, тот растерянно замер, судорожно разевая рот и выпучивая глаза, но Елисею было не до его эмоций. Продолжая двигаться, он снова развернулся и, вырвав из раны кинжал, прыгнул к последнему бандиту. Тот, еще не до конца осознав случившееся, только начал поворачиваться к парню, когда оба бебута нашли свою жертву.
Клинок левой руки пробил печень, а кинжал в правой вошел в горло, разрезая гортань и аорту. Елисей специально старался бить так, чтобы ни один из бандитов не успел крикнуть и поднять шум. Отерев кинжалы об одежду убитых, парень быстро обыскал тела и, презрительно отбросив обычные мелочи из карманов, удивленно хмыкнул, повертев в пальцах солидную пачку банкнот. Похоже, у бандитов до встречи с ним был удачный день.
Сунув деньги в сумку, он быстрым шагом покинул переулок и, выйдя на свет взошедшей луны, старательно осмотрел себя. Во время схватки немного крови плеснуло на рукав и наружную часть запястья. Скривившись, парень вздохнул и, еле слышно выругавшись, отправился к реке. Нужно было замыть кровь, пока свежая. Найдя ближайший спуск к воде, Елисей старательно оттер руки и рукав песком и, кое-как отжав его, выпрямился.
Рядом со спуском послышались быстрые шаги и прерывистое, усталое дыхание. Кто-то явно бежал по улице и, теперь перейдя на шаг, искал место, где можно спрятаться. Встав под стену, Елисей притаился в тени, ожидая, когда неизвестный пройдет мимо. Но вдруг послышался топот копыт и стук колес по мостовой. Тихо ахнув, бежавший бросился к лестнице и начал быстро спускаться к реке.
«Да что ж за ночь сегодня такая! – возмутился про себя парень, прислушиваясь к происходящему. – Мало мне бандитов, так еще и ловят, похоже, кого-то. Не понос, так золотуха».
Было уже далеко за полночь, и город спал, так что звуки по пустым улицам разносились далеко. Беглец спустился к реке и, оглядевшись, метнулся к самому урезу воды, надеясь уйти по краю реки, под стеной набережной.
– Да это ж баба, – рассмотрев беглеца, ахнул Елисей. – Утонешь, дура, – едва не выкрикнул он, но вовремя сообразил, что так только быстрее привлечет внимание преследователей. А самое главное, еще сильнее напугает беглянку.
По ступеням спуска застучали подкованные сапоги, и на площадку вышли вдвое. Молодые, ражие мужики, добротно одетые и явно облеченные доверием хозяина. Уж очень нагло они держались. Увидев женщину, все еще пытавшуюся найти выход, они остановились и, переглянувшись, негромко усмехнулись:
– Давай, давай. Вместе с выб.„ком своим и потонешь. Нам тогда и пачкаться не придется.
– Отвяжитесь, ироды, – истошно выдохнула женщина, выхватывая откуда-то из складок юбки нож и прижимая другой рукой к себе небольшой сверток.
– Ты еще и кобениться станешь, тварь? – удивленно хмыкнул один из мужиков. – Сказано, отдай выб…ка, а сама ступай куда знаешь. Нет, обоих порешим.
– Только подойди, гад, – зашипела женщина, судорожно взмахивая ножом.
– А и подойду, – рассмеялся один из мужиков, делая шаг вперед. – Давай. Глянем, что там у тебя внутри.
– Погоди, Карп, давай прежде повеселимся. Не все ж графу ее валять. Теперь и наш черед пришел.
«Так, тут еще и граф какой-то нарисовался, – хмыкнул про себя Елисей. – Похоже, история стара, как мир. Хозяин попользовал горничную, а когда та понесла, решил от ребенка избавиться. В общем, ничто не ново под луной. Но пора эту трагикомедию заканчивать. Не торчать же тут всю ночь».
– Я смотрю, вы супротив бабы смелые. Может, со мной попробуете? – сказал он, выступая из своего закутка на свет.
– Ты тут откуда, черт?! – вздрогнув от неожиданности, развернулись к нему мужики.
– Из тех же ворот, что и весь народ, – зло усмехнулся парень, скользнув вперед.
Кинжалы сверкнули, и оба прислужника неизвестного графа с хрипом схватились на перерезанные глотки. Два сильных удара ногой, и оба тела рухнули в воду. Испуганно замершая женщина неверящим взглядом наблюдала, как два трупа медленно уносит течение. Потом, обернувшись к парню, она поудобнее перехватила нож и, судорожно сглотнув, прохрипела:
– Не подходи.
– И не собирался, – пожал Елисей плечами, осматривая кинжалы. – Только и стоять тут теперь резону нет. Не знаешь, с ними был еще кто?
– Нет, их двоих за мной посылали, – мотнула она головой и, вздрогнув, снова выставила перед собой нож.
– Ну, вот и славно, – усмехнулся парень, убирая оружие. – Пойти тебе есть куда?
– Нет. Да. Найду, – тряхнув головой, ответила женщина.
– Добре. Прощевай тогда, – пожал Елисей плечами и, развернувшись, начал подниматься на набережную.
У спуска была привязана лошадь, запряженная в коляску. На всякий случай заглянув внутрь, Елисей убедился, что она пуста, и, обойдя транспорт, зашагал по набережной в сторону заставы.
– Сударь, погодите, – послышался осторожный оклик.
– Чего тебе? – обернулся Елисей, уже зная, о чем она попросит.
Понятно, что молодой женщине с незаконнорожденным ребенком податься особо некуда. Родственники, если они есть, могут и не принять. Тем более что там ее искать станут в первую очередь. Так что ей или придется довериться неизвестному, который спас ее и ребенка, или бежать куда глаза глядят. Даже если она успела прихватить что-то ценное у хозяина или сумела скопить за время службы некоторую сумму, в сложившейся ситуации ей это мало поможет.
– Сударь, а почему вы коляску не забрали? – осторожно подойдя, тихо спросила женщина.
– А на кой она мне? Я за заставу иду. Не хочу, чтобы меня на чужой коляске видели.
– А можно мне с вами. За заставу. Из города податься хочу, – еле слышно призналась молодая мать.
– А есть куда? – иронично хмыкнул парень. – Я ведь не спрашиваю, куда именно. Просто у родичей тебя в первую голову искать станут. Я там случаем про графа слыхал. Так имей в виду, знатному человеку достанет власти везде найти. Особливо ежели по знакомым да родичам пойдешь.
– Так что ж делать-то? – испуганно всхлипнула женщина. – Неужто и вправду дитя невинное на растерзание ему отдать? Он ведь, ирод, сразу сказал, что удавит ребеночка, как рожу. Я неделю пряталась, да эти отыскали.
– Могу я тебя спрятать, – вздохнул Елисей, мысленно ругая себя на все лады. – Да только сразу скажу. Сам я не местный и скоро отсюда на Кавказ уеду. Так что, ежели не испугаешься, могу тебя с собой взять. Там-то тебя никакой граф не достанет. Думай. Решишь ехать, делай, что скажу, и шума не поднимай. Тогда и из города выведу, и увезу отсюда. А нет, так неволить не стану. Сама себе хозяйка.
– А далеко этот Капказ ваш? – настороженно уточнила женщина.
– Далеко, – усмехнулся парень, услышав, как она произнесла название региона.
– Согласная я, – помолчав, кивнула женщина, опуская голову ниже плеч.
– Добре. Тут постой, я сейчас, – скомандовал Елисей и, быстрым шагом вернувшись к коляске, отвязал лошадь. Развернув транспорт, он запрыгнул на козлы и, подогнав коляску к женщине, тихо велел: – Садись, и смотри, чтобы дите голос не подало. Перед заставой коляску бросим и пешком пойдем.
Дождавшись, когда она усядется, парень тряхнул поводьями и рысью погнал ухоженную кобылку в нужную сторону. Спустя час он оставил коляску у какой-то коновязи, прямо на улице и, взяв попутчицу за руку, свернул в знакомый переулок. Из него был выход за черту города. Точнее, выходил он к сточной канаве, за которой начинался заросший бурьяном пустырь. А уже за пустырем начинались пригороды. Там же вилась и едва заметная тропинка, выходившая на тракт.
То и дело поддерживая уставшую женщину, Елисей вывел ее на дорогу и, вздохнув, проворчал:
– Потерпи еще маленько. Пять верст пройдем, и отдохнешь.
– А что там будет? – несмотря на усталость, проявила любопытство женщина.
– Имение родича моего. Там пока и поживете. Ну, а после, как дела закончу, до дому поедем.
– А вы, сударь, тоже в имении том живете?
– Тоже.
– А родич ваш, он что, титулован?
– Оба мы титулованы.
– Шутить изволите, сударь, – вздохнула женщина. – Где ж это видано, чтобы титулованный господин по ночам людей резал, словно тать ночной?
– А я не тать. Просто не мог я допустить, чтобы два изверга над женщиной насилие учинили, – нехотя признался Елисей. – Не спустись ты к реке, я бы и не высунулся. Дождался, когда они проедут, и дальше пошел.
– А вы, сударь…
– Погоди. Тебя как звать?
– Ирина.
– А меня Елисей. Вот и познакомились, – усмехнулся парень, шагая к дому.

* * *

– Ты можешь мне объяснить, что это за женщина и почему она должна жить здесь? А главное, как все прошло? – лениво поинтересовался Ильико, попивая кофе, развалившись в кресле своего кабинета.
– Как прошло, газеты читать надо. А по поводу Ирины… забудь. Отправлюсь домой, с собой ее заберу, – так же лениво отмахнулся Елисей.
Они едва успели добраться до имения, когда небо разразилось долгим, нудным дождем. И вот уже середина дня, а прекращаться он не собирался. Потому и настроение у родичей было сонно-ленивым. К тому же сам Елисей, помня, что больше никуда торопиться не нужно, с удовольствием предавался безделью, а княжич просто отдыхал после службы.
– Расскажи хотя бы, где ты ее нашел, – не унимался Ильико. – Или ее ребенок… Хотя нет. Ты никогда раньше тут не был.
– Между нами, – понизив голос, ответил парень. – Ребенок незаконнорожденный. Отец какой-то граф. Кто именно, я пока не знаю. По знаю точно, что сволочь он еще та. Послал за девчонкой двух подонков, с приказом убить обоих. Я случайно оказался рядом. В итоге пришлось привести ее сюда.
– Случайно? – иронично уточнил Ильико.
– Случайно, – спокойно кивнул Елисей. – Я не в том положении был, чтобы влезать в чужие дела, но тут пришлось. Сам понимаешь, позволить им убить женщину и ребенка я просто не мог.
– Понимаю, – отставляя чашку, кивнул княжич. – Незаконнорожденный, говоришь. Занятная история. Хотя подобное тут сплошь и рядом. Господа, титулованные дворяне иногда забывают, что дворянское достоинство это, прежде всего, служение империи, а не удовлетворение собственных похотей.
– Ну, я слышал, что и на Кавказе подобное не редкость, – хмыкнул Елисей, припомнив один свой разговор с Нино.
– Если ты про сестру, то напомню тебе, что отец признал ее и сделал все, чтобы она стала Буачидзе, – обиженно отозвался княжич.
– Не дуйся. Я ж не об отце, – тут же выкрутился Елисей. – Тут все по совести было сделано. Я вообще о подобных случаях.
– Не помню, чтобы у нас кто-то приказывал собственных детей убивать, – подумав, качнул княжич головой. – Ладно. Что сделано, то сделано. Я только не очень понимаю, зачем они тебе на Кавказе?
– Ну, толковая горничная в доме всегда пригодится. А я так понимаю, что Ирина свое дело знает. Мы по дороге поговорить малость успели, так оказалось, она с малолетства в прислугах.
– Тоже верно, – оценил его высказывание Ильико. – А что там за история со спасением княжны Тархановой?
– Господи, не столица, и помесь борделя с монастырем! – растерянно охнул Елисей. – Слухи разносятся быстрее пули. Тебе-то откуда об этом известно стало?
– Ну, когда офицеры контрразведки носятся по всему городу и трясут как грушу все злачные места и почему-то оружейные магазины, это не может не привлечь внимания. К тому же они задавали вопросы так, что не услышать их мог только глухой, – рассмеялся княжич.
– Не понял, они что, даже не таились? – не поверил Елисей собственным ушам.
– Ну, по рассказам очевидцев мне показалось, что все они были в величайшей растерянности, – хмыкнул Ильико. – И то сказать, посередь столицы, средь бела дня пропадает дочь их начальника. Позор, да и только.
– Да уж. За подобное упущение и всю службу могут распустить, – задумчиво проворчал парень. – Интересно, как князь все это императору объяснил?
– Вот уж чего не знаю, – тут же ушел Ильико в отказ. – Но вроде обошлось все.
– И слава богу. Никита Иванович явно на своем месте. Знает человек, что делает.
– Так многие считают. Я вот удивляюсь, как ты умудрился такой шанс упустить, – лукаво усмехнулся Ильико.
– Какой? – не понял Елисей.
– Ну, не держи меня за слепца, – не унимался княжич. – Я же видел, что ты с княжны глаз не сводил на том приеме. Неужто не попытался ее спасти и после клинья подбить?
– Похоже, ты далеко не все знаешь, – рассмеялся парень.
– Это ты о чем? – насторожился Ильико.
– Так княжну я и нашел, – хмыкнул Елисей. – Пока господа офицеры по малинам да оружейным магазинам шороху наводили, я по мелким лавкам пробежался и сумел ее найти. А после в нашей коляске домой привез.
– А ведь и верно. Слухи о каком-то казаке ходят, – растерянно кивнул княжич. – Так это ты был?
– Я.
– И что? Даже не попытался сойтись с княжной поближе?
– Брат, ее настойкой опия опоили, так что там не до светских бесед было, – вздохнул парень, усаживаясь в кресле поудобнее. – Но кое-что я сделать успел.
– И что же? – оживился Ильико.
– Попросил у князя ее руки, – честно признался Елисей.
– Чего?! Она же просватана, – ахнул княжич.
– Отказался жених. Заявил, что она теперь опозорена. А я знаю, что она не тронутой осталась. Знаю, – многозначительно повторил парень. – Так что урона мне никакого не будет. К тому же она мне и вправду очень нравится, – смущенно признался он. – Но боюсь, откажет князь. Не по Сеньке шапка.
– Не спеши, – подумав, вздохнул Ильико. – Если все так, как ты сказал, и от помолвки действительно отказались, то может и согласиться. Это ж не просто разрыв. Это позор на весь свет. А допустить такого князь не может.
– Ну, дай-то бог, – вздохнул Елисей. – От отца весточка какая есть? Когда приедет? – сменил парень тему.
– Через неделю будет. Я уже начал готовиться. Родители Татьяны решили в ресторане все устроить. Народу много будет.
– А отец не написал, на кого он Руслана оставил? – спросил парень.
– Дядя Котэ в доме остался. Все равно за делами смотреть надо. К тому же после свадьбы здесь потом придется в Тифлис ехать. Вторую свадьбу устраивать, – тяжело вздохнул Ильико. – Если семья Буачидзе такой праздник как следует не отметит, их вся Грузия не поймет. Так что готовься. Отсюда домой поедем. Дальше гулять.
– Ну, даст бог, сразу две свадьбы подряд будет, – мечтательно улыбнулся Елисей.
– Я смотрю, ты серьезно настроен, – оценил его улыбку княжич.
– А почему бы нет? – пожал Елисей плечами. – Девушка красивая, сильная, от нее хорошие дети будут. Да и не равнодушна она ко мне. Это я сразу заметил.
– Самоуверенно, – поддел его Ильико.
– Так. Я не понял, кто тут уже женат был, ты или я? – не остался Елисей в долгу.
– Уел, – рассмеялся Ильико. – Но осмелюсь тебе напомнить, что с женщинами никогда не угадаешь, о чем они думают. Так что я бы особо не обольщался.
– Тоже резонно, – хмыкнул парень. – Но когда я у князя руки ее просил, она спорить и возражать не стала. А это, согласись, знак.
– Может быть, – лениво кивнул княжич. – Чем бы заняться? А то с такой погодой недолго и заквакать. Весь день льет.
– Да уж, погода мерзейшая, – мрачно согласился парень, разглядывая потоки дождевой воды на оконном стекле.
Родичи замолчали, едва удерживаясь от того, чтобы не уснуть сидя. Их сонную нирвану прервало появление слуги. Войдя, он протянул Елисею поднос, на котором лежало письмо.
– Откуда это? Кто привез? – оживился парень, забирая с подноса конверт.
– Посыльный. Письмо отдал и уехал, – ответил слуга и, развернувшись, вышел.
– От кого? – не сдержал любопытства Ильико.
– От князя Тарханова. Просит по получении сразу приехать к нему домой. Я одеваться, прикажи карету подать, – вскакивая, попросил Елисей.
– Ступай уже, разберусь, – рассмеялся Ильико, поднимая со стола колокольчик для вызова слуг.
Спустя примерно сорок минут Елисей въехал в карете в город. Кони, укрытые от непогоды полостями из тонкой промасленной кожи, шли легкой рысью. Быстрее по такой погоде ехать было опасно. Каменная мостовая была скользкой, и животные на повороте могли просто поскользнуться и переломать себе ноги. Елисей, накинув кожаный плащ, в который раз уже перечитывал полученное послание, пытаясь угадать, что будет.
Привратник, едва услышав, кто приехал, на приглашение даже не глянул, поспешив отворить ворота. Выскочив из кареты, Елисей взбежал на крыльцо и, войдя в холл дома, с легкой улыбкой поздоровался с уже знакомым слугой, передавая ему плащ и папаху.
– В кабинете, ждут-с, – сообщил слуга на вопрос, где сейчас князь.
Быстро поднявшись на второй этаж, парень подошел к знакомой двери и, постучав, решительно толкнул ее.
– Добрый день, Никита Иванович. Прибыл, как только получил ваше письмо. Чем могу служить? – спросил он, входя в кабинет.
– Рад вас видеть, голубчик, – улыбнулся Тарханов, поднимаясь из-за стола и протягивая ему руку. – Эй, кто там?! Чаю гостю. Не приведи господи, простынете по такой погоде. Присаживайтесь, Елисей. Присаживайтесь, – радушно предложил он, указывая на кресло.
Пока готовили и подавали чай, разговор шел о пустяках, но когда слуги вышли, князь ненадолго замолчал, после чего спросил, оглаживая бороду:
– Елисей, тот вопрос о моей Наташке вы задали серьезно или только, чтобы отвлечь меня?
– Я такими вещами не шучу, Никита Иванович, – твердо глядя ему в глаза, ответил парень.
– Надеюсь, вы понимаете, что разговоры о случившемся пассаже в свете еще долго будут бродить. А значит, в столице вам с ней лучше некоторое время не появляться. Придется пожить подальше отсюда. Да и вообще, относиться к вам будут несколько, скажем так, неоднозначно, – с заметным смущением сообщил князь.
– Никита Иванович. Сказать по совести, мне плевать, кто там чего думает. Главное, что я знаю. А знаю я то, что дочь ваша осталась невинной девицей, и сие есть факт. А что до столицы, так я сюда никогда не рвался. Мы с вами это уже обсуждали.
– Верно, голубчик. Все верно. Но тут ведь вот какое дело. Мои дуболомы, пока Наташку искали, умудрились полстолицы на ноги поднять. Перепугали всех торговцев оружием до икоты. А в итоге вся эта история уже такими слухами обросла, что и сказать стыдно.
– Знаю, – спокойно кивнул Елисей. – Они уж и до меня докатились. Но слухи те мне неинтересны, как уже сказано было. Главное, что я знаю наверняка. А уж остальное… – парень скривился, небрежно махнув рукой.
– Отчаянный вы человек, Елисей Григорьевич, – помолчав, уважительно проворчал князь. – По совести признаться, не знаю, хватило бы у меня на такое решимости. Как ни крути, а слухи – вещь неприятная и даже опасная. Я про влияние их на карьеру и не вспоминаю.
– А у меня карьера уже состоялась, – усмехнулся в ответ Елисей. – Я директор школы пластунов и никем иным быть не собираюсь. Ну, а в воинстве казачьем на такие вещи внимания не обращают. Там на личную доблесть и умения воинские в первую голову смотрят. А уж с этим у меня все в полном порядке.
– Наслышан, наслышан, – закивал Тарханов, снова оглаживая бороду.
– Что вас смущает, Никита Иванович? – прямо спросил Елисей.
– Не знаю, как и сказать, – окончательно смутившись, признался князь. – По всему выходит, что я дочери своей позор вашим благородством прикрываю. Понимаю, что все так, как вы говорите, но на каждый роток не накинешь платок. Вот и получается, что, согласившись и отдав вам Наташку, я как бы использую вас, при этом подставляя.
– И только? – иронично усмехнулся Елисей. – Плюньте и разотрите. Пусть эти говоруны лучше за собой присмотрят. Не далее как прошлой ночью двое подонков хотели молодую горничную с дитем зарезать, только потому, что ребенок этот от какого-то графа рожден. Вот где сволочь. А то, что с дочерью вашей случилось, всего лишь нелепая случайность. Глупость, из которой она вышла без истинного урона для своей чести.
– Вы так уверенно это говорите, словно бабку повитуху к ней приглашали, – пробурчал князь, краснея.
– А там и бабка не нужна была, – отмахнулся Елисей. – По одежде все сразу видно было. Так что, Никита Иванович? Могу я еще надеяться на ваше согласие?
– Забирайте, – вздохнув, обреченно махнул князь рукой.

* * *

Устроить тихий семейный ужин было идеей Ильико. Услышав, что князь Тарханов согласился отдать за Елисея младшую, любимую дочку, княжич несколько минут растерянно матерился по-грузински, после чего выдвинул подобное предложение. Подумав, парень согласился. Идея и вправду была неплоха. В любом случае нужно было наводить мосты и выстраивать отношения. И княжичу, и самому Ильико. Так что утром следующего дня он отправился на дом к князю с визитом, но теперь уже к своей будущей невесте.
Встретивший его все тот же слуга, принимая папаху, в двух словах объяснил, где именно находится в данный момент княжна, и, вздохнув, еле слышно добавил:
– Спаси Христос, князь. Не дали добрую девочку опозорить.
– Нет на ней позора, голубчик. А ты, чем вздыхать, лучше вызови кого, чтобы княжне доложил, – улыбнувшись, посоветовал Елисей.
– Сам провожу, ваше сиятельство, – упрямо тряхнул слуга головой.
Шагая за ним, Елисей только усмехался про себя. Такая верность и доброе отношение к хозяйским детям среди пожилых слуг встречались сплошь и рядом. И только в российских семьях. Иной раз кормилица или старый наставник бывали с юными недорослями строже, чем родные папа с мамой. Могли и отругать, и выпороть. А самое интересное, что кровные родители не смели или не пытались с ними спорить. Похоже, тут был такой случай.
Проводив Елисея на второй этаж, в малую гостиную, слуга попросил его подождать и отправился за княжной. Но едва только он прикрыл за собой дверь, в гостиную проскользнула хозяйка дома. Княгиня Тарханова. Увидев женщину, Елисей поднялся, согласно этикету, и, церемонно поклонившись, произнес:
– День добрый, сударыня. Рад видеть вас в добром здравии. Я осмелился приехать, чтобы пригласить княжну на ужин в имение княжича Буачидзе.
– И кто же еще будет на том ужине? – улыбнувшись в ответ, поинтересовалась княгиня.
– Княжич Ильико Буачидзе, его невеста, графиня Лопухина, и я. А ежели на то будет ваше согласие, то и Наталья Никитична.
– Надеюсь, вы сами привезете Наталью домой?
– Безусловно. Я помню, что его сиятельство Никита Иванович запретил домочадцам покидать дом без охраны. И уж поверьте, защитить Наталью Никитичну я сумею.
– Вот уж в чем я совершенно не сомневаюсь, Елисей Григорьевич, – несколько нервно улыбнулась княгиня. – Скажите, князь, а чего вы сами ожидаете от той встречи?
– Ничего. Просто хочу немного поговорить я княжной и, так сказать, навести мосты. Ведь прежде мы виделись всего дважды. И раз уж так сложилось, что теперь мы помолвлены, то я считаю, что нам стоит почаще говорить друг с другом, чтобы узнать друг друга получше. Прошу прощения, сударыня, за мое косноязычие, но я, признаться, несколько удивлен вашим вопросом.
– Вы уж простите обеспокоенную мать, князь. Но сами понимаете, что все случившееся не способствует моему душевному спокойствию, – еле слышно всхлипнув, всплеснула руками княгиня.
– Господь с вами, сударыня. У меня и в мыслях не было обиды таить, – поспешил заверить ее парень. – Уверяю, сударыня, вы совершенно напрасно беспокоитесь.
– Да как же мне не беспокоиться?! – вспыхнула княгиня.
– Неужто я вам так неприятен, что вы даже слову моему верить не желаете? – мрачно поинтересовался Елисей.
– Христос с вами, сударь, – испуганно ахнула княгиня. – Не в вас дело.
– В чем же тогда? – продолжал недоумевать парень.
– Ну как же?! Вы ее на Кавказ вести собираетесь. А там что ни день, то стрельба, то война. И как только там люди живут среди горцев тех диких?
– Господь с вами, сударыня, – тихо рассмеялся Елисей. – Не такие уж они и дикие. Обычаи да обряды свои, то верно. А вот насчет дикости, это еще как посмотреть. Иной раз горец любого иностранца порядочности и честности поучить может. А насчет войны да стрельбы, так на то и окраина. А люди там живут хорошо. Можно сказать, счастливо. Потому как тепло там, и растет все, что ни посадишь. И давно живут, смею вас заверить. Так что не стоит так беспокоиться.
– Вы рассказываете так спокойно, словно все эти перестрелки и налеты горцев не более чем шутка, – попеняла ему княгиня.
– Не шутка. И стрельба бывает, и налеты. Да только волков бояться, в лес не ходить. Мы ведь там тоже не с рогатками разгуливаем. Казаки в тех местах испокон веку живут. Пращуры мои там еще с хазарами резались. И ничего. Живем.
– Вы ведь вдовец, князь? – в лоб спросила женщина.
– Увы, сударыня. То так.
– Выходит, одну жену не сберегли, а теперь решили и другую туда свезти? – с неожиданной злостью спросила княгиня.
– Вот значит как, – мрачно протянул Елисей. – Что ж. Не смею более вас беспокоить, сударыня. Честь имею, – щелкнул он каблуками и, развернувшись, вышел в коридор.
На лестничной площадке он едва не столкнулся с княжной Натальей. Увидев его, девушка растерянно замерла, а после, шагнув вперед, настороженно спросила:
– Уже уходите, князь?
– Увы, сударыня, но боюсь, ваша маменька не считает меня достойным вас, – еле сдерживаясь от злости, вежливо ответил парень. – Она решила, что я вас хочу на Кавказ увезти, чтобы под пули бандитские подставить, как это с моей покойной женой было.
– Ох! – растерянно ахнула Наталья, прижимая кулачки к губам. – Но ведь вы приехали, чтобы куда-то звать меня? – поторопилась она сменить тему.
– Именно так, сударыня. Княжич Буачидзе устраивает ужин, и я осмелился думать, что вы согласитесь быть там вместе со мной.
– И когда же состоится тот ужин?
– Завтра, в шесть пополудни. Но думаю, маменька ваша будет против вашего визита в имение князя.
– Значит, вы тоже решили отказаться от своего слова? – блеснув набежавшими на глаза слезами, спросила девушка.
– И в мыслях не было. Но ваша маменька, видимо, против нашей помолвки. А ночная кукушка дневную завсегда перекукует. Думаю, мне придется еще раз поговорить с вашим папенькой, чтобы окончательно решить этот вопрос.
– Не надо ни с кем говорить. Заезжайте завтра за мной. Я принимаю ваше приглашение, сударь, – притопнув ножкой, твердо заявила Наталья. – А с маменькой я сама сейчас поговорю.
– Как пожелаете, сударыня, – взяв себя в руки, ответил Елисей и, поклонившись, стремительно сбежал по ступеням к выходу.
Выскочив на крыльцо, он со злостью всадил кулак в стену у двери, даже не заметив, как от угла отлетел кусок штукатурки. Боль в кулаке несколько отрезвила его, и парень сумел справиться с нахлынувшими эмоциями. Княгиня сумела найти его самую больную точку и ударить так, что дыхание перехватило. И вот теперь Елисей сосредоточился на том, чтобы справиться с нахлынувшим бешенством.
Вкатившаяся во двор карета заставила его отвлечься от своих чувств и успокоиться. Хотя бы внешне. Из остановившегося у крыльца выезда вышел хозяин дома и, одним внимательным взглядом оценив всю картину, удивленно поинтересовался:
– Елисей, что же вы, голубчик, на пороге-то стоите? Случилось чего? На вас лица нет. И бога ради, прекратите кулаками махать, вы мне так весь дом разнесете.
– Ваше сиятельство, признайтесь откровенно. Вы решили расторгнуть помолвку и отступить от данного слова? – глядя ему в глаза, спросил Елисей.
– Господь с вами! Кто вам такое сказал? Да что тут вообще происходит? – вскинулся князь, мрачно поглядывая в сторону собственного дома.
– Ваша супруга менее четверти часа назад сделала все, чтобы я ушел отсюда и никогда более не появлялся, – отчеканил парень, сжимая кулаки.
– Что? Вот дура! – взревел князь пьяным быком. – А ну, пойдемте, – приказал он, рывком распахивая дверь.
– Нет уж, Никита Иванович. Увольте. То дела ваши, семейные. Свое приглашение княжне я передал, а что из того получится, завтра посмотрим. Честь имею, – щелкнув каблуками и коротко поклонившись, парень сбежал с крыльца и, хлопнув дверцей кареты, коротко приказал: – Гони!
Любим звонко щелкнул бичом, и каурая пара дружно навалилась на постромки. Ворота еще не успели закрыть, так что со двора они выехали рысью. Проводивший его растерянным взглядом князь Тарханов зло скривился и, развернувшись, стремительно вошел в дом. Елисей, справившись, наконец, с навалившейся злостью, принялся прокручивать в памяти все случившееся. Судя по всему, княгиня и вправду попыталась сделать все, чтобы он расторг помолвку. И отъезд дочери на Кавказ не главная тому причина.
– Ну и чего ты добиваешься, старая интриганка? – прошипел парень, припомнив ее быстрый, оценивающий взгляд, брошенный на него из-под опущенных ресниц.
Искать причины такого поведения женщины можно было до бесконечности, так что Елисей решил набраться терпения и просто подождать. Завтра вечером все встанет на свои места. Он приедет за девушкой, и если ему откажут, то в этом доме больше его ноги не будет. С князем, по делам, всегда можно будет увидеться где-то на нейтральной территории. А вот видеть княгиню он точно больше не хочет. Слишком уж неприятной оказалась их встреча.
Дома он не стал ничего рассказывать Ильико и все время до ужина провел в своей комнате, погрузившись в чертежи и расчеты. Терять время просто так ему не хотелось, а их маленькое товарищество не должно простаивать. Тем более что они уже успели наработать себе имя. Так что разочаровывать покупателей не стоило.
В четыре часа Любим доложил, что карета подана, и Елисей, быстро переодевшись, вышел на крыльцо. Предупрежденный казак, едва дождавшись, когда парень усядется, щелкнул бичом. У нужного крыльца они были за несколько минут до назначенного времени. На этот раз князя встретил мажордом и, приняв папаху, сообщил:
– Княжна почти готова, но с вами, сударь, прежде его сиятельство говорить желают.
– Проводи, голубчик, – кивнул Елисей, поиграв желваками.
Войдя в знакомый уже кабинет, он вежливо поздоровался и вопросительно уставился на хозяина. Вздохнув, князь Тарханов огладил бороду и, смущенно пряча глаза, негромко произнес:
– Елисей, я должен перед вами извиниться за случившееся вчера. Моя супруга особа весьма впечатлительная и, поддавшись глупым россказням, наговорила вам лишнего. Не держите зла. Уверяю, все наши договоренности остаются в силе. И порукой тому мое слово и полное разрешение на ваши встречи с Натальей. В любое время, когда сами решите.
– Благодарю вас за доверие, Никита Иванович, – вздохнул Елисей с заметным облегчением. – К вам у меня вопросов более нет. А вот с супругой вашей, уж простите, я дел иметь никаких не желаю. То, что было вчера сказано, было сказано специально, и я это знаю. Я, может, в интригах придворных и не силен, но натуру человеческую знаю хорошо. Была там какая-то цель. Не знаю какая, но была.
– А вы опасный человек, Елисей, – удивленно проворчал князь. – Но как ни крути, а сказали вы правду. Дура моя решила, что сумеет и получше партию для Натальи найти. Здесь, в столице. Нашелся барончик какой-то, решивший дела свои на ее счет поправить, вот родичи его моей бабе голову и задурили. Да только не знали они, что всю его подноготную я в своем сейфе храню. В общем, забудьте ту историю.
– Так, может, и его, того, – хищно усмехнулся Елисей, проведя пальцем поперек собственного горла. – Как говорится, нет человека, нет и проблемы.
– Бога ради, Елисей! – всплеснул руками князь. – Полиция в столице и так с ног сбилась. В собственном доме человека застрелили, четверых в переулке зарезанными нашли, еще двоих из Невы выловили. И все за одну ночь. Дайте им хоть с этим толком разобраться.
– Ну, до дел полиции мне и дела нет, – скаламбурил парень, – а вот всякие барончики, что в мои дела вмешиваются, мне очень не нравятся. Я такого не прощаю.
– Сказано же, забудьте о нем. Слово даю, не будет такого более, – жестко отрезал князь. – Езжайте, веселитесь. Наташка вон, уже всю дверь мне ухом протерла, – усмехнулся он, указывая на створку.
В ответ Елисей только усмехнулся. Он и сам прекрасно слышал, как за дверью шуршит ткань платья.

* * *

Девушки звонко расхохотались над очередным анекдотом, и Елисей с удовольствием полюбовался светящейся от удовольствия мордашкой своей невесты. Юная княжна и вправду была красива, той странной, необычной, несколько диковатой красотой, описать которую словами очень сложно. В ней явно преобладала кровь ее диких пращуров, то ли татар, то ли сарматов.
Заметив его взгляд, девушка слегка смутилась и, чуть покраснев, потупила взгляд. Елисей же, улыбнувшись, незаметно подмигнул ей и тут же принялся рассказывать следующую хохму. За время пребывания в этом мире он успел переделать почти все анекдоты, известные ему из прошлой жизни, адаптируя их к нынешним реалиям. Так что развлечь дам ему было чем. Ильико, то и дело поглядывая на свою невесту, только тихо вздыхал, с сожалением поглядывая в сторону пианино, стоявшего у стены.
Извинившись перед девушками, Елисей поднялся и, выйдя в коридор, отправился искать Ирину. Девушке выделили отдельную комнату, прикупив на рынке люльку и все необходимое для малышки. Как оказалось, у нее родилась девочка. Парень удосужился узнать это только через день после того, как привел женщину в имение. И именно в тот день отправил Любима на базар, купить все необходимое для обоих найденышей.
Найдя Ирину в ее комнате, Елисей тихо вызвал женщину в коридор и, смущенно улыбнувшись, спросил, умеет ли она музицировать на рояле или фортепьяно. К удивлению парня, женщина спокойно улыбнулась и, кивнув, пожала плечами:
– Я, сударь, всему училась. И музицировать, и вышивать, и грамотой владею.
– Отлично! – обрадовался Елисей. – Тогда я попрошу вас немного поиграть нам. Дамы танцевать желают, а я на пианино играть не умею. Я только на гитаре. А Ильико, сами знаете…
– Конечно. Я только попрошу кого с Машенькой посидеть, – тут же согласилась Ирина.
– Любиму скажите, что я просил, – тут же нашелся Елисей.
– Сей момент, сударь, – присев в коротком книксене, пообещала женщина и, подхватив подол, унеслась в людскую.
Не успел Елисей дойти до гостиной, как она догнала его и чуть задыхающимся голосом поинтересовалась:
– Сударь, а ноты какие имеются, или придется по памяти играть?
– Вот уж чего не знаю. Сейчас хозяина спросим, – растерянно усмехнулся Елисей и, распахнув дверь, пропустил ее в комнату.
Собравшиеся удивленно замолчали, с интересом разглядывая вошедших. Жестом указав Ирине на пианино, Елисей повернулся к родичу и, уперев кулаки в бедра, спросил:
– Братишка, у тебя ноты в доме имеются?
– Какие ноты? – растерялся Ильико, не ожидавший такого вопроса.
– Музыкальные. И желательно те, под которые танцевать можно, – ехидно отозвался парень.
– Где-то были, – досадливо вздохнул Ильико, покосившись на свой пустой рукав.
Елисей, хлопнув себя ладонью по лбу, извинился:
– Брат, прости дурака. Забыл, что ты к инструменту и не подходишь. Ирина, давайте что-нибудь по памяти. А то ноты мы тут будем до утра искать после переезда.
– Как прикажете, сударь, – снова присела женщина и, усевшись за пианино, подняла крышку.
Тонкие ее пальцы ловко пробежали по клавишам, и по комнате поплыла мелодия вальса. Играла Ирина действительно хорошо. Даже несмотря на отсутствие нот, темп и мелодию она вела очень четко и правильно. Родичи пригласили своих дам на танец, и вскоре обе пары весело кружили по навощенному паркету.
– Жаль, гитары нет, – с улыбкой высказался княжич, вернувшись к столу. – Вы, дамы, не слышали, как Елисей на гитаре играет. А песни у него есть такие, что слушаешь, и слезы сами текут.
– Так почему же вы до сих пор ее не купили? – дружно накинулись на парня гостьи.
– Уж простите, не до того было. Да и есть у меня гитара дома, а тут покупать смысла не видел. С собой ее везти, только сломать. Инструмент хрупкий, дорожной тряски не любит, – выкрутился Елисей.
– И чем же вы тут вечерами развлекаетесь? – потребовала Татьяна отчета, повернувшись к жениху.
– А по-всякому бывает. Иной раз на шашках рубимся, а бывает, стреляем, – пожал тот плечами.
– Что, в доме? – растерялись девушки.
– Ну, зачем же в доме. В саду, – рассмеялся Елисей.
– Князь, а покажите нам тот танец с шашками, – вдруг попросила Наталья.
– Танец? – переспросил Елисей, задумчиво осматриваясь и прикидывая наличие свободного места для подобного выступления. – Тогда подождать придется. Тут не так все просто. Ирина, сделайте одолжение, кликните мне Реваза. Брат, когда придут, покажи ей, как лезгинку играть, – принялся раздавать он указания.
Убедившись, что его услышали, Елисей отправился в свою комнату и, достав из шкафа свои шашки, принялся осматривать обувь. Поскользнуться на натертом до блеска паркете было проще пареной репы. Так что вопрос с обувью для подобного выступления был не праздным. Сменив сапоги, он прихватил шашки и вернулся в гостиную. Ильико уже успел все подготовить. Даже подсвечник с тремя горящими свечами на край стола поставил.
Реваз, который все еще не совсем оправился после ранения и в имении исполнял роль ночного сторожа, сидел в сторонке, у стены, держа на коленях небольшой медный котел. Вместо барабана. Княжич уже успел объяснить ему, что нужно делать, и теперь разучивал с Ириной мотив самой известной горской мелодии. Убедившись, что женщина все запомнила, Ильико выпрямился и, кивнув парню, поспешил в угол, где уже с нетерпением ерзали их гостьи.
– Давай, Реваз. Как на свадьбе, – весело усмехнулся парень, вскидывая шашки.
Широкие ладони горца звонко шлепнули по днищу котла, и комната огласилась зажигательным ритмом. Ирина, тут же подхватив его, повела мелодию, и Елисей плавно двинулся по кругу. Шашки в его руках засвистели, быстро превращаясь в два сверкающих круга. Реваз, еще не видевший подобного, азартно выкрикнул: «Асса!» – и начал ускорять ритм. Ильико постукивал в такт каблуками, хлопая себя ладонью по колену, а девушки восторженно замерли, захваченные странным, непривычным зрелищем.
Сделав пару кругов по комнате, Елисей остановился перед столом и, едва только прозвучали последние аккорды, с разворота срубил подготовленные свечи. Музыка смолкла. Переложив шашку из правой руки и в левую, парень хлопнул ладонью по столу, и все три свечи, соскользнув с места среза, упали на поднос, который Ильико предусмотрительно подставил под подсвечник.
– Браво! – дружно захлопали девушки.
– Ильико, вы тоже так умеете? – повернулась Татьяна к жениху.
– Нет, – качнул княжич головой. – Так из всех, кого я знаю, только он умеет. Я потому и пользуюсь тем, что он тут. Учусь.
– Елисей, а меня сможете такому научить? – не утерпев, спросила Наталья.
Вспомнив, с чего началось их знакомство, парень вздохнул и, окинув девушку задумчивым взглядом, велел:
– Сюда подойдите, – и, протянув ей свое оружие, велел: – За рукояти на вытянутых вперед руках удерживайте.
Вскинув оружие, девушка спустя несколько секунд резко опустила руки, досадливо закусив губку.
– Тяжелые для вас, – принялся пояснять Елисей, перехватывая у нее шашки. – Вам, чтобы такому научиться, нужно сначала мускулы нарастить. Да и шашки придется заказывать легкие. Я такие для учеников своих заказываю.
– Из обычного железа, учебные? – мрачно уточнила Наталья.
– А вот тут вы сильно ошибаетесь. На учениках своих я не экономлю. Они у меня только боевое оружие носят. Булатное, – твердо ответил парень.
– Так это булат? – ахнула девушка, пытаясь выхватить у него шашку.
– Да тихо ты, порежешься, – по привычке рыкнул на нее Елисей.
– Ой! Извини, – опомнилась Наталья. – Дай подержать, – попросила она, перейдя на «ты» так просто и естественно, словно они всю жизнь были знакомы.
– Всегда лезвием от себя шашку держи. Запомни, это булат, и ежели выронишь, и на ногу упадет, можешь калекой стать, – принялся обучать ее парень, прививая навыки обращения с подобным оружием.
– Шутишь? – не поверила упрямая девчонка.
– Свечи как срубил, видела? Так тут дело не только в умении шашкой рубить, а еще и в ее заточке, – коротко пояснил парень. – А вообще, запомни. В том, что оружия касаемо, я никогда не шучу.
В ответ Наталья только решительно кивнула, старательно повторяя каждое его движение.
– Елисей, вы и вправду станете Наташеньку учить с оружием обращаться? – не удержавшись, поинтересовалась Татьяна.
– Ну, ее не учить, ее переучивать придется. А так, да. Буду. У нас на Кавказе оружие это часть одежды. Вон, у жениха своего спросите, – усмехнулся парень. – Я, сударыня, из родовых казаков, и званием сим горжусь. И у нас любая баба и шашкой врага срубить, и из пистолета в него выстрелить может. Так что и шашку ей подарю, и кинжал, и оружие огнестрельное. Сама всем владеть станет.
– А семья как же? Дети? – растерялась Татьяна.
– Так одно другому не мешает, – пожал парень плечами. – Хотите, чтобы дети ваши жили спокойно, будьте готовы защитить их в любое время. Так что мы, из дому в поход уходя, часть оружия бабам своим оставляем.
– Елисей. Расскажите, что с вашей женой случилось, – помолчав, осторожно попросила Татьяна. – В свете слухов много ходит, а правды никто не слышал.
– Хорошо, расскажу, – вздохнув, тихо ответил Елисей, отдавая оружие горцу и отпуская его и Ирину.
Плеснув себе вина, он промочил горло и, присев к столу, начал рассказ. Спустя примерно полчаса, когда Елисей замолчал, в комнате воцарилась гробовая тишина. Ильико, поднявшись, разлил вино по бокалам и, не произнося ни слова, залпом проглотил напиток. Поднявшись, Елисей сделал то же самое.
– Теперь я понимаю, почему вы всегда родичами представляетесь, – тихо вздохнула Татьяна.
– Мы и есть родичи, – грустно улыбнулся ей княжич. – Елисей мне дважды жизнь спас. И я скорее в опалу уйду, чем от такого родства откажусь. Рядом с ним я себя снова человеком, мужчиной почувствовал. Воином, а не жалким инвалидом. Он нужные слова нашел, чтобы меня в чувство привести. Он, и никто другой.
– Что говорить, если я князя Дато отцом зову, – пожал Елисей плечами. – Он для меня отцом и останется. И дедом сыну моему.
– А что он обо мне скажет? – тихо спросила Наталья.
– Дочкой назовет, – улыбнулся ей Ильико. – Отец всегда жалел, что семья маленькая. Зато теперь и внук есть, и две невестки будут. Он рад будет. Очень рад, – уверенно закончил княжич.
Елисей только решительно кивнул в подтверждение его слов. Девушки настороженно переглянулись и неуверенно улыбнулись, словно поняли друг друга без слов.
– Елисей, а вам обязательно возвращаться обратно? – сменила Татьяна тему.
– Да. Там у меня и школа, и дело, и имение. Да и отца я одного оставить не могу. Пусть до Тифлиса от Пятигорска путь не близкий, но все одно ближе, нежели отсюда. Да и не нравится мне здесь. Серо, мрачно, сыро. Нет, там, на горы посмотришь, и глаз радуется. В степь выехал, простор такой, что дух захватывает. А тут?
– А что тут? – не поняла девушка.
– Леса мрачные, темные, вокруг города болота да топи. А там что не родник, так вода живая. Журчит, словно поет, – не унимался Елисей.
– Да вы прямо поэт, – рассмеялась Татьяна.
– Вот приедете к нам в гости, сами все увидите. Еще просить станете, чтобы мы детей ваших на осень к себе взяли, – ехидно пообещал парень, припомнив свое прошлое и мечты побывать на курорте в бархатный сезон.
– Он прав, Танечка, – поддержал парня княжич. – На Кавказе и вправду очень красиво. Недаром там места лечебные есть.
Этот аргумент девушкам крыть было нечем. Так что, снова переглянувшись, они задумчиво пожали плечами и, вздохнув, вернулись за стол.

* * *

Кованые копыта коней выбивали по мостовой звонкую дробь. Елисей, сидя рядом с девушкой, терпеливо отвечал на все ее вопросы, сыпавшиеся на него, словно горох. Сопровождавший ее боец, принадлежность которого к какой-то конкретной службе парень так и не смог определить, сидел на козлах, рядом с Любимом. Князь Тарханов, давая разрешение дочери на эту поездку, хотел было отправить с ней еще и кого-то из прислуги женского полу, чтобы соблюсти приличия, но после, махнув рукой, решил обойтись только охраной. Елисей даже немного поспорил с ним по этому поводу, услышав требование в обязательном порядке брать охрану.
– Если я не смогу ее защитить, никто не защитит, – отрезал парень, глядя князю в глаза.
С минуту они упрямо мерились взглядами, после чего Тарханов, не удержавшись, опустил глаза. Сообразив, что перегнул, Елисей откашлялся и, тряхнув головой, добавил:
– Вы уж простите, Никита Иванович, но я себе гибель жены никак простить не могу и потому за Наталью глотки зубами рвать стану.
– Понимаю, – кивнул князь быстрее, чем надо. – Но прошу и вас меня понять, Елисей. Я ее пропажу еще толком не пережил, а тут снова волнения. Уж сделайте мне такое одолжение. И вам проще, и мне спокойнее.
– Ну, если только так, – пошел Елисей на попятную.
И вот теперь они ехали к дому Тархановых, изредка поглядывая на улицы вечернего города в окна кареты. Отвечая на вопросы девушки, Елисей иногда выглядывал наружу, по привычке проверяя, что происходит сзади. Заметив это, Наталья удивилась, но парню удалось свести все к шутке. Наконец, исчерпав накопившиеся вопросы, девушка решилась перейти к главному.
– Елисей, скажите откровенно. Вы попросили моей руки только потому, что хотели чего-то для себя, или вы меня любите? – мило покраснев, спросила она, глядя ему в глаза.
– От вашего папеньки я ничего не хочу, – спокойно отозвался парень. – А что касаемо любви… Сложный вопрос. Твердо могу сказать, что вы мне очень нравитесь. С самого начала понравились. А вот люблю или нет, честно скажу. Не знаю. Но если уж решился руки вашей просить, значит, что-то тут, – он звучно грохнул себя кулаком в грудь, – есть. А вот что именно там, и сам не знаю.
– Но как же так? – удивилась Наталья. – Неужели вы не можете точно сказать, любите вы человека или нет?
– А что такое любовь? – хмыкнул Елисей с некоторой растерянностью. – В романах всяких ее по-всякому описывают, а как оно на самом деле, никто толком сказать и не может. Да и по-разному это у всех бывает. Вон, к примеру, Ильико с Татьяной. Он с нее глаз не сводит, а она только чуть улыбается, но то и дело норовит его пальцами коснуться, при этом краснея. Любовь это у них или нет?
– Я не заметила, – растерянно призналась девушка.
– Просто вы мало их знаете, – понимающе кивнул Елисей.
– Выходит, я вам только нравлюсь? – вернулась Наталья к своему вопросу.
– Очень сильно нравитесь, – решительно кивнул парень. – Я потому и решил ситуацией воспользоваться. В ином случае так бы и остался в стороне. А тут помолвка ваша расстроилась, и я решил, пан или пропал, раз уж вы теперь свободны.
– А папенька сказали, что вы с ним долго спорили, доказывая, что можете стать тем, кто мне нужен, – задумчиво проговорила девушка.
– Спорил, – снова кивнул Елисей. – Ну не драться же мне с ним было.
– А вы могли бы? – лукаво улыбнулась Наталья.
– Вам так хочется, чтобы кто-то вашего папеньку побил? – сделал вид, что удивился, парень.
– Господь с вами! – всплеснула девчонка руками. – Как же это можно! Я к тому, что вы и вправду готовы за меня кого-то побить?
– Ну почему кого-то, – хмыкнул Елисей. – Вон, к примеру, к маменьке вашей барончик какой-то подходил, руки вашей прося. Мы с ней потому и поссорились. Так я князю предлагал барончика того на дуэль вызвать. Пристрелил бы, как крысу бешеную, и вся недолга. И князю головной боли меньше.
– Вам совсем никого не жалко? – удивленно спросила девушка.
– Отчего ж. Очень даже жалко. Сирот казачьих, что в школу свою на полный кошт набираю, жалко. Людей, в рабство угнанных на туретчину, жалко. А таких пройдох я жалеть не собираюсь. Такие только о своей выгоде пекутся. Впрочем, ежели вы решите, что с кем-то подобным вам будет лучше, нежели со мной, скажите прямо, – повернулся он к девушке.
– Лучше? Не знаю, – растерянно протянула Наталья. – Вы человек, хоть и не особо знатный, но умный и не злой. А вот кто там будет, одному богу известно, – прямо высказалась она.
«Ну, по крайней мере, сразу не послала», – хмыкнул про себя парень.
– Ну, насчет знатности, это еще как посмотреть, – усмехнулся он в ответ. – В вашем высшем свете да, про меня не знают. А вот на Кавказе обо мне уже легенды слагают.
– Шутите? – поинтересовалась Наталья, подозрительно прищурившись.
– И в мыслях не было. Сам не поверил, когда услышал, – рассмеялся Елисей. – Вот приедем в Пятигорск, я вас на базар сведу, сами послушаете. Там торговки всегда рады языками почесать.
– Елисей, вы правду сказали, что станете учить меня с оружием обращаться? – снова сменила девушка тему.
– Правду. В наших местах без оружия никак нельзя, – твердо кивнул парень. – Знаете, я, как узнал о ваших увлечениях, так сразу подумал, что у нас вам самое место. И с оружием ходить смело можно, и этикетом светским никто надоедать не станет.
– Вы не соблюдаете правил этикета? – поразилась Наталья.
– У нас свой этикет, – загадочно усмехнулся Елисей.
Карета вкатилась во двор дома, и спрыгнувший с козел охранник поспешил отворить дверцу кареты. Елисей вышел следом за девушкой и, быстро осмотревшись, подал ей руку, намереваясь проводить до самой двери. К его удивлению, встретил их сам хозяин дома. Шагнув на крыльцо, князь глянул на дочку и, чуть усмехнувшись, скомандовал:
– К себе ступай. Мать уж спать легла.
– Случилось что, Никита Иванович? – подобрался Елисей.
– Слава богу, нет, – вздохнул князь, когда Наталья скрылась за дверью. – С женой снова поспорили из-за вас.
– Снова барон? – мрачно уточнил парень.
– Он. Все не уймется никак, хотя я прямо сказал, что помогать ему не стану.
– Ему сказали или супруге? – иронично уточнил Елисей.
– Ей, – буркнул князь, удивленно посмотрев на него.
– А надо бы ему. Да и то я не уверен, что отстанет.
– Объясните, – не понял Тарханов.
– Супруга ваша на его сторону встала, и коль все сложится, станет ради дочери ему помогать, вас понуждая помогать ему. А уж как женщины своего добиваться умеют, не мне вам рассказывать.
– Знаю, – скривился князь. – Я просить вас хотел, Елисей, свадьбы большой не устраивать. Обвенчаетесь в церкви и домой поезжайте. Незачем тут пиры устраивать. Не то время, – вздохнул он.
– Я-то не против, а вот что Наталья на то скажет? – с сомнением протянул парень.
– Сама виновата, – жестко отрезал князь. – Из-за ее выходки все завертелось. Так что скажете?
– Сказал же, согласен. Мне все эти пьянки долгие и самому не интересны. Еще дома придется столы накрывать. Иначе свои же не поймут, – тяжело вздохнул Елисей.
– Вот и ладно. А с Натальей я сам поговорю, – свернул князь разговор.
Они попрощались, и Елисей направился к своей карете. Любим, открывая дверцу и делая вид, что помогает ему усесться, тихо прошептал:
– Княже, осторожен будь. За нами четверо верховых шло. И сейчас за углом крутятся. Я коней их слышал.
– Значит, не помстилось мне, – удовлетворенно кивнул парень, усаживаясь в карету и вынимая из кобуры пистолет.
– Я там под сиденье ножи твои положил, – усмехнулся, в ответ Любим. – Думаю, лучше без шуму лишнего, ежели встретим, меньше споров потом будет.
– Верно рассудил, – кивнул Елисей, доставая из-под сиденья свою перевязь с метательными ножами.
Убедившись, что парень готов к бою, Любим вскочил на козлы и, перебирая поводья, тщательно распустил бич. Привратник открыл ворота, и карета выкатилась на набережную Мойки. Чтобы не облегчать неизвестным работу, казак направил транспорт в сторону, противоположную нужной. Сделав пару поворотов по улицам, он вернулся на нужный маршрут и подстегнул коней. Задавать казаку вопросы и спрашивать, зачем он все это делает, Елисею и в голову не пришло.
Помня, что Любим пробитый на голову лошадник, парень сразу понял, что казак выбрал маршрут так, чтобы побыстрее миновать мощенную камнем мостовую. Разгоняться на ней было опасно. Железные подковы скользят по камню, и на рысях в повороте кони могут упасть. Да и неизвестным тоже не мешает настроение испортить. Ждали в одном месте, а поехали в другое. То и дело оглядываясь назад, Елисей зло усмехнулся. Их догоняли.
Убедившись, что неизвестные пришпорили коней и готовы к активным действиям, Елисей открыл правую дверцу кареты и, повернувшись к казаку, скомандовал:
– Останавливай!
Любим натянул поводья, одновременно разворачиваясь к подъезжавшему слева всаднику. Карета еще катилась, когда парень выскочил наружу и парой стремительных движений бросил два ножа. Двое догонявших с хрипом повалились из седел. Елисей, поднырнув под шею ближайшей лошади, которая, пятясь, храпела и, увернувшись от высверка палаша, дернул всадника за ногу, выдергивая ее из стремени. Не удержавшись в седле, оставшийся целым неизвестный грохнулся на мостовую.
Наступив ему на вооруженную руку, Елисей выхватил кинжал и силой всадил его противнику в глаз. Помня, что преследователей было четверо, парень стремительно развернулся, выхватывая еще один нож, но четвертый бандит уже скончался. Любим, отлично владея кнутом, просто удавил его при помощи своего бича. Захлестнув шею подъехавшего, он выдернул его из седла и затянул кожаный сыромятный шнур.
– Цел? – подскочил к нему Елисей.
– Цел, княже. Твои как?
– Отходят. Добить надо.
– Не пачкайся. Сам справлюсь, – остановил его казак и быстро метнулся к лежащим на мостовой телам.
Добив неизвестных, казак привычно собрал трофеи и, осмотрев их коней, горестно вздохнул.
– Оставь. Кони клейменые. Ежели что, беды не оберемся, – остановил его Елисей.
– Так добрые кони-то, княже. Их бы в табун к грузину, племя доброе получилось бы, – снова вздохнул казак.
– На племя у него свои есть. Хотя… Сможешь в имении так их укрыть, чтобы ни одна собака не нашла? – чуть подумав, спросил парень.
– В рощице укрою. Там и выпас старый имеется, – решительно кивнул Любим, протягивая парню его ножи и большую часть трофеев.
– Себе оставь, – отмахнулся Елисей, забирая уже протертые ножи.
– Благодарствую, княже, – улыбнулся казак.
– Все закончил? – усмехнулся в ответ Елисей.
– Все.
– Тогда забирай коней, и ходу отсюда. Седла только скинь. Уж они тебе точно не нужны.
– Сей момент сделаю, – радостно ахнул Любим и метнулся к собранным коням, выхватывая кинжал.
Чтобы не терять времени, он просто перерезал подпруги и, скинув седла, привязал коней к задку кареты. Пока Елисей усаживался в салон, казак успел разобраться с животными и, запрыгнув на козлы, тряхнул поводьями. В имение они доехали без приключений, но за полночь. Любиму пришлось вести свои трофеи в обход заставы. Каретой управлял сам Елисей, дав ему возможность незаметно вывести коней из города.
Кто на них напал, Елисей так и не понял, но это приключение позволило ему снова почувствовать себя тем, кем он и являлся на самом деле. Казаком. Пластуном, готовым к любому бою в любое время. Уже укладываясь спать, парень тихо рассмеялся. Домой им придется пробираться очень осторожно. Трофеев, светить которыми перед посторонними и тем более властями, набралось столько, что можно и на каторгу загреметь пожизненно.

* * *

– Елисей, я же просил вас не принимать жестких мер в отношении барона, – с ходу заявил князь Тарханов, едва войдя в гостиную, куда парень и велел пригласить нежданного гостя.
– Господь с вами, Никита Иванович. Какого барона? – с ходу ушел в глухой отказ Елисей.
– Того самого, что так хотел занять ваше место, – автоматически ответил князь и, сообразив, что произнес парень, растерянно уточнил: – Вы что, ничего не знаете?
– А что я должен знать? – тут же последовал вопрос.
– Я уже вообще ничего не понимаю, – растерянно проворчал князь, плюхаясь на заботливо подставленный парнем стул.
– Уверяю, Никита Иванович, я в еще более сложном положении, – в унисон ему ввернул Елисей.
– Вы вчера, после того как Наташку мою домой привезли, куда поехали? – помолчав, осторожно поинтересовался князь.
– Домой, куда ж еще, – развел парень руками.
– И ничего странного за собой не видели? Или у дома моего?
– Нет. Вроде пусто было, – задумчиво потерев висок, проворчал Елисей. – К тому же я в карете был, а там особо через плечо не оглянешься.
– Тоже верно. Нет, я решительно отказываюсь что-либо понимать, – начал заводиться Тарханов.
– Никита Иванович, успокойтесь бога ради и объясните мне толком, что произошло и с чего вы так сердитесь, – сделал подачу парень, давая гостю возможность собраться с мыслями.
– Утром сегодня, едва рассвело, кварталах в пяти от моего дома, дворник нашел четыре тела. Их уже узнали. То были означенный мной барон, его брат единокровный и двое двоюродных братьев. Судя по брошенным там же седлам, все четверо были верхом. Но ни коней, ни денег, ни оружия при телах не найдено, – вздохнув и немного успокоившись, коротко пояснил князь. – А самое главное, никто ничего не слышал. Словно и драки никакой не было.
– А чем их убили-то? – задумчиво поинтересовался парень.
– Приглашенный врач сказал, что троих зарезали, а четвертого вообще удавили.
– Потому и шума не было, – все так же задумчиво кивнул Елисей. – Ежели нож в глотку всадить или сразу в сердце, то человек и охнуть не успевает. Захрипит если только.
Про еще несколько мест, попав ножом в которые, можно лишить человека возможности крикнуть, он предусмотрительно умолчал.
– Но почему кони не ржали? – возмутился князь.
– Уж не знаю, кем тот барон служил, но ежели у него кони обучены, то ржать попусту они не станут. Скорее, хрипеть начнут и пробовать врага укусить, – пожал парень плечами.
– Все четверо были офицерами третьего гусарского полка, – коротко пояснил Тарханов, с интересом поглядывая на собеседника.
– Ну, значит, кони точно обучены были, – кивнул Елисей.
– Но почему тогда только троих зарезали? Удавленник-то откуда?
– Вот уж чего не знаю. Тут все от количества татей зависит, которые и напали, – отозвался Елисей, жестом указывая вошедшему слуге на стол.
Тот ловко расставил чашки, сахарницу, молочник и широкое блюдо со сладкими пирожками. Дождавшись, когда он выйдет, Елисей собственноручно разлил чай и, подвинув блюдо поближе к гостю, сказал:
– Судя по тому, что вы мне поведали, взяла их банда. Ножами орудовали потому, что лишнего шума не хотели. Отсюда и ножи, и аркан.
– Аркан? При чем тут аркан? – не понял Тарханов.
– Удавленник, – одним словом подсказал Елисей.
– Думаете, его арканом удавили? – удивился князь.
– Ну не гарротой же, которую католики пользуют, – фыркнул парень. – Небось, шли куда, в дом залезть, с собой веревку имея, а по пути на ту четверку нарвались. Вот и решили гусей ощипать.
– Бандиты с арканом? – с сомнением протянул князь.
– Ну, среди этих варнаков такие ловкачи есть, что у иного и поучиться не грех, – отмахнулся Елисей. – А коль он умеет веревку на печную трубу накинуть, чтобы в открытое окно на верхнем этаже влезть, то и на человека легко набросит.
– Рассуждение вполне здравое, – задумчиво кивнул князь, пробуя свежую выпечку. – Что еще сказать можете?
– Не много, – все так же задумчиво отозвался Елисей. – Думаю, седла бросили потому, что они приметные очень. Не продашь. А вот коней уже, небось, и из города вывели. Кони хоть и клейменые, но конокрады с тем запросто управятся. Есть у них способы. А вот остальное… Что там было? Оружие, кошели?
– По паре пистолетов, денег немного. Кошелей не было. Украшения всякие из золота, – по памяти перечислил Тарханов. – К слову сказать, крестики нательные бросили. Те на цепочках золотых носились.
– Я так понимаю, вы уже и с родичами их поговорить успели, – чуть улыбнулся парень.
– Нет. Человек мой при осмотре присутствовал, – нехотя признался князь. – Вот он у родичей и вызнал всё.
– Странно. Не та добыча, чтобы за нее четверых жизни лишать, – помолчав, вздохнул Елисей. – Тут только одна мысль в голову приходит. Господа офицеры по привычке решили норов показать, вот оборотку и получили.
– Что получили? – не понял Тарханов.
– Обратный ответ, – пояснил парень, выругав себя мысленно.
– Странное дело. И страшное, – снова вздохнул князь. – Дожили. Четверых офицеров варнаки ночные резать начали. Дальше-то что будет?
– Ну, что-нибудь да будет, – фыркнул Елисей. – А вообще, я бы это дело использовал, чтобы господ офицеров заставить к учению боевому рвение проявить. Пристыдить малость. А то гонору много, а умений на копейку. А на гоноре далеко не уедешь.
– Хорошая мысль, – оживился князь, злорадно усмехнувшись.
Похоже, он уже придумал, кого умоет подобным предложением. Глядя на его вспыхнувший взгляд, Елисей только посочувствовал тому неизвестному. Уж в чем, в чем, а в придворных интригах этот человек запросто любого сожрать может. Чувствуется многолетний опыт.
– Когда вы решили венчаться? – неожиданно сменил князь тему разговора.
– Вот отец приедет, там и решим, – тут же отозвался парень. – Заодно свадьбой Ильико и венчание наше прикроем. Там-то гулянка на всю столицу будет. Уж я князя Буачидзе-старшего хорошо знаю, – тепло улыбнулся он.
– Да уж, широкой души человек, – понимающе усмехнулся Тарханов. – Помню, однажды на спор турий рог вина залпом выпил и не поморщился. А после все офицерское собрание в лежку лежало, пытаясь его шутку повторить.
– Узнаю отца, – рассмеялся Елисей.
– Значит, как с отцом все решите, прошение свое мне отдайте, я все устрою, чтобы времени даром не терять, – отсмеявшись, пообещал Тарханов.
– Все исполню. Думаю, на свадьбе и передам, – поспешил согласиться Елисей, решив ковать железо, не отходя от кассы.
Раз уж князь сам завел речь о венчании, то переигрывать что-то не стоило. Это значит, что для него замужество дочери дело уже решенное.
– Дозволите к вечеру Наталью Никитичну на прогулку по городу пригласить, Никита Иванович? – аккуратно поинтересовался парень.
– Лучше завтра. Сам ее предупрежу. Но только с охраной, – тут же оговорил условие князь.
– Добре. Я еще с собой абрека своего на всякий случай возьму, – спокойно кивнул Елисей.
– Это тот, что во дворе меня с ружьем встретил? – уточнил Тарханов.
– Он самый.
– Да уж. Такой одним видом любого до конфуза напугает, – усмехнулся князь.
– Это верно, – усмехнулся парень. – Только у него не ружье, а магазинная винтовка.
– Не из нее вы четвертого своего врага упокоили? – тут же поддел его князь.
– Господь с вами. Там винтовка под английский патрон была, – жестко усмехнулся Елисей, глядя ему в глаза.
– Была? – выгнул Тарханов бровь.
– Была, – спокойно кивнул Елисей. – Оружие господина Бердана. На один выстрел.
– То есть искать ее, я так понимаю, и смысла нет? – уточнил князь.
– Нет. Такие улики против себя я не оставляю, – ответил парень, продолжая хищно улыбаться.
– И не жалко было толкового оружия? – поддел его князь.
– Было б толковое, я б его в таком деле не использовал, – отмахнулся Елисей. – Вот у Реваза моего винтовка и вправду толковая. А та просто стрелялка очередная. Таких дома десятка три валяется.
– Умно, – помолчав, оценил Тарханов. – И захочешь, ничего не найдешь. А вы опасный человек, Елисей.
– Вы даже не представляете, насколько, – хмыкнул парень, глядя ему в глаза.
– А ежели я попрошу один вопрос по-родственному решить? Возьметесь? – неожиданно спросил князь.
– В империи есть кто-то, с кем вы не можете справиться своими способами? – не поверил Елисей.
– Не та особа, – скривился князь.
– Вы случаем не про… – Елисей ткнул указательным пальцем в потолок.
– Христос с вами, – всплеснул Тарханов руками. – И в мыслях не было. Нет. Тут другое. Человек этот при дворе весьма известен, но нелюбим. Даже… – тут он повторил жест самого парня. – Наушничает, доносы строчит и все норовит с любого дела выгоду свою поиметь. Я уж стал из своих доверенных офицеров человека подбирать, но вижу, что с вами их всех скопом не сравнить.
– Так это дело службы или ваше личное? – тут же уточнил Елисей.
– Скорее, личное, – помолчав, очень тихо ответил князь. – Он мне несколько раз дорогу по службе перешел. Вот вам крест, каждое слово правда, – истово перекрестился он. – Из-за его вмешательства я и не могу толком дела против титулованных предателей проводить. Помните егеря, что с вами Наташку по лавкам искал?
– Ефима? Конечно, помню, – улыбнулся Елисей.
После окончания той истории он нашел бывшего егеря и, выплатив ему за помощь из своего кармана полсотни рублей, пригласил к себе в школу. Что ни говори, а егерь этот умел многое, чему не мешало бы обучить и его учеников. Ефим обещал подумать. И вот теперь его имя вплыло снова.
– Вот он вам все и покажет, и расскажет, ежели решите мне помочь. Он все знает. Я прежде хотел его просить, но после отказался. Стар он уже, чтобы такое дело провернуть и уйти бесследно. С его увечьем долго бежать уж не получится. А я, ежели поможете, не забуду. Все, что в силах моих, исполню.
– Подумать надо, – не стал ничего обещать Елисей. – С Ефимом поговорить. А там посмотрим.
– Не доверяете? – прямо спросил князь.
– Несколько странно, согласитесь, подобную просьбу слышать от особы вашего положения, – осторожно высказался Елисей.
– Понимаю. Но вот вам истинный крест. Все так и есть, – поднявшись и широко крестясь, ответил Тарханов. – Его даже на дуэль трижды пытались вызвать, да вывернулся. Хитер, паскуда, аки лис.
– На него самого есть что? – поинтересовался Елисей.
– Вот такая папка бумаги, да все без толку. Слишком семья влиятельная, – снова скривился Тарханов, демонстрируя Елисею широко разведенные большой и указательный пальцы.
– Добре. С Ефимом поговорю, а дальше уж посмотрим, что там сделать можно, – снова ничего не обещая, ответил парень.
– Еще раз повторюсь. Я и сам уж давно к такому готовился, да только у меня таких, как вы, мастеров, не имеется. Что-то одно сделать умеют, а чтобы все вместе нет. Я, признаться, когда узнал, как вы с врагами своими разбираетесь, сразу подумал с просьбой идти. Да решил выждать. До конца все посмотреть. Впечатлен. Истинный крест, впечатлен. Потому и решился с вами на тему эту говорить, – понизив голос, признался Тарханов.
– Бумаги те мне передайте, почитаю. Все одно они у вас пустым грузом лежат. Заодно и знать буду, к чему человечек тот склонен.
– К стяжательству он весьма склонен. Его уж и из казначейства предупреждали, и моя служба, и даже высочайшее неудовольствие выказано было. Никак не уймется.
– В общем, всем надоел, – понимающе усмехнулся Елисей.
– Кабы он службы моей не трогал, я б и пальцем не шевельнул. Но уж коли влез не в свои сани, пусть получит. Как вы там сказали?.. Оборотку? – зло усмехнулся князь в бороду.
– Даст бог, получит, – ответил парень с не менее хищной улыбкой.

* * *

Длинный караван медленно втягивался во двор поместья, а Ильико с Елисеем с радостными улыбками обнимали старшего Буачидзе. Князь Дато, едва узнав, что его сын решил жениться и уже сделал невесте предложение, развил бурную деятельность и подготовился к празднеству основательно. В пригнанном им обозе было все, чем славна земля Грузии.
Бочонки с вином и чачей, злаки, овощи, зелень, фрукты, даже отару овец пригнали. Как пастухи умудрились протащить их через полстраны, для Елисей осталось загадкой, но, на его непрофессиональный взгляд, овцы в отаре были здоровые, упитанные, с весьма густой шерстью. Растерянно оглядев этот табор, парень покачал головой, про себя тихо порадовавшись: «Слава богу, что он еще про меня не знает. Точно бы весь Тифлис в столицу приперся».
Слуги сбились с ног, распихивая все привезенное по ледникам и подвалам. Отару пришлось тут же отогнать на ближайший выпас, а телеги и лошадей разводить по сараям и овинам. Благо зерна там еще не было и для временного содержания лошадей строения вполне годились. Наконец, когда с первым обустройством все кое-как уладилось, родичи облегченно перевели дух и, переглянувшись, дружно повели отца в дом.
Князь Дато, слушая рассказ Ильико о том, как получилось приобрести это имение, не спеша обошел весь дом и, одобрительно кивнув, с усмешкой спросил, лукаво глядя на Елисея:
– Все равно все по-своему сделал, да?
– А зачем еще ты мне деньги давал, отец? – улыбнулся в ответ парень. – Сам сказал, сыновья князя Буачидзе где попало жить не могут. Вот я и сделал, чтобы было не где попало.
– Ай молодец, бичико! – расхохотался князь, крепко его обнимая. – Богом клянусь, молодец! Хорошо все сделал. Очень хорошо. Ильико, с невестой когда познакомишь? – повернулся он к сыну.
– Завтра приглашу ее и родителей в гости. Сейчас письмо отправлю.
– С ума не сходи, – подтолкнул его Елисей. – Так не делается. Дай хотя бы день для подготовки. Да и нам тут еще порядок навести надо. Ты прошение на величайшее имя уже отправил?
– Ох черт! Забыл! – схватился княжич за голову.
– Э-э, сынок, совсем со своей службой голову потерял, – деланно возмутился князь, пряча улыбку в уголках губ.
– Это он от любви, отец. Знаешь ведь, влюбленные всегда глупеют, – поддел родича Елисей.
Мужчины дружно расхохотались, глядя, как краснеет княжич. Слуга доложил, что стол уже накрыт, и семейство отправилось обедать. Уже за столом Елисей не удержался и принялся расспрашивать князя о сыне. Чуть усмехнувшись, Дато расправил усы и, глотнув вина, заявил:
– Не знай я тебя, сказал бы, настоящий абрек растет. Кроме оружия, других игрушек знать не хочет. Деревянную лошадку ему купил. Слушай, даже не посмотрел на нее. Большого коня давай. Опонас твой ему кобылку подобрал, так этот сорванец с нее не слезает. Утром встал и в седло. Только по нужде слезает. Даже есть в седле пытался. Еще палку с собой взял, кричит: деда, сяська. Это он шашку так называет.
Лицо князя во время рассказа светилось гордостью и удовольствием за успехи внука. Слушая его, Елисей так и видел все проказы отпрыска. В себя парень пришел, когда князь, закончив, попросил:
– Елисей, пусть он еще у меня поживет. Хорошо ему там. Весело.
– Слуги от него уже, небось, плачут, – хмыкнул Елисей, лихорадочно проигрывая про себя варианты ответа.
– Пусть лучше от него плачут, чем от моего гнева, – фыркнул князь. – Так что скажешь, сынок?
– Конечно. Пусть остается, – вздохнул Елисей с грустной улыбкой. – Все равно у меня еще много дел будет, когда вернусь.
– Ай хорошо! Ай, правильно решил, – взревел пьяным медведем князь, наливая в бокал вина.
Ильико, на правах хозяина, выскочил из комнаты, чтобы проверить кое-что. Князь Дато, глотнув вина, отставил бокал в сторону и, посмотрев на парня совершенно трезвым взглядом, тихо спросил:
– Ты уже сделал, что хотел?
– Да, отец. Я все сделал, – твердо ответил Елисей, отвечая ему таким же твердым взглядом.
– Значит, те, кто виноват в смерти Нино…
– Их больше нет.
– Спасибо, сынок, – еле слышно произнес князь, прикрывая блеснувшие глаза. – Недаром я сказал. Господь забрал дочь, но дал еще одного сына.
– Даст бог, у тебя скоро две дочери будет, – загадочно усмехнулся Елисей.
– Ты про что? – насторожился Дато.
– Про твоих будущих невесток. Сначала Ильико, а потом и я женюсь.
– Вай мэ, почему сразу не написал?! – подскочил князь. – Кто она? Чья дочь?
– Младшая дочь князя Тарханова, Наталья.
– Ай молодец! Хорошая семья. Никиту я давно знаю. Завтра во дворец поеду, сам с ним там поговорю. А Татьяна, Лопухина дочка, я правильно понял?
– Да.
– Хорошо. Молодцы, мальчики. Из хороших семей невест нашли.
– Отец, я тебя просить хотел, – смущенно начал Елисей.
– Скажи, сынок, что сделать? – тут же подобрался Дато.
– Ты же знаешь, я сирота. А на венчании и вообще перед свадьбой все разговоры должен старший в доме вести. Вот я и хочу попросить, чтобы с князем ты еще сам поговорил. Мы с ним все вроде решили, но, думаю, так правильно будет, – несколько сумбурно пояснил парень.
– Для меня это честью будет, сынок, – поднявшись, ответил князь и, дождавшись, когда встанет Елисей, обнял его. – Перед Богом сказал, и перед людьми скажу, ты мой сын. Не беспокойся. Все хорошо будет. Отдаст Никито дочку. Или сам ее для тебя украду.
– Он уже слово дал, так что красть не придется, – рассмеялся Елисей. – Но сам понимаешь, с таким человеком должен говорить человек его положения.
– Все правильно сказал, сынок. Только расскажи, как получилось, что ты сам стал ее руки просить? – садясь на место, поинтересовался князь.
Понимая, что в таком деле информация лишней не будет, Елисей подробно, со всеми деталями рассказал ему всю историю их знакомства и во что оно вылилось. Внимательно выслушав зятя, князь Дато удивленно покрутил головой и, разведя руками, проворчал:
– Всегда знал, что ты себе приключения на ровном месте найти можешь, но не думал, что ты еще и жену так же добудешь. А за жену Никиты не думай. Правильно он сказал, дура баба. Завтра сам с царем говорить буду, расскажу, пусть тоже посмеется.
– А что тут смешного? – не понял Елисей.
– Смешно, как придворные индюки пытались настоящего пластуна напугать, – фыркнул князь. – А что свет не хочет тебя за своего считать, так им же хуже. Поверь, я знаю. Я там много лет был. Семья Буачидзе не простая семья. Мы копейки никогда не считали. Эту свадьбу вся столица помнить будет. Жалко, что я две свадьбы тут справить не смогу. Тогда они бы у меня лет десять вспоминали, как Буачидзе сыновей женил.
– Мне и Тифлиса хватит, – отмахнулся Елисей, пряча усмешку.
– Ай, дорогой, Тифлис твою свадьбу не десять, двадцать лет помнить будет. А за деньги не думай. Я для сыновей ничего не пожалею.
– Отец, денег у меня на три свадьбы хватит, – рассмеялся парень. – Сам знаешь, я тоже не с хлеба на квас перебиваюсь.
– Зачем обижаешь, сынок? Что я, князь Буачидзе, не могу сына женить? – возмутился Дато, и Елисей понял, что спор тут неуместен. Грузин уже закусил удила и не уступит, пока своего не добьется.
– Да разве ж я спорю, отец? – быстренько вывернулся он. – Просто хочу, чтобы ты знал, что и сам готов настоящий праздник устроить.
– Твое время тоже придет, сынок, – отмахнулся князь. – Бог даст, еще и моему Ильико поможешь для его детей правильные свадьбы устроить, – добавил он, приметив входящего сына.
– Кого еще вы тут уже женить собрались? – спросил княжич, усаживаясь за стол.
– Слушай меня внимательно, Ильико, – не приняв его шутки, очень серьезно ответил князь. – Ты решил империи служить. Я не спорил. Тебе это интересно, значит, пусть так и будет. Но у семьи еще и на Кавказе дела есть, и вести их ты отсюда не сможешь. Потому я так решил. Завещание написал. Все, чем семья Буачидзе владеет, к его сыну после моей смерти переходит, – тут князь Дато пальцем указал на Елисея. – Елисей же станет дела вести и с тех доходов и сам жить станет, и тебе помогать. Я так решил. Не нравится, возвращайся в Тифлис и принимай дела сам. Что скажешь?
– Я согласен, отец, – весело улыбнулся Ильико.
– А-э, – только и сумел растерянно проблеять Елисей, услышав такой ответ княжича.
– Чего э? – повернулся к нему Ильико. – Я тут три года жил, квартиру снимал. Все никак руки не доходили серьезно домом озаботиться. А ты приехал и за неделю все сделал. Пока я в затылке чесал, думая, как с подходящей девушкой познакомиться, ты меня женить успел. Что, не так, скажешь? К тому же ты уж прости, отец, но не интересно мне все это. Я офицер и всегда им буду. Так что пусть все будет, как ты решил. Я ведь знаю, что Елисей скорее свое отдаст, чем мое украдет, – добавил он, подмигнув парню.
– Молодец, сын, – одобрительно усмехнулся князь. – Хорошо сказал. Правильно. Значит, так тому и быть.
– Отец, а не торопишься ты с завещанием? – переварив услышанное, вздохнул Елисей. – Или ты заболел? – на всякий случай уточнил он.
– Слава богу, нет, – понимающе усмехнулся Дато. – Просто хочу, чтобы дела в порядке были, случись что. Сам знаешь, врагов у нас хватает.
– Скажи, кто они, – посуровев лицом, потребовал Елисей.
– Успокойся. Кровников у нас больше нет. Твоими молитвами, – лукаво усмехнувшись, добавил князь. – А ежели появятся, ты первый узнаешь. Не хмурься, Ильико. Просто до крепости гонец быстрее доедет, чем до столицы, – поддел он сына.
– Что ж. Раз так, пусть будет, как ты решил, отец, – помолчав, сдался парень. – А ты, брат, служи спокойно. Что ни случись, только знать дай. Сделаю, что смогу, а что не смогу, тоже сделаю.
– Я знаю, брат, – открыто улыбнулся ему княжич.
Глядя на него, Елисей вдруг понял, что Ильико и вправду рад, что все так сложилось. Ему и вправду служба была интереснее всего. Так что с этой стороны никаких неожиданностей быть не должно было. А значит, пока можно отложить все эти дела в долгий ящик и заняться тем, что важно сейчас. А дел у него и вправду вдруг снова стало много. Прежде всего нужно было подготовить все к камерному венчанию. Приготовить подарки будущей жене и ее родственникам.
А самое главное, предстояло решить вопрос с человеком, который очень мешал будущему тестю. Вот тут парню предстояло пройти по самому краю. Требовалось сделать все так, чтобы ни одна сволочь даже не подумала посмотреть в его сторону. Значит, требовалась серьезная подготовка, но прежде нужно было посмотреть на фигуранта лично и как следует изучить его распорядок дня.
– Елисей, твой казак с тобой? – вдруг спросил князь.
– Любим-то? Со мной, конечно, – кивнул парень, очнувшись.
– Приедем, ко мне в табуны его отдашь? – спросил Дато.
– А что, Опонас уже не справляется? – удивился Елисей, помня, что старый казак еще многим молодым способен фору дать.
– Старый он уже, – вздохнул князь. – Очень старый. Сам просил с тобой говорить. Сказал, я знаю много, а учить толком некого. Только Любим один и есть. Потому и прошу.
– Хорошо, отец. Как приедем, сразу с тобой его отправлю, – решительно кивнул парень. – Только про родных у него узнать надо. У него вроде никого, кроме матери, не осталось.
– Пусть с собой ее забирает. И дом им поставим, и сыты всегда будут, – тут же нашелся князь.
– Поговорю с ним, – улыбнулся парень, уже заранее зная ответ заядлого лошадника.
Впрочем, теперь, после оглашения содержания княжеского завещания, это было бы совсем неплохо. Дела должны вестись так, чтобы всей семье не приходилось копейки считать, а значит, казака и вправду придется отправить вместе с семьей в Тифлис. В любом случае лучших лошадников, чем Опонас и Любим, Елисей не знал.

* * *

Коляска медленно катила по Английской набережной, минуя одноименное посольство, куда только что вошел нужный Елисею человек. Многое из того, что он узнал о фигуранте из полученных документов, подтверждалось. Вот уже четвертый день он ездил по городу, на расстоянии отслеживая перемещения этого господина и составляя распорядок его дня. Приближаться к фигуранту не требовалось. Благо у парня при себе всегда имелась небольшая подзорная труба, которую он приобрел среди прочего в магазине известной немецкой марки.
Его вообще теперь считали в том магазине крупным оптовым покупателем. Помня, что в школе обучаются три десятка мальчишек, Елисей изрядно потратился, но закупил на всех и бинокли, и подзорные трубы, которые потом планировал переделать в оптические прицелы. И вот теперь, используя один из таких приборов, он отслеживал каждое движение фигуранта. Коляска прокатила чуть дальше посольства и начала поворачивать за угол.
Встав коленями на сиденье, Елисей выглянул из-за поднятого полога, наблюдая за дверью, куда вошел нужный ему человек. И прежде чем транспорт миновал поворот, фигурант появился на крыльце посольства. Парень и сам не понял, почему так отреагировал, но давно уже готовая винтовка системы господина Бердана в то же мгновение оказалась у него в руках. И спустя секунду последовал выстрел. Невский ветер, почти всегда дувший от залива к истоку, моментально унес клуб порохового дыма, и Елисей успел рассмотреть, как вокруг головы фигуранта образовался красный ореол.
В три движения сняв с винтовки прицел и открутив планку, на которую он устанавливается, парень размахнулся и швырнул оружие в канал, впадающий в этом месте в реку. Любим, даже не вздрогнувший в момент выстрела, чуть шевельнул поводьями, и коляска пошла немного быстрее. Елисей откинулся на спинку сиденья и, тряхнув головой, устало проворчал:
– Блин, надеюсь, повторять это не придется. Становиться светским киллером у меня никакого желания нет.
– Знатный ты стрелок, княже, – оглянувшись через плечо, тихо усмехнулся Любим. – Я и охнуть не успел, как ты его снял. Ловко. Я только одного не понял. А чего здесь-то? Почитай седмицу за ним ездили, и вдруг средь бела дня стрелять решил.
– Всяким предателям предупреждением будет, – помолчав, нашелся Елисей. – Пусть теперь знают: надо будет, и посольство не спасет.
– Политика, – понимающе скривился казак.
– Она самая. Так что помалкивай. Твое дело сторона, – напомнил парень.
– За то покоен будь, – кивнул Любим. – Мое дело – лошадки. А кто, кого, за что, меня не касаемо. А домой-то когда поедем?
– Вот княжича женим, и поедем. Самому тут надоело уж, – вздохнув, признался парень. – А ты что решил? Станешь к князю переезжать?
– Я так понял, туда уехав, я все одно тебе служить стану? – помолчав, уточнил Любим.
– Верно. Князь Дато тесть мой, а Руслан его внук. Так что, служа ему, ты и мне служишь, – разложил Елисей всю генеалогию.
– Выходит, князь сказал, что и дом мне там поставит? – не унимался Любим.
– Ты чем меня слушал? – деланно возмутился Елисей, улыбаясь. – Сказано, все как в станице будет. И дом, и надел свой. Я и денег на обустройство дам. Только у Опонаса учись да за табунами смотри.
– Добре, – с довольным видом кивнул лошадник. – Погоди, княже, – вдруг спохватился он. – А кто ж тогда тебе денщиком станет?
– Ну, свято место пусто не бывает. Найду кого, – пожал парень плечами. – Тем более что ты не сей момент уедешь. Вот домой приедем, с матерью повидаешься, поговоришь, а там и переезжать станешь.
– Княже, дозволь, я тебе сам денщика толкового найду, – повернувшись к нему на козлах, попросил Любим.
– Что, из родичей кто толковый имеется? – лукаво усмехнулся Елисей.
– Троюродной сестры сын, – кивнул казак. – Паренек толковый, да только с семи лет сирота. Сестра одна его тянет. Сам понимаешь, ухваткам казачьим обучить его некому, да и сестра за него опаску серьезную имеет. Вот и мается казачок.
– Так, может, ему для начала попробовать экзаменацию в школу сдать? – задумчиво предложил Елисей.
– Взрослый он уж для школы. Семнадцать лет уже. Да сестра, говорю же, извоется, ежели он в пластуны пойдет. А так и ему не зазорно, чай, не кому попало, а князю служить, и ей спокойно. Денщик, не реестровый. Его дело – не в лаву скакать, а за хозяйством приглядывать.
– Точно толковый? – задумчиво переспросил Елисей.
– Слово даю. И грамоте разумеет, и счету обучен. С оружием только не особо, так тут уж сказано, некому учить было.
– Добре. Приедем, приведешь его. Поговорим, а там как бог даст, – согласился Елисей.
– Спаси Христос, княже. А куда теперь править-то? Дело-то сделано, – снова сменил казак тему.
– Вот домой и правь. Хотя нет. На Невский поехали. Нужно подарки невесте купить, – вспомнил Елисей еще одно важное дело.
Кивнув, Любим звонко щелкнул бичом, и каурая пара перешла на рысь. Минут через сорок они выкатились на Невский проспект и покатили к Гостиному двору. Припомнив, что здесь рядом обитает человек, отлично знающий все местные лавки, Елисей велел ему остановиться у знакомого трактира и, подозвав уже знакомого мальчишку, велел, показывая монету:
– Сбегай, Ефима покличь.
– Хозяин ругаться станет, – завел мальчишка знакомую песню.
– А то ты не знаешь, что сказать, – усмехнулся в ответ Елисей, ловко вертя монетку в пальцах.
– И то верно, – лукаво усмехнулся в ответ мальчишка и быстрым шагом прошел в трактир. – Ща будет, – доложил он, вернувшись минуты через три. – Как раз обедать закончил, в едальне был, – доложил сорванец, ловко подхватывая брошенную ему монетку.
– А ты чего тут вечно крутишься? Сирота, или как? – разглядывая мальчишку, поинтересовался Елисей.
– Мамка в прошлом годе померла, а тятька горькую пьет, – пожал сорванец плечами. – Прибьют его скоро мужики, – вздохнул он, утерев рукавом нос.
– Это за что же? – насторожился парень.
– Так ворует.
– У кого? – не понял Елисей. – Неужто лавки грабит?
– Не. Он хитрее делает. Наймется куда телеги разгружать с товаром, и пока грузит, присматривает, что привезли, и как улучит момент, так что из товара и тянет. А после пропивает. Вот мужики из грузчиков и обещали его прибить. Купцы-то товару счет знают, сразу артели обиду выставляют.
– М-да, – крякнул Елисей. – Ну, а сам-то ты чего хочешь?
– Пожрать бы от пуза, да чтоб конфет побольше, – мечтательно протянул мальчишка, зажмурившись от удовольствия.
– Ну, пожрать, оно понятно. А чего по жизни делать хочешь. Интересует, может, сильно что? Ну, там, механика всякая, к примеру, или лошадей любишь?
– Мне на кухне нравится, – покраснев от смущения, тихо признался мальчишка. – Тепло там, пахнет приятно, и сытый всегда. А еще интересно смотреть, как из всякого простого еда вкусная получается.
«М-да, похоже, мальчонка наголодался, если за короткий разговор дважды про сытость сказал», – подумал Елисей, поворачиваясь к подошедшему Ефиму.
– День добрый, княже. Звал? Случилось что? – поздоровался старый егерь, потрепав мальчишку по вихрастой голове.
– И тебе здравствовать, Ефим, – улыбнулся парень. – Помощь твоя опять нужна. Знаю, ты в округе все лавки наизусть помнишь. Подскажи, где ювелиры толковые есть, которые украшения красивые делают. Нужно невесте подарок купить.
– Я так понимаю, чья именно лавка будет, тебе без разницы, – поддел его Ефим, напомнив, где он заказывал себе черкески.
– Не то слово, – рассмеялся Елисей. – Главное, чтобы вещи красивые были. А уж кто сделал, мне и дела нет.
– Добро. Есть такие лавки, – подумав, кивнул Ефим и, повернувшись к мальчишке, велел: – Ступай в трактир, Семка. Я там хозяину велел тебе каши оставить. Только безобразить не вздумай. Он тебе еще прошлого разу не простил.
– Благодарствую, дядька Ефим, – радостно улыбнулся сорванец. – А прошлый раз, сам знаешь, я никого не трогал, пока тот паскудник меня задирать не стал.
– Беги уже, Аника-воин, – фыркнул егерь, отвесив ему легкий подзатыльник.
Мальчишка рванул к трактиру, только пыль взметнулась.
– Ловкий, паршивец, – усмехнулся Елисей, кивая ему вслед.
– А иначе ему не выжить. Я папашу его уже дважды уму-разуму учил, чтобы не подбивал мальчонку на пакости всякие. Да, похоже, не уймется.
– Давно сорванца этого знаешь? – заинтересовался Елисей.
– Так года два уже. Как мать его преставилась, царствие ей небесное. Добрая была женщина. Работящая. От грудной жабы сгорела, да от побоев мужниных. А мальчонка хороший. Хоть и шебутной, а не ворует. Все норовит трудом добыть.
– Так, может, выкупить его у папаши? – задумчиво спросил Елисей. – Я тут с ним поговорил, пока тебя ждал. Ему в повара самая дорога. Сам сказал, интересно. А когда интерес есть, то и дело лучше учится.
– Не шутишь, княже? – повернувшись к нему всем телом, спросил Ефим.
– И в мыслях не было, – мотнул Елисей чубом. – У меня на Кавказе школа своя. Так там сироты местные на мой кошт живут. Не веришь, вон, Любима спроси. Он там сам все видел, – кивнул парень на казака.
– Так и есть, – обернувшись, кивнул казак.
– Ежели доверишь, княже, сам его у отца выкуплю и к тебе привезу, – истово пообещал Ефим.
– Лучше оба приезжайте. Его на кухню, в учение, а тебя к выученикам моим, ухваткам всяким хитрым мальчишек обучать, – напомнил Елисей ему свое предложение. – Сам говорил, по зиме тебе тут трудно приходится. А там и сырости такой нет, и зима мягкая.
– Умеешь ты уговаривать, княже, – усмехнулся Ефим. – И то сказать, службу свою я давно закончил. Живу тут из милости, только потому, что полковнику Юровскому иной раз нужен бываю, – задумчиво протянул бывший егерь.
– Во-во. А там тебе и дом свой поставим, и жалованье положу толковое. Еще и форму пошить прикажу. Про оружие и говорить не стану. Этого добра у меня воз да тележка. Главное, чтобы ребят моих учил толково. А это у тебя получится.
– Добро, княже. Согласен, – махнув рукой, решительно заявил Ефим.
– Вот и славно, – весело усмехнулся Елисей. – Тогда решай, что с собой возьмешь, собирайся и в имение князя Буачидзе приезжай. Деньги есть, или дать на переезд? – тут же уточнил парень.
– За то не беспокойся, княже. И переехать хватит, и мальчонку выкупить. Ты только пристрой его куда в учение, чтоб в люди вышел.
– Почему куда? – удивился Елисей. – Хочет он на кухне служить, значит, на кухню и пойдет. Пока на посылках будет, ну, а после, как себя покажет, учиться станет. Сам поварихе прикажу.
– Благодарствую, княже. Дело сладим, и через два дня будем, – твердо пообещал Ефим, мелко перекрестившись.
Любим остановил коляску у неприметной лавочки, и Ефим, соскочив с коляски первым, указал на дверь:
– Вот тут, княже, еврей один старый живет. Лучше, чем у него, я украшений и не видел. Не токма золото льет, так еще и сам камни гранит.
– И не скажешь, – удивленно оглядываясь, проворчал Елисей.
– Хитрый он. Тут лавку держит, чтобы никто и не подумал, что у него что-то особо ценное имеется, – рассмеялся Ефим и, открыв дверь, пропустил вперед парня.
Войдя в небольшую лавку, Елисей с интересом огляделся и, подойдя к прилавку, принялся осматривать представленный товар. Ефим тем временем направился прямым ходом к сидевшему в углу человеку характерной наружности и, что-то ему тихо сказав, посоветовал, чуть повысив голос:
– Сказано, лучший товар покажи. Внакладе не останешься. Сам знаешь, я кого попало к тебе не вожу.
Вздохнув, продавец, или кто он там еще, прошел в неприметную дверцу и, с кем-то тихо пошептавшись, вернулся в зал, осторожно спросив у Ефима:
– Ты помнишь, сколько это может стоить?
– За деньгами, почтенный, я не постою, – ответил вместо егеря парень, доставая из кармана пачку ассигнаций. – Мне подарок невесте сделать надо. Сразу скажу. Подарок должен быть таким, чтобы его и самой императрице показать не стыдно было. Мне не надо, чтобы золото пудами во все стороны торчало. Красиво должно быть. Изящно.
– Я вас понял, сударь, – внимательно выслушав его, кивнул продавец и, откинув кусок прилавка, пригласил: – Пройдите сюда. Там вам все покажут.
– Ступай, княже. Я тут подожду, – кивнул Ефим, опираясь локтем на прилавок.

* * *

– Однако это было дерзко, молодой человек, – проворчал князь Тарханов с некоторой растерянностью. – Средь бела дня, на пороге посольства. Вам не кажется, что это было излишне?
– Наоборот. Теперь каждая продажная сволочь знает, что не спасется даже там, – презрительно фыркнул Елисей, небрежно поигрывая бебутом.
Разговор сей происходил в имении княжича Буачидзе, в его кабинете. Князь Тарханов примчался в имение на следующий день после акции, в сильном душевном волнении. И вот теперь пытался хоть как-то выстроить разговор.
– Не понимаю, что вас не устраивает, Никита Иванович, – пожал парень плечами. – Вы просили избавить вас от этого человека. Его больше нет. Не понимаю, что тут еще обсуждать.
– Да, я просил. Просил. Но не так же! – подскочил Тарханов.
– А как, позвольте спросить? – иронично хмыкнул Елисей. – Никита Иванович, признаться откровенно, не будь это вашей личной просьбой, я бы и пальцем не шевельнул. Это не то занятие, которое доставляет мне удовольствие. Но я решил уважить вас. А теперь получается, что вместо понимания я получаю упреки?
– Господь с вами, – смутившись, поспешил уверить князь. – Возможно, это и прозвучало, словно упрек, но поверьте, это совсем не так. Мой вопрос, скорее, продиктован некоторым волнением. Вас ведь могли там видеть.
– Исключено. Таких ошибок я давно уже не делаю, – жестко усмехнулся парень.
– Вы не понимаете. Полиция буквально переворачивает город. Повсюду облавы, перестрелки с уголовниками. Черт знает что!
– А вам-то что за дело? – удивился Елисей. – Вашей службы это никак коснуться не может.
– Его величество уже высказали свое неудовольствие, так что это касается всех служб, – помрачнев, вздохнул Тарханов.
– Минует, – отмахнулся Елисей. – Главное, что мешавший вам человек больше мешать не станет. А остальное пройдет. Помните, что было написано на кольце царя Соломона?
– Все проходит, и это пройдет, – чуть усмехнувшись, кивнул Тарханов. – Но из-за всех этих облав и обысков может и свадьба сорваться. Две свадьбы.
– А вот это тем более исключено, – нахально рассмеялся Елисей. – Князь Дато Буачидзе уже во дворце. По приезде поспешил встретиться со своим родичем и выразить ему свое почтение. Так что о свадьбах он договорится быстрее, чем мы с вами по чашке чаю выпьем. А главное, какое мы с вами имеем отношение к тому случаю? Вас на службе видело огромное количество народу. Меня тоже. Я невесте подарок к свадьбе искал и кольца заказывал.
– Господи, само собой, лично нас никто подозревать не станет. Но ведь любой из нас вполне мог кого-то нанять, – многозначительно выгнул бровь Тарханов.
– А зачем мне это? – продолжал веселиться парень. – Я этого господина вообще не знал. Так с чего мне ему смерти желать?
– М-да. Полковник Тимофеев писал, что вы умеете в словесных дуэлях выходить победителем, – удивленно качнул князь головой. – Вот уж не ожидал. Ну да ладно. Делать нечего. Остается только как-то сократить потери.
– Ну, это уже ваша кухня, – отмахнулся Елисей. – У меня теперь только одна забота. Венчаться и домой побыстрее доехать.
– Так надоела столица? – поддел его Тарханов.
– У меня там мальчишек три десятка. Их учить надо. А я тут застрял, – рубанул парень кулаком воздух.
– Ах да. Ваша школа, – понимающе закивал князь. – Пожалуй, вы правы. Пора заканчивать эту историю. К тому же в свете теперь все чаще стали вспоминать разрыв Наташкиной помолвки и странное убийство барона.
Тут Тарханов снова бросил на парня многозначительный взгляд. Но Елисей ответил ему спокойной, безмятежной улыбкой и, чуть пожав плечами, задумчиво протянул:
– Ну, может, пока убийцу ищут, малость уголовный элемент в столице окоротят. Тоже выгода.
– И не поспоришь, – растерянно буркнул Тарханов.
Он уже открыл рот, чтобы еще что-то добавить, когда дверь распахнулась и в кабинет, словно ураган, ворвался Дато Буачидзе.
– Никите! Дорогой! Здравствуй! – широко раскинув руки, громогласно поздоровался грузин.
– Здравствуй, Дато, – улыбаясь, поднялся навстречу Тарханов. – Рад тебя видеть в добром здравии.
– Ай, какие теперь болезни, дорогой?! Внука растить надо, сыновей женить, зачем болеть?! Радоваться надо, Никите! Радоваться! – продолжал бушевать князь, потрясая бумагами, украшенными солидными печатями. – Мы же теперь родичами станем. Наташенька твоя за моего второго сына выходит.
– Да уж. Неожиданная ситуация, – кивнул Тарханов с некоторой растерянностью.
– Ай, дорогой, жизнь разная бывает. Вон, дочку растил, думал, в старости рядом будет, душе отрада. А теперь вместо нее сын с внуком. И так бывает, дорогой.
– Дато, я все никак в толк не возьму. Почему ты зятя сыном назвать решил? Вы уж простите, Елисей, но мне это несколько удивительно, – добавил он, повернувшись к парню.
– Объясню, дорогой. Садись, – решительно кивнул грузин, усаживаясь на подставленный Елисеем стул. – Слушай меня и не говори потом, что не слышал. Елисей, муж моей кровной дочери. Сам сказал. Зять мой. Его сын – мой кровный внук. Но так сложилось, что этот мальчик моего родного сына два раза от смерти спасал. Два, дорогой, – растопырив пальцы рогаткой, повторил грузин. – У нас и за один раз кровным братом называют. А тут зять два раза сына спас. И как я еще могу его назвать?
– Ну да. Понимаю, – с некоторой растерянностью кивнул Тарханов, оглаживая бороду.
– Ай, ничего не понял, Никито, – всплеснул грузин руками. – Это у вас тут все привыкли деньгами мерить. Забыли, что такое виру за кровь брать кровью. Все за границу смотрите. А там, в горах, честь дороже любого золота. Не для всех, конечно. Рано или поздно все меняется. Но есть еще те, кто готов ради чести все забыть, все бросить и свою виру взять. Он из таких, – ткнул князь пальцем в парня. – Сирота, из всей станицы один выжил. Сам все сделал.
Сам сумел имя заслужить, сам оружейником стал, сам заставил половину Кавказа о себе говорить. Твои люди тебе писали, я знаю.
– Писали, конечно, – кивнул Тарханов, бросив на парня быстрый взгляд.
– Думаешь, почему я к царю просить за него пошел? – устало улыбнулся Дато. – Да потому что знал, не будет дворянства и титула, не дадут ему ничего добиться. Задавят. Забыл, как меня задавить хотели? А я ведь не просто кавказский князь. Сам знаешь, с кем родство имею.
Елисей навострил уши, готовясь услышать что-то интересное из прошлого обоих князей, но мужчины, многозначительно переглянувшись, быстренько свернули тему. Князь Тарханов, еще раз огладив бороду, откинулся на спинку стула и, помолчав, спросил:
– Значит, ты считаешь, что я правильно решил?
– Даже не сомневайся, дорогой, – решительно кивнул князь Дато. – Я тебе больше скажу. Я завещание написал. Все старшему внуку оставил. А пока он еще маленький, всеми делами управлять он будет, – кивнул он на парня. – А самое главное, что даже Ильико с этим согласился. Теперь понимаешь?
– Понимаю, – удивленно глядя на старого приятеля, кивнул Тарханов.
«А вот я уже ни хрена не понимаю, – проворчал про себя Елисей, внимательно их слушая. – Ну и при чем тут полиция, когда свинью громом убило? Какое отношение завещание Дато имеет к согласию Никиты на мою свадьбу с его дочерью?»
Елисей лихорадочно прокручивал в уме варианты, но так ничего и не придумал. Слишком мало было исходных данных. Тем временем Тарханов, что-то обдумав, протянул приятелю руку и, пожав поданную ладонь, весело усмехнулся:
– Вот уж не думал, что доведется с тобой породниться, Дато. Но я, признаться, очень тому рад.
– А как я был рад, дорогой, когда имя дочки твоей услышал, – рассмеялся грузин. – Ушам своим не поверил.
– Ох, Дато. Знал бы ты, как все это случилось, – покрутил Тарханов головой.
– Елисей рассказал, – понимающе усмехнулся князь. – Ничего, Никито. Не переживай. Главное, что мы знаем. А слухи всегда будут. Поверь, Елисей знает, что делает.
– Это я уже понял, – криво усмехнулся Тарханов. – Только жена моя мне уже плешь проела. Все переживает, как она там, на Кавказе жить станет.
– Хорошо станет, – отмахнулся Дато. – Ты мне веришь, Никито?
– Глупый вопрос, Дато.
– Тогда послушай меня. То, что случилось с моей Нино, не случайность. На тот караван специально охотились. Там и моя вина есть. Но ты знаешь, он сделал так, что дольше охотиться некому. Так что второго раза не будет. А жена твоя никогда других слушать не умела. Не мне тебе это рассказывать, – сочувственно усмехнулся князь Дато.
– Ну, раз так. Тогда начнем к свадьбе готовиться, – подвел князь Тарханов итог, хлопнув себя ладонями по коленям и поднимаясь. – Мою просьбу Елисей тебе тоже передал?
– Конечно. Только, думаю, зря ты это, – вздохнул грузин с явным сожалением. – Представь, какой праздник бы мы устроили, если бы сразу двоих женили?! – он мечтательно закатил глаза, причмокнув губами. – Вся столица бы помнила, как князья породнились.
– Слишком много шума вокруг Наташки, – скривился Тарханов, уже явно сожалея о принятом решении.
– Наплюй! – презрительно фыркнул князь Дато. – Ты любимую дочку замуж отдаешь. Пусть все это видят. А слухи… Вокруг нас всегда слухи будут. Или кто посмеет сказать, что князь Буачидзе безродного человека сыном назвал? Есть такие?
– Нет, – решительно мотнул Тарханов головой. – Таких смельчаков больше нет. Твой нрав весь двор хорошо помнит.
«Ого! Похоже, тестюшка тут хорошо покуролесил, если с ним до сих пор никто спорить не решается, – рассмеялся про себя парень. – Похоже, я о нем еще очень многого не знаю».
Князь Тарханов, повернувшись к нему, вдруг широко улыбнулся и, разведя руками, заявил:
– Вы уж простите, Елисей, что раньше ничего не сказал, но мне было важно знать, что Дато действительно относится к вам так, как мне это описывали. Поймите правильно, я за дочку беспокоился. Особенно после того, что с ней случилось. Уж очень много о вас небылиц всяких ходило.
– Небылиц? Здесь? – удивился Елисей. – Я вроде в столице раньше никогда не бывал. Так откуда ж им тут взяться?
– Вы зря считаете, что все происходящее на Кавказе проходит мимо нас. Я сейчас не имею в виду свою службу. Я говорю про высший свет. К слову, та история с графом Самсоновым долго во всяческих салонах муссировалась. И ваше участие в ней тоже.
– Вот уж чего там было меньше всего, так это моего участия, – тут же ушел парень в глухой отказ. – С графом у нас отношения с самого начала не заладились. Я тогда только в крепость приехал, вот и решил подальше держаться, чтобы врагов лишних не наживать.
– Я знаю. Уж поверьте, в крепости вашей есть кому за местными событиями приглядывать. Человек мой там власти никакой не имеет, но события все старается отслеживать внимательно и сообщает нам обо все регулярно.
– Я бы удивился, не будь у вас там такого человека, – понимающе усмехнулся Елисей. – Как ни крути, а крепость-то порубежная.
– Только не говорите, что вы знаете, кто это, – деланно возмутился князь.
– Нет. Этого я не знаю. Да и не интересовался особо. У меня других дел хватает, – снова мотнул Елисей чубом.
– Что ж, господа. Рад был вас видеть, но мне пора. Сегодня еще доклад у его величества, – завершил свой визит князь Тарханов.
Попрощавшись, он вышел из кабинета, и князь Дато, проводив его взглядом, вздохнул, расправляя усы:
– Ну, вот и все, сынок. Никите свое слово сдержит. А гулять мы будем не одну, а сразу две свадьбы. Это я тебе говорю. Князь, Дато Буачидзе!

* * *

Замерев перед алтарем, Елисей с невестой вполуха слушали читаемые попом молитвы, думая каждый о своем. О чем думала Наталья, парень мог только догадываться, по ее то бледнеющим, то начинавшим полыхать щекам, а сам он вспоминал, как когда-то венчался с Нино. Наконец, поп велел им обменяться кольцами и поцеловаться. Потом, развернув теперь уже мужа и жену лицом к выходу, он устало добавил:
– Ступайте с миром, – и, развернувшись, направился в придел.
Молодые же, под многоголосье здравниц, вышли на улицу. Народу у церкви собралось столько, что Елисей невольно подобрался, готовясь к возможной диверсии, но вспомнив, что здесь еще до подобной подлости не додумались, успокоился. Их усадили в разукрашенную цветами и лентами карету и повезли в ресторан. По общему решению всех семей, праздновать решили именно там. Слишком уж много гостей приходилось собирать.
Слуги сбивались с ног, торопясь обнести всех гостей вином и угощениями, а Елисей, глядя на всю эту суету, вдруг понял, что больше всего хочет оказаться дома. В крепости. Подальше от всего этого шума и мишуры. Сидевшая по левую руку от него Наталья, словно почувствовав, что что-то не так, осторожно коснулась его руки и еле слышно спросила:
– Что с тобой?
– Очень отсюда сбежать хочется, – тихо отозвался парень. – Будь моя воля, мы б уже домой ехали. А то сиди тут и улыбайся всем, словно кукла. Через час на наше место пугало огородное посади, никто и не отличит.
Услышав это, Наталья тихо прыснула в ладошку и, тут же выпрямившись, приняла серьезный вид, но в глазах то и дело бесенята трепака отплясывали. Князь Дато и вправду добился своего. Гуляли сразу две свадьбы, так что сидевшие рядом Ильико и Татьяна перевели на них заинтересованные взгляды. Сидеть, выслушивая долгие поздравления и здравицы, было и вправду скучно.
Наконец, гости слегка расслабились и углубились в изучение поданных кушаний, чем Елисей и решил воспользоваться, но только он собрался предложить жене потанцевать, как в зал вошли слуги из свиты князя Дато и принялись вынимать из чехлов музыкальные инструменты.
– Вай дэда! – тихо ахнул Ильико.
– Похоже, мы, братишка, крепко влипли, – буркнул ему в тон Елисей.
– Что такое? – дернула его за рукав Наталья.
– Сейчас ты увидишь, как на Кавказе гуляют, – растерянно усмехнулся парень.
Стремительно вошедший в зал князь Буачидзе громогласно призвал всех к вниманию и, жестом подняв обе пары молодых, объявил:
– Хватит из себя правильных изображать. Мальчики, покажите им, что такое настоящие мужчины!
Это был вызов. Вызов всему собравшемуся обществу. Зачем князь это затеял, Елисей не знал, но поддержать его начинание счел своим долгом. Переглянувшись с Ильико, он понял, что княжич готов идти до конца. Приглашенные на свадьбу сослуживцы Ильико оживились и начали подниматься со своих мест. Все они были на приеме, где Елисей устроил свое показательное выступление с шашками, и теперь готовились увидеть нечто подобное.
Музыканты заиграли, и князь Дато первым раскинул руки, плавно двинувшись по кругу. Следом за ним в танец вступили и сыновья. Сослуживцы Ильико, захваченные ритмом, ударили в ладоши, и Елисей неожиданно для себя ощутил азарт. Поймав ритм, они с Ильико устроили настоящее шоу. Увлекшись, парень не заметил, когда именно в зал внесли подсвечник и его пару шашек.
Поймав взглядом жест князя, парень скользнул к столу и, подхватив оружие, повел свою партию. Молодежь поддержала его одобрительными выкриками. Клинки слились в сверкающие круги, и начался ставший весьма известным в столице танец с оружием. Закончилось все так, как все и ожидали. Яростный высверк шашки, хлопок ладонью по столу, и три горящие свечи развалились пополам. Музыка смолкла, и зал огласился восторженными овациями.
Наталья, сияя восторженным взглядом, шагнула навстречу мужу и, недолго думая, подарила ему страстный поцелуй в губы. Собравшиеся молодые офицеры встретили эту ее выходку одобрительным ревом. Оторвавшись от парня, Наталья, раскрасневшаяся и прекрасная, обернулась к собравшимся гостям и, дерзко вскинув голову, громко спросила:
– Кто еще так может? – и сама же ответила: – Только он!
Быстро протолкавшаяся к ней княгиня Тарханова попыталась было осадить дочь, но Наталья, выдернув запястье из маменькиной хватки, дернув обнаженным плечиком, фыркнула:
– Хватит, маменька. Извольте соблюдать правила. Теперь я мужняя жена, и одергивать меня только он может. Нет у вас больше власти надо мной.
«Ого! Похоже, тут все не так просто», – подумал Елисей, беря супругу под руку и задвигая ее за свое плечо.
– Сударыня, сегодня наш праздник, так что сделайте одолжение, присмотрите за слугами. А то, не приведи господи, перепутают чего, позору не оберетесь, – вежливо послал он княгиню куда подальше, а точнее, на кухню.
Сверкнув взбешенным взглядом, княгиня с гордым видом покинула зал, а Елисей, развернувшись к жене, тихо добавил, ласково поглаживая по локотку:
– А ты, если вздумаешь удила закусить, выпорю, – пообещал он, еле сдерживаясь, чтобы не заржать в полный голос.
– Не придется. Я свое место знаю, – вдруг ответила Наталья, и Елисею разом стало не до смеха.
Только теперь он понял, как мало знает о собственной жене. Впрочем, в местном патриархальном обществе такое было сплошь и рядом. Удивленно хмыкнув, он подал жене руку и повел ее к столу. После пляски пить хотелось. Да и перекусить хоть немного было просто необходимо. Они с Натальей вот уже полдня только и делали, что исполняли всяческие ритуалы, так что теперь пришло время позаботиться о себе.
– Есть хочешь? – спросил парень, усаживая жену за стол.
– Очень, – честно призналась девушка.
– Я тоже. Сейчас чего-нибудь придумаю, – пообещал Елисей, оглядывая стол.
Набивать желудок тяжелой пищей, а тем более вином, не хотелось. Впереди еще предстояла самая важная часть свадьбы. Но и оглашать зал бурчанием пустого желудка тоже было неправильно. Быстро накидав на тарелку жене всего понемногу, он так же позаботился о себе и, присев на свое место, плеснул в бокалы по глотку вина. Ильико, заметив его вольность, тут же подхватил Татьяну и занялся тем же самым. Это было очередное нарушение канонов, но на них уже почти не обращали внимания.
Изрядно приняв на грудь, гости уже почти забыли, зачем собрались. Разбившись на группы по интересам, они что-то бурно обсуждали между собой, чем Елисей и воспользовался. Князь Дато, втянутый в какой-то спор между старыми знакомыми, тоже отвлекся, так что молодые были предоставлены самим себе. Они успели заморить червячка, когда к стоявшему на столе подсвечнику подошел какой-то корнет и, старательно изучив обрезки свечей, удивленно хмыкнул:
– И правда обрезаны.
– Что вы хотите этим сказать, сударь? – поднявшись, поинтересовался Елисей.
– Ну, я, признаться, считал, что свечи раньше обрезали, а после просто слегка нагрели и соединили, чтобы, когда вы по столу хлопнете, развалились.
– То есть вы сейчас сказали, что я лжец и мистификатор? – зловеще прошипел парень.
– Я этого не говорил, но спрашивал несколько знакомых опытных фехтовальщиков, возможно ли такое. И все они в один голос повторяли, что нет, – нахально заявил юнец.
– Зря вы это сказали, молодой человек, – вздохнул Ильико, окинув его сочувственным взглядом.
– Но я опираюсь только на мнение опытных людей, – тут же вступил корнет в спор. – Потому и решил лично осмотреть свечи.
– Ваше счастье, что сегодня у меня свадьба. Случись этот разговор в любой другой день, не миновать бы вам вызова. А теперь просто уйдите, корнет, – жестко приказал Елисей.
Их спор уже услышали, и вокруг корнета начали собираться гости. Узнав, в чем причина раздора, офицеры тут же разделились на два лагеря. Одни утверждали, что такой удар вполне возможен, другие, что это просто ловкая мистификация. Слушая их, Елисей почувствовал, как кровь ударила в голову. Внимательно следившая за его реакцией Наталья, вскочив, ухватила мужа за руку и, прижавшись к плечу, жарко зашептала:
– Елисей, только не убивай сегодня никого. Нельзя на свадьбе кровь лить. Примета плохая.
Взяв себя в руки, Елисей кивком головы дал понять, что услышал просьбу жены, и, выйдя из-за стола, решительно заявил:
– Господа, я прошу тех, кто сомневается в моем ударе, выбрать три свечи из тех, что сами сумеете найти, и вставить их в этот подсвечник.
– И что потом? – тут же отреагировал корнет.
– А потом я повторю свой удар, после чего вы, сударь, принесете мне свои извинения, за то, что осмелились усомниться в моих умениях.
– А если я откажусь? – поджав губы, гордо выпрямился корнет.
– Встанете к барьеру, – жестко отрезал Елисей, глядя ему в глаза.
Не выдержав этого взгляда, корнет стушевался и принялся озираться. Елисей, внимательно отслеживая его реакцию, вдруг понял, что этот юнец просто жертва. Его выставили, как куклу, чтобы устроить на свадьбе какое-то непотребство. Тем временем корнет нашел в толпе кого-то взглядом и замер, явно ожидая реакции того человека. Парень, отследив его взгляд, приметил среди офицеров человека в штатском и, тронув жену за пальцы, тихо спросил:
– Мужчина в штатском за спинами офицеров, кто это?
– Не знаю. Кто-то из гостей, – еле слышно отозвалась девушка.
– Покажи его Ильико, может, он знает, – скомандовал Елисей и, шагнув к корнету, повысил голос: – Так что вы решили, сударь? Вы принимаете мои условия?
– М-да, – чуть замявшись, нехотя кивнул корнет.
– Что ж. Выбирайте свечи, – Елисей широким жестом обвел зал.
По его команде слуги принесли один клинок, и Елисей принялся разминать руку, прокручивая его. Офицеры дружно раздались в стороны, наблюдая за ним. Ожидая, когда принесут свечи, Ильико взял из вазы яблоко и, надкусив, с азартной улыбкой громко произнес:
– Елисей!
В момент, когда парень повернулся к нему, княжич показал ему яблоко и, чуть размахнувшись, бросил его в сторону родича. В имении они иногда так развлекались, так что его задумку парень раскусил сразу. Шашка сверкнула, и один из офицеров, шагнув вперед, ловко поймал падавший плод.
– Как видите, господа, это совсем не мистификация, – громко произнес он, демонстрируя собравшимся две неровные части.
– Нет никакой мистификации, друзья мои, – ответил Ильико, обходя столы и выходя на освобожденную для танцев середину зала. – Есть только долгий, упорный труд и тренировки. Знаете, как на Кавказе учатся разрубать человека одним ударом от плеча до пояса? Лепят болвана из сырой глины, и человек начинает его рубить. Уж поверьте, господа. Разрубить глиняного голема гораздо тяжелее, чем человека. Клинок вязнет в глине. А если силы удара не хватило, то вызволить его весьма тяжело.
– Вы рассказываете это так, словно сами пробовали, – проворчал один из офицеров.
– Именно так, сударь, – повернулся к нему Ильико. – Именно так я и учился правильной рубке.
– Хотите сказать, что вы тоже можете вот так разрубить свечи и летящее яблоко? – изумленно уточнил этот Фома неверующий.
– Ну, до свечей я еще не дошел. А вот яблоко могу, – с улыбкой ответил княжич, забирая у Елисея шашку.
Шагнув к столу, свояк не глядя взял первый попавшийся плод и, надкусив его, плавным движением бросил родичу. Очередной высверк шашки, и уже другой офицер перехватывает падающее яблоко.
– И правда разрублено, – удивленно протянул он, демонстрируя плод остальным.
– Как видите, господа, все зависит только от вашего собственного умения, – добавил Ильико, продолжая улыбаться.
– То есть придет время, и вы сумеете сделать то же самое со свечами? – спросил корнет, подходя к столу с подсвечником в руке.
– Именно так, молодой человек, – повернулся к нему княжич. – Главное, не бросать занятий.
– Выходит, я только что публично выставил себя дураком, усомнившись в умении князя? – уточнил корнет, досадливо закусив губу.
– Не всегда стоит слушать тех, кто не показывает свои умения, а старается только обойтись словами, – усмехнулся Елисей и, вздохнув, громко добавил: – Давайте выпьем, господа. За долгую, счастливую жизнь!

* * *

– А я в тебя еще раньше влюбилась, – тихо мурлыкала Наталья, нежно целуя его в шею. – Еще когда у папеньки на столе доклад нашла, как ты за теми бандитами один погнался. Жене твоей, покойнице, завидовала. Думала, вот бы и мне такую любовь, чтобы муж за меня целую банду вырезать готов был. А потом плакала, когда узнала, что ее убили. Целую ночь молилась, прощения у нее просила за думы свои глупые. А когда тебя увидела, поняла, всё. Пропала.
– А я о тебе и не слыхал, – растерянно вздохнул Елисей, крепче прижимая к себе жену. – Да и про папеньку твоего тоже. Я ж в столице никогда не был.
– Знаю, – тихо рассмеялась девушка. – Дикарь. Необузданный, свирепый, мой, – жарко выдохнула она, закатывая глаза.
Тело юной, здоровой девушки бурно отзывалось на ласку, и Елисей, пользуясь некоторыми знаниями из своей прошлой жизни, быстро добился от нее ответа. В спальню их отвели примерно в час пополуночи, и молодые, несмотря на усталость от этого бурного дня, с головой ушли в познание друг друга. Глянув в светлеющее окно, парень устало потянулся и, хлопнув себя по поджарому животу, проворчал:
– Жрать хочу.
– Не жрать, а есть. Елисей, ты же не в лесу, – ласково укорила его Наталья, прижимаясь еще крепче.
– Нет. Не есть, а именно жрать. Быка бы съел сейчас. А вообще, запомни. Голодный мужик, это злой мужик. Так что забудь сейчас про этикет и подумай, чем мужа накормить, – поддел ее Елисей, целуя в нос.
– Ой, а как же я тебя накормлю? Это ж слуг звать надо, а я в неглиже, – смущенно охнула девушка, растерянно огладывая разбросанные по полу спальни детали их одежд.
– И чему княжон только учат, – ехидно проворчал Елисей, с кряхтением поднимаясь и голышом шлепая к двери.
Осторожно выглянув в коридор и убедившись, что никого нет, он подхватил со специально принесенного столика поднос, уставленный тарелками и судками, и, внеся его в спальню, закрыл за собой дверь.
– Ты знал, что там все готово, – обвиняюще заявила Наталья и, сделав вид, что обиделась, с гордым видом отвернулась.
– Конечно, знал, – рассмеялся Елисей. – Я и приказал это все сюда принести.
– Ах, ты… – подскочила девушка и, задохнувшись от возмущения, попыталась его шлепнуть кулачком по плечу.
Чуть развернув корпус, парень пропустил ее замах мимо и, подхватив жену на руки, шутливо пригрозил:
– Еще раз попробуешь ударить, отшлепаю.
– Угу, ударишь тебя. Как же. Сама чуть с кровати не свалилась, когда промахнулась, – обиженно пожаловалась Наталья, по-детски надувшись.
– Татошка ты, Татошка, – снова рассмеялся Елисей, прижимая ее к себе. – Замуж отдали, а подрасти не позволили.
– Чего это не позволили? – возмутилась девушка. – Мне семнадцать уже. Самое время. Еще год-два, и перестарок.
Усевшись на кровать, Елисей усадил ее себе на колени и, одной рукой подвинув поближе столик, на который поставил поднос с едой, с улыбкой пояснил:
– Детство у тебя еще в одном месте играет. Все интересно, все потрогать, пощупать хочется. Вопросов в голове больше, чем ответов. А главное, не умеешь еще наперед думать.
– А зачем? – тут же последовал вопрос.
– Затем, что одним днем только бабочки живут.
– Это как?
– Бабочки, они всего одно лето живут. Из куколки вылупились, взлетели, пару нашли, яйца отложили и, как холода настали, пропали. Некогда им наперед думать. А человек, он, милая, долгую жизнь живет и должен думать не только о себе, но и о потомстве своем. А это и есть думать наперед.
Объясняя ей прописные истины, парень успел соорудить пару бутербродов и, подав жене тарелочку, с урчанием впился зубами в свою порцию. Смолотив свой бутерброд, Елисей тут же занялся сооружением второго и, бросив в тарелку жены вопросительный взгляд, удивленно проворчал:
– Ты чего клюешь, словно воробышек? Ешь нормально.
– Не хочу быть толстой, – вздохнула Наталья, с сожалением покосившись на тарелки с различной снедью.
– Тебе это не грозит, – отмахнулся Елисей. – Ты у меня девчонка шустрая, непоседливая, так что быстро все съеденное в дело уйдет.
– Это как? – удивилась Наталья.
«М-да, похоже, эта почемучка еще покажет мне, с какого конца редьку едят», – фыркнул про себя Елисей и, прожевав очередной кусок, принялся пояснять связь между питанием и подвижным образом жизни.
Внимательно его, слушая, Наталья покорно съела все, что он ей предложил, и, запив съеденное квасом, вздохнула:
– Ну вот. Заслушалась тебя и объелась, словно хрюшка. Вот стану жирной и неповоротливой, будешь знать.
– Не станешь. Я не позволю, – усмехнулся Елисей, чмокнув ее в нос. – Давай поспим малость. Завтра опять на те пьяные рожи смотреть. Хоть отдохнем маленько.
– Ты совсем дворянство не уважаешь? – спросила Наталья, уютно устраиваясь в его объятьях.
– А ты знаешь, откуда это название пошло? – ехидно усмехнулся Елисей.
– Откуда?
– От слова дворня.
– Шутишь! – подскочила девушка.
– Ты что, и вправду не знала? – удивился Елисей.
– Никогда такого не слышала, – честно призналась Наталья.
– Странно. Образование ты вроде доброе получила, – удивленно хмыкнул парень. – Мне не веришь, папеньку спроси. Это правда.
– Верю, – подумав, вздохнула девушка, укладываясь обратно. – А откуда ты столько всего интересного знаешь?
– Людей умных послушать всегда любил. Они говорили, а я слушал да запоминал.
– А правда, что ты ничего про детство свое не помнишь? – вдруг спросила молодая жена.
– Почти ничего, – нехотя кивнул Елисей. – Я болел тогда сильно. Бабка, покойница, думала, помру. Даже попа позвала, отпевать. Вот с того времени и не помню.
– Выходит, то, что ты один из всей деревни выжил, правда?
– Из станицы, – поправил ее Елисей. – Многое папенька твой обо мне узнать успел, – проворчал он, мысленно прикидывая, как и кому малость прищемить пальцы в дверях. Чтобы писал поменьше.
– Так ты ж в его службе личность известная. Когда война началась, папенька больше всего боялся, что казаки Кавказ не удержат. Говорил, что тогда османы его людской кровью словно водой зальют.
– А тебе везде нужно было свой нос любопытный сунуть, – ласково укорил парень супругу. – Это ж дела государственные. За такое можно было и ремня отхватить.
– Я всегда осторожной была. Что откуда брала, сразу на место клала, – отмахнулась Наталья. – А расскажи, как у тебя получается шашкой свечи разрубать? Я слышала, офицеры промеж себя говорили, что пробовали, и ничего не получалось.
– Тут хитрость одна имеется, – усмехнулся парень.
– Научи, – попросила девушка, потеревшись носиком о его плечо.
– У шашки клинок специально для рубки сделан. Лезвие тоньше волоса, а обушок широкий. Так нарочно сделано, чтобы при ударе рана раскрывалась, и оружие в теле не завязло. А чтобы свечку срубить, нужно не просто верхней частью клинка рубить, а самым его кончиком. С оттягом. Так, чтобы он самым лезвием по свечам прошелся. Тогда он верхнюю часть не отбросит.
– И с яблоком так же? – сонно уточнила Наталья.
– Угу. Да и голову срубить так ловчее получается. Не силой рубишь, а скоростью.
– И клинок не вязнет?
– Не успевает, – зевая, пояснил Елисей и, обняв жену, закрыл глаза.
Разбудили их ближе к полудню. Умывшись и не спеша одевшись, молодые выбрались из спальни и с ходу попали в объятья родственников. Ильико с Татьяной уже были здесь, так что восприняли появление второй пары с заметным облегчением. Княгиня Тарханова попыталась было утащить дочь в другую комнату, чтобы в очередной раз промыть ей мозги, но Наталья, отмахнувшись, демонстративно уселась рядом с мужем и, прижавшись к его плечу, тихо попросила:
– Заставь маменьку от меня отвязаться. Она мне перед свадьбой уши прожужжала всякими сказками про тебя, пугая, и теперь никак не уймется.
Вместо ответа, Елисей по-хозяйски обнял ее за плечи и, ласково чмокнув в висок, прошептал:
– Потерпи чуток. Скоро закончится все это, и уедем отсюда. Дома мы сами себе хозяевами будем.
– А князь Дато? – тут же напомнила Наталья.
– Он в Тифлисе живет, а мы под Пятигорском жить станем. Имение у меня там. К нему только в гости ездить станем. Ты, главное, с сынишкой моим подружиться сумей. А за остальное и не вспоминай. Сам разберусь. А чего от тебя маменька хочет? – резко сменил он тему.
– Поначалу только пугала, что на Кавказе людей воруют да убивают, а после стала про какого-то барона рассказывать. Да только я и слушать не стала. Неинтересен он мне был.
– А сейчас-то чего ей не так? – не понял Елисей.
– Хочет, чтобы я ехать с тобой отказалась. Сказала, что через год можно будет на высочайшее имя прошение подать и развода просить. А там и снова замуж. За другого, – смутившись, еле слышно поведала девушка.
– Хрена ей лысого, а не развод, – зло прошипел парень. – Моя ты. Перед Богом и людьми, моя.
Крутившаяся неподалеку княгиня то и дело бросала на молодых быстрые, внимательные взгляды. Отметив про себя ее внимание, Елисей хищно усмехнулся и, оглядевшись, отметил, что в зале снова начали собираться гости. Второй день свадьбы было решено гулять уже в имении княжича Буачидзе. Гости еще не успели как следует выпить, так что задуманная Елисеем акция не могла пройти не замеченной.
Нанятые им горничные, под руководством Ирины, уже вовсю прибирались в их спальне. Одна из женщин, по ее команде, собрала с постели все белье и, уложив его в корзину, понесла вниз, в стирку. Но Ирина умудрилась уложить первую простынь так, чтобы оставшаяся на ней кровь была заметна всем. Ведь проносить корзину горничной пришлось мимо зала, где собрались гости.
Едва заметив горничную с корзиной и то, что из нее торчало, собравшиеся дружно замолчали, удивленно переглядываясь. Елисей только ехидно усмехнулся, глядя на их несколько растерянные физиономии. Похоже, историю с похищением обсасывали в свете старательно. Князь Тарханов, обведя гостей быстрым, внимательным взглядом, повернулся к парню и, чуть прикрыв глаза, с едва заметной улыбкой огладил ладонью бороду. Ему все стало ясно сразу.
Князь Дато, заметив их переглядки, только лукаво усмехнулся и, подмигнув Елисею, поднялся. Произнеся длинный витиеватый тост, он лихо опрокинул рог вина и потребовал музыки. Наталья, внимательно наблюдавшая за всем этим действом, тихо вздохнула и, повернувшись к мужу, еле слышно произнесла:
– Спаси Христос, Елисей.
– Наталья, нам надо поговорить, – подскочив к ним, безапелляционно потребовала княгиня.
– Говорите, маменька. У меня от мужа секретов нет, – вежливо улыбнулась девушка, даже не делая попытки подняться.
– Что ж. Ты сама так решила, – зловеще прошипела княгиня Тарханова. – Значит, когда тебя похитили, те люди тебя не тронули? – спросила она, даже не пытаясь понизить голос.
– Я вам это много раз повторяла, маменька, – пожала девушка плечами.
– Тогда почему ты отказалась от того, чтобы тебя осмотрел доктор? – не унималась взбешенная женщина.
– Да потому, что я никогда не оскверняла себя ложью и не давала вам повода не доверять моим словам, – отрезала Наталья, судорожно вцепившись в руку мужа.
– Сударыня. Я думаю, теперь говорить о той истории нет никакого смысла. Все благополучно закончилось, и теперь Наталья моя жена. Перед Богом и людьми. А значит, ее дальнейшая судьба только моя забота, – отрезал Елисей и, поднявшись, пригласил жену на танец.

* * *

Как часто повторял сам Елисей, все проходит, и это пройдет. Прошли и эти сумасшедшие дни празднеств. Гости разъехались по домам, слуги прибрали дом, и парень приказал собираться в обратный путь. Пользуясь тем, что интерес к их имению резко угас, он скатался по окрестностям города, выискивая места схронов, которые сам и организовал, и вытряс из бандитов, и, привезя все собранное на подворье, занялся сортировкой.
Все самое ценное, вроде камней, украшений и золотых червонцев, было уложено в мешки и упрятано под сиденье кареты, в которой они с женой собирались ехать. Все остальное отправилось в один большой сундук, который погрузили на повозку. И то и другое транспортное средство было сделано самим парнем, так что в его надежности он не сомневался. Возницей на повозку был сразу назначен Реваз. Любим должен был править каретой. Никому другому Елисей это доверить просто не мог.
И не потому, что не доверял, а просто потому, что никто другой не умел так чувствовать лошадей и предугадывать их поведение. Не стоило забывать, что лошади животные очень чуткие и пугливые, а значит, любую засаду способны почувствовать заранее. Главное, вовремя заметить их беспокойство и понять, что с ними. По местным реалиям, такая предосторожность была совсем не лишней.
Слуги, передохнув и отоспавшись после всей этой катавасии, принялись грузить весь прибывший с князем Дато транспорт. Благо на этот раз все телеги шли почти пустыми. А главное, не было отары овец, которые сильно задерживали выезд. К концу третьего дня все было готово, и Дато, посовещавшись с парнем, объявил, что утром они отбывают. За всей этой суетой Елисей не заметил, что Наталья отчего-то ходит задумчивой. Но когда, освободившись от всех срочных дел, вернулся к жене, между ними состоялся неожиданный разговор.
– Татошка, ты чего надулась, как мышь на крупу? – с улыбкой поинтересовался парень, обнимая ее.
– Я все поговорить с тобой хочу, а тебе некогда, – обиженно буркнула девушка, делая слабую попытку вырваться из его объятий.
– Не дури, – фыркнул Елисей. – Знаешь же, что в дороге разное потребоваться может. А ежели я забуду чего? Лучше рассказывай, чего надумала.
– Я просить тебя хотела, – вздохнула Наталья.
– Чего? Случилось что, или купить что забыла? – насторожился Елисей.
– Нет. Я хочу, чтобы с нами кормилица моя поехала.
– Погоди. А семья ее? – удивился Елисей. – У нее ж у самой и дети есть, и внуки, небось, имеются. Она с тобой, а их куда?
– Внуков нет, а дети взрослые уже. Они все в имении нашем служат. В доме только она.
– Я что-то в толк не возьму, ежели тебе служанка нужна, так в дороге Ирина прислуживать станет. А ежели боишься и хочешь хоть кого знакомого рядом иметь, так прежде не только о себе, но и о ней подумай. Каково ей-то станет на чужой стороне да без родных. У тебя-то я имеюсь.
– Она сама просила ее с собой взять, – тихо всхлипнула Наталья, пряча лицо у него на груди.
– Так. Одевайся, – чмокнув жену в нос, приказал парень. – Шевелись давай, я прикажу коляску заложить, – добавил он, стремительно выходя из комнаты.
Спустя час они рысью катили к дому князей Тархановых. Любим, отлично знавший дорогу, весело насвистывал, погоняя коней, а Елисей, то и дело поглядывая на жену, про себя усмехался. Наталья, пользуясь случаем, успела нацепить на себя часть украшений, которые специально для нее заказал сам Елисей. Девушка явно собралась показать домашним, что у нее все отлично и что муж ее человек далеко не бедный, если может делать подобные подарки.
Они въехали во двор дома, и слуги с радостными улыбками кланялись, специально находя дела, чтобы попасть им навстречу. Князь уже был дома, поэтому Елисей сразу отправился к нему в кабинет, предоставив жене самой решить свою проблему. Само собой, последнее слово было за хозяином дома, но в его решении парень даже не сомневался. Поздоровавшись, Елисей присел в предложенное кресло и завел легкий разговор, обсуждая прошедшее празднество.
Князь Тарханов, припоминая некоторые моменты на свадьбе, то и дело усмехался, смущенно оглаживая бороду и мечтательно щурясь. Событие прошло так, что о нем говорили в свете на всех балах и приемах. Что ни говори, а князь Дато сумел-таки навести в столице шороху. После первого дня почти половина гостей едва в себя пришла, еще неделю маясь похмельем. А двое так вообще животами страдали от переедания.
– Я тебя, Елисей, благодарить должен, за Наташку, – неожиданно сменил князь тему разговора.
– Пустое, Никита Иванович, – отмахнулся парень. – Мне и самому не нужно, чтобы имя жены моей в свете с грязью мешали. Повезло, что горничная толковая попалась.
– Это та самая? Ирина? – оживился князь.
– Она, – кивнул парень. – Ловкая, чертовка. И сама гостям на глаза не попалась, и дело сделала.
– Угу, сразу видно, что выучили ее крепко, – одобрительно кивнул князь.
Договорить они не успели. Дверь распахнулась и в кабинет разъяренной фурией влетела Наталья. За ней по пятам следовала княгиня, пытаясь что-то доказать. Подскочив к столу, девушка крепко стукнула кулачком по столешнице и, обвинительно тыча пальцем в мать, потребовала:
– Папенька, уйми ты ее, наконец. Не стану я ничего менять. Мне и так все хорошо.
– В чем дело? – поднявшись и выпрямившись во весь рост, грозно поинтересовался князь.
– Это наши разговоры. Сами разберемся, – моментально нашлась княгиня.
– Нет никаких разговоров, маменька. Все. Дело сделано. Уймись, наконец, – сверкая гневным взглядом, ответила Наталья, притопнув ножкой.
– Наташа, ты с кормилицей говорила? – вклинился Елисей в разговор.
– Нет еще. Не успела, – раздраженно ответила девушка.
– Так вы из-за Агриппины приехали? – сообразил князь.
– Наташа попросила, – кивнул Елисей.
– Эй, кто там? – громовым голосом окликнул Тарханов. – Агриппину сюда кликните, живо!
В коридоре послышались быстрые шаги. Княгиня, сообразив, что снова обломалась, бросила на парня презрительный взгляд и, не удержавшись, еле слышно прошипела:
– Убийца.
– И кого же я просто так убил, сударыня? – резко поднявшись, спросил Елисей, шагнув к ней.
– Сударыня, что вы несете? – жестко уточнил князь, грозно глядя на жену. – Что ваши слова значат?
– А кто, по-вашему, барона с родственниками зарезал? – не удержавшись, выплюнула княгиня.
– У вас, сударыня, есть хоть одно доказательство ваших слов? – мрачно уточнил Елисей.
– Сударыня, ступайте к себе, – жестко приказал Тарханов, одарив жену таким взглядом, что та невольно вздрогнула. – Похоже, у вас опять мигрень разыгралась, и вы сами не понимаете, что несете.
Сообразив, что влипла, княгиня развернулась и, гордо вскинув голову, вышла.
– Прости ее, Елисей, – устало вздохнул Тарханов.
– Скажу прямо, Никита Иванович. Вас я всегда рад видеть буду. Надумаете в гости, милости просим. Как у нас говорят, мой дом – ваш дом. А вот супругу вашу я больше видеть не желаю. Никогда, – жестко отрезал Елисей.
– Наталья, может, ты мне объяснишь, что тут промеж вас с матерью происходит? – повернулся князь в дочери.
– Она хотела, чтобы я осталась, а он уехал. А через год прошение на высочайшее имя подала на развод, – коротко пояснила девушка. – Мол, муж со мной не живет, и потому семьи не имеется.
– Вот, значит, как, – мрачно протянул князь. – Ладно. Я ей устрою развод, – зловеще пообещал он.
В дверь осторожно постучали, и на ответ князя в кабинет вошла женщина лет сорока пяти, в простой, но чистой и опрятной одежде.
– Нянюшка! – радостно ахнула Наталья, бросаясь к ней. – Нянюшка, я за тобой приехала. Поедешь с нами?
– Это на Кавказ, что ль? – удивленно уточнила женщина.
– Ага.
– Так куда ж я от тебя, ласточка-касаточка? – обрадованно улыбнулась Агриппина, ласково обнимая девушку.
– Значит, поедешь? – не унималась Наталья.
– Ну, ежели папенька ваш дозволит, – вздохнула женщина, вопросительно глядя на князя.
– Ну, раз такое дело, поезжай, конечно, – кивнул Тарханов, оглаживая бороду.
– Папенька! – взвизгнула Наталья, повисая у него на шее.
– Оглушила, егоза, – проворчал князь с довольной улыбкой. – Ну, будет, будет. Ступайте собираться.
Женщины ушли, а князь, вернувшись на свое место, вздохнул и, снова огладив бороду, тихо молвил:
– Спаси Христос, Елисей. И за Наташку, и за то, что позволил ей хоть одну родную душу рядом иметь. Уж поверь, Агриппина женщина умная, место свое знает. А главное, добрая она. За ней дети, как за стеной будут. Уж поверь, я знаю. Наталью-то она растила и воспитывала. Супруге моей все недосуг было. Все время дела светские занимали, – скривился он, мрачно усмехнувшись.
– Бог ей судья, – отмахнулся Елисей. – А насчет Наташи даже не сомневайтесь. Все у нас хорошо будет. Слово даю.
– Да уж вижу, – растерянно усмехнулся князь. – Она за тобой и в огонь, и в воду. Вот уж чего от нее никак не ожидал.
Они замолчали, отлично понимая, что говорить тут больше не о чем. Все нужное уже было сказано и услышано. Спустя два часа, кода на улице совсем стемнело, женщины, наконец, были готовы. Пока Любим с Елисеем грузили узлы и чемоданы в коляску, князь обнял дочь и, прижав любимицу к груди, тихо посоветовал:
– Ты, главное, норов прибери, и мужа слушайся. А он человек правильный. Не обидит.
Кивнув, Наталья поцеловала отца и, осторожно высвободившись из его объятий, уселась в коляску. Пожав князю руку, Елисей уселся рядом с женой, и Любим тряхнул поводьями, направляя выезд к воротам. Выехав на улицу, кони пошли короткой рысью, а Елисей, чуть подумав, осторожно сдвинул кинжал на поясе так, чтобы он оказался под рукой. Где-то на самом краю сознания тихо зазвенел звоночек предчувствия.
Коляска уже почти докатила до заставы, когда из темноты выскочило несколько теней и с ходу бросились к транспорту. Один из неизвестных повис на узде коней, пригибая их головы к земле и заставляя остановиться. Еще двое подскочили к коляске с двух сторон, а четвертый попытался вскочить на козлы. Но едва только в темноте появились эти фигуры, Елисей начал двигаться.
Левой рукой вогнав кинжал в глаз человеку, сунувшемуся в коляску с левой стороны, он резким ударом вогнал бебут в глотку неизвестному справа и, пинком ноги отбросив его от коляски, выскочил на мостовую. Еще двое нападавших уже резали веревки, которыми были увязаны пожитки Агриппины. Подскочив к ближайшему, Елисей кулаком ударил его в ямку под затылком и, отшвырнув оседающее тело, пнул второго сапогом в пах. Тихо заскулив, тот начал оседать на землю, но парень не собирался останавливаться. Одним резким движением свернув мужику шею, он бросился на помощь Любиму.
Но казак уже и сам отлично справился. Удар локтем в нос отбросил нападавшего обратно на мостовую, где тот благополучно приложился головой о бордюрный камень. Мужика, державшего лошадей, казак просто удавил своим бичом. Опытный лошадник прекрасно владел этим оружием и был весьма опасным соперником в драке. Убедившись, что Любим цел, а женщины даже не успели толком испугаться, Елисей принялся осматривать тела, попутно проводя контроль.
Казак, спрыгнув с козел, отодвинул парня в сторону и, быстро собрав все ценное, вернул Елисею его оружие. Отмахнувшись от своей части добычи, Елисей уселся на свое место, и коляска покатила дальше.
– Сударь, вы их всех того? – не удержавшись, осторожно поинтересовалась Агриппина.
– А надо было пряниками накормить? – иронично усмехнулся Елисей. – Запомните, сударыня. Я с бандитами долгих бесед не веду. Напали, значит сдохнут. Я так жил, живу и далее жить стану.
– Как скажете, ваше сиятельство, – чуть подумав, кивнула женщина, явно признавая его главенство.

* * *

До предгорий караван тянулся почти месяц. Вступившая в свои права осень давала о себе знать частыми дождями и начавшими раскисать дорогами. Двигаться было трудно, а главное, неимоверно скучно. Молодоженов спасало только то, что в их безраздельном пользовании была отдельная карета. Так что дорогу они регулярно скрашивали интимными развлечениями. Благо Наталья на пике наслаждения не кричала, а только тихо охала, с силой прижимаясь к мужу.
Князь Дато, пользуясь возможностью, почти всю дорогу спал. Все эти переезды и свадебные хлопоты отняли у него много сил. Хоть и хорохорился князь, а возраст все равно брал свое, так что на постоялых дворах и в гостиницах, где они останавливались на ночлег, его можно было увидеть заспанным и вялым. Елисей даже забеспокоился за него, но князь Дато только отмахнулся и, смачно зевая, пояснил, что просто пользуется возможностью и отсыпается впрок.
Уже в предгорьях, где еще было тепло и то и дело светило солнышко, князь снова обрел свою неуемную энергию и с ходу потребовал, чтобы весь караван двигался прямо в Тифлис. Понимая, что данное слово нужно держать, Елисей только обреченно вздохнул, согласно кивнув. Наталья, не ожидавшая от мужа подобной покорности, только рот от удивления открыла. Уже в карете Елисей объяснил ей, что договоренность о продолжении празднества была достигнута еще накануне их свадьбы.
– И что. Опять в платье рядиться и целый день с деревянной физиономией сидеть, словно кукла фарфоровая? – надувшись, возмутилась девушка.
– Вот уж чего точно не будет, – рассмеялся парень. – Кавказская свадьба это тебе не великосветское развлечение. Тут все будет. И стрельба, и скачки, и пляски с музыкой. И не той, от которой собакам выть хочется, а настоящей. Такой, чтобы кровь играла.
– И ты скакать будешь? – тут же последовал вопрос.
– Нет. Мы с тобой смотреть будем и победителей награждать. Но все одно весело.
Наталья замолчала, обдумывая услышанное.
До Тифлиса они добрались через пять дней. Вкатившийся на подворье имения Буачидзе караван был сродни ведру воды, вылитому в муравейник. Суетились слуги, ругались конюхи, разводя лошадей и отгоняя телеги, а над всем этим скалой возвышался Котэ, державший на руках маленького Руслана. Увидев сына, Елисей на секунду замер, а потом, сжав ладошку жены, тихо выдохнул:
– Сынок!
Наталья, сообразив, что происходит, поспешила следом за мужем. Парень, взбежав на крыльцо, остановился перед мажордомом и, протянув руки, позвал:
– Руслан, сына.
Мальчик сначала отвернулся, а после, повернувшись к отцу, широко улыбнулся и протянул к нему ручонки. Подхватив малыша на руки, Елисей прижал сына к себе, держа так, словно в руках у него была хрустальная ваза. Ребенок обхватил отца за шею и,  прижавшись лицом к щеке, вдруг произнес:
– Батя.
– Ай молодец, бичико! Узнал! – рассмеялся подошедший князь Дато. – А ко мне пойдешь?
– Деда! – обрадованно выкрикнул Руслан, потянувшись к нему.
– Ай, мой хороший! – засветившись от удовольствия, крякнул князь и вопросительно посмотрев на Елисея, протянул мальчику руки.
– Обними дедушку, – посоветовал Елисей, заставляя себя отдать сына.
– Спасибо, сынок, – блеснул князь повлажневшими глазами.
– Здравствуй, дядя Котэ, – кивнув князю, повернулся Елисей к мажордому.
– Здравствуй, бичико, – обнял его Котэ. – Молодец. Все правильно сделал. А теперь расскажи мне, кто эта красавица? – улыбнулся он Наталье.
– Жена моя. Княгиня, Наталья Халзанова, урожденная Тарханова, – представил парень супругу.
– Неужели Никите дочка?! – удивленно ахнул Котэ.
«Блин, у этой семейки тайн больше, чем при царском дворе», – проворчал про себя парень, кивая.
– Вы знакомы с папенькой? – удивилась Наталья, почтительно присев перед пожилым мужчиной.
– И отца твоего знаю, и мать, – рассмеялся Котэ. – Давно это было, дочка, но думаю, и Никито меня вспомнит.
– Еще как помнит, – усмехнулся в ответ Дато. – Мы с ним всю ночь сидели, молодость вспоминали. Кланяться тебе просил, – закончил он, обнимая родственника. – Как тут у тебя дела? – спросил князь, не выпуская внука из рук.
– Слава богу, Дато. Все готово, только вас ждали. О делах потом поговорим, – усмехнулся Котэ.
Неожиданно Руслан, воспользовавшись близостью всех стоящих, протянул ручку и, коснувшись пальчиком щеки девушки, тихо произнес:
– Тетя. Касиво…
Мальчонка только начинал говорить, так что многие буквы еще не выговаривал, но и так было понятно, что внешность мачехи он оценил по достоинству.
– От горшка два вершка, а все одно мужик. Мимо красивой женщины не пройдет, – расхохотался Елисей, подхватывая сына на руки и подкидывая его в воздух.
Мужчины от души рассмеялись над немудрящей шуткой, а Наталья, воспользовавшись моментом, аккуратно отобрала у парня ребенка. Усадив Руслана на руку, она также осторожно коснулась пальчиком его щеки и, улыбаясь, выдохнула:
– Руслан. Красивый.
Рассмеявшись, ребенок крепко обнял ее за шею и тут же попытался отобрать ожерелье, подарок отца.
– Так, казачок, это не трофей, чтобы его отбирать, – со смехом, осторожно разжимая его пальцы, проворчал Елисей.
– Знает, что брать, – поддел его князь Дато.
– В дом идемте, – позвал Котэ. – Столы накрыты, вино греется, а вы на пороге встали.
Всех приехавших уже развели по выделенным комнатам, так что на крыльце оставались только они. Умывшись с дороги и усевшись за стол, приехавшие принялись рассказывать, как все прошло. Смеха и шуток было множество. Все наелись до сонной одури и к полуночи разошлись по своим спальням. Руслан был отправлен с нянькой еще раньше. Упрямый мальчишка весь вечер кочевал с рук на руки, где и уснул, устав от впечатлений.
– Сразу видно, что это твой сын, – устало улыбнулась Наталья, устраиваясь рядом с мужем. – Глаза такие же, синющие. Только мастью, похоже, в мать пошел. Вороной.
– Да, у Нино коса черной, словно уголь, была, – грустно улыбнулся парень.
– Ты все еще любишь ее? – неожиданно спросила девушка, с едва заметной ноткой ревности в голосе.
– Я ее всегда и любить, и помнить буду. Только это никак моего к тебе отношения не поменяет. Ведь нет ее больше. Совсем нет. Теперь со мной рядом ты есть. Так что не ревнуй. Глупо это, – обняв жену, посоветовал Елисей.
– Прости дуру, – шмыгнув носом, шепотом извинилась Наталья.
– Уймись, – по уже выработавшейся привычке чмокнув ее в нос, вздохнул парень. – Ты не дура. Просто баба всегда бабой останется, без разницы, казачка она или княжна. Все одно бабьего в ней больше будет. А за Нино я тебе так скажу. Она моей законной женой была. Как и ты. И то, что у нас с ней было, там и осталось. С того мига, как ты перед алтарем «да» сказала, у нас своя жизнь ведется. И то, что у нас за спиной, к тому касательства не имеет. Как тебе Руслан?
– Хороший. И ласковый, – светло улыбнулась девушка. – И принял он меня. Видел, как сам на руки просился?
– Угу. Вот это меня больше всего радует, – с облегчением вздохнул парень.
– А еще и Агриппина к нему сразу потянулась. Уж она-то в детях толк знает. И своих, и меня с сестрой воспитала.
– А маменька твоя куда смотрела? – сонно поинтересовался Елисей.
– А она все в свете блистала, – фыркнула Наталья. – Было дело, я нянюшку мамой звала. Так маменька только сердилась да фыркала. Она фыркает, а мне все едино. Я нянюшки больше боялась. И любила ее всегда. Спасибо тебе, Елисей.
– За что? – спросонок не понял парень.
– За то, что позволил ее с собой взять, – прижимаясь к нему, шепнула девушка.
– Невелик груз, – отмахнулся парень и, еще раз поцеловав жену, пожелал: – Доброй ночи, милая.
– Доброй ночи, – сладко зевнула в ответ Наталья и через минуту еле слышно засопела.
Разбудила их суета во дворе и горластый петух, которому вздумалось орать прямо под окнами усадьбы. Потянувшись и зевнув, Елисей пожелал горластой сволочи побыстрее попасть в суп и, повернувшись, посмотрел на сладко посапывающую жену. Его движения заставили Наталью вынырнуть из сна и распахнуть еще сонные глаза.
– Будем вставать? – зевнув, нехотя спросила она, явно намекая на продолжение приятного занятия.
– Придется. Теперь уже поспать не дадут, – понимающе усмехнулся Елисей. – О, слышишь, молотки стучат? Котэ, небось, уже приказал столы сколачивать.
– И чего им неймется, – вздохнула девушка, нехотя выбираясь из постели.
– Не будем князя Дато обижать, – вздохнув, попросил парень. – Он мне уже заместо отца стал. Пусть уж потешится. С нас не убудет.
– Так я ж и не спорю, – вздохнула в ответ девушка.
Одевшись и умывшись, они отправились на кухню, поискать чего-нибудь перекусить, но оттуда их едва не мокрой тряпкой погнала уже освоившаяся в доме Агриппина. Котэ, наблюдавший эту картину, едва не упал от смеха. Посоветовав ребятам отправиться в малую столовую, он сам проводил их до нужной комнаты, по пути рассказав, что Натальина нянюшка уже успела прибрать к рукам все женское население дома, командуя ими не хуже армейского фельдфебеля. В помощь ей была и Ирина, объявившая себя личной горничной юной княгини.
– Лихо они себе должности добыли, – удивленно проворчал Елисей, качая головой.
– Забудь, – отмахнулся Котэ. – У слуг своя иерархия. Главное, чтобы дело правильно делали.
– А что? Ирина женщина толковая и дело знает, – пожала Наталья плечами. – Я не против. Пусть служит.
– Как скажешь, – поспешил согласиться Елисей. – Теперь ты в доме хозяйка, вот и решай, кто и где служить станет.
– А где он, тот дом? – лукаво поддела его новоиспеченная жена.
– Вот праздник отгуляем и туда отправимся, – понимающе усмехнулся парень. – Там уж все закончить должны были.
– А в крепость тоже поедем? – тут же спросила Наталья.
– Туда в первую голову. Там школа, – отрубил Елисей.
– Оставь жену в имении и езжай в школу свою, – тихо посмеиваясь, посоветовал Котэ. – Пока ты в делах порядок наводить будешь, она к имению присмотрится. Только для охраны кого оставь.
– Реваз при ней постоянно будет. А на подворье еще десяток старых казаков имеется, – кивнул парень.
– Надо будет к тебе в гости приехать, выпасы посмотреть, – задумчиво протянул Котэ. – Может, небольшой табун, что на продажу, туда перегоним.
– Там лес вокруг. Даже для поля пришлось деревья вырубать, – напомнил парень.
– Ладно, подумаю, – кивнул мажордом и, открыв нужную дверь, посторонился, пропуская молодых. – Посидите пока. Сейчас все принесут, – пообещал он, прикрывая дверь.
– А Руслан где? – вслед ему спросил Елисей.
– На конюшне, конечно, – рассмеялся Котэ. – Его от лошадей за уши не оттащишь. Ничего, скоро проголодается, приведут.
– А кто там с ним? – не унимался Елисей.
– Я племянника своего привез. Он за мальчиком смотрит. Не беспокойся. За Руслана я сам любого зарежу, – глядя ему в глаза, твердо ответил Котэ.
Их разговор прервала Ирина, появившаяся в коридоре с подносом в руках. Пропустив ее в столовую, Котэ пожелал молодым приятного аппетита и отправился по своим делам.

* * *

Тифлис гулял широко. Вспоминая события тех трех дней, Елисей только вздрагивал и ладонью приглаживал встававшие дыбом волосы. За эти три дня ему пришлось выпить вина больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ведь каждому из приглашенных хотелось выпить именно с виновником торжества. К самому князю Буачидзе с подобным предложением подходить могли не все. Понимали, что этот род слишком известен.
С Елисеем было проще. Местные считали его кем-то вроде примака. Да, достоинство дворянское имеется, и титул тоже, но древности дворянской крови за ним не значилось. В общем, приходилось принимать тосты и здравицы, и в благодарность пить. Он старался обходиться маленькими порциями, только смачивая вином губы, но все равно к вечеру приходил в спальню ползком. Что называется, на бровях.
Трясясь в карете, что не спеша катила в сторону Пятигорска, Елисей маялся головной болью и мысленно проклинал все праздники, вместе взятые. Наталья, глядя на мужа, только сочувственно вздыхала, сдерживая свои обычно весьма ехидные замечания. Знала, что Елисей к вину равнодушен и все поднятые им бокалы были выпиты у нее на глазах. Понимая, что ему сейчас не до шуток и разговоров, девушка молча вздыхала, дожидаясь, когда мужу полегчает.
Понимая, сколько у нее скопилось вопросов, Елисей был очень благодарен ей за эти несколько часов тишины. После обеда, сняв похмелье горячим хашем и острым сациви, которые подали им в придорожном трактире, Елисей запил все съеденное стаканом крепкого чая и, вздохнув, устало проворчал:
– Всё. Теперь до самого Рождества к вину не притронусь.
– Так плохо? – не утерпев, поддела его Наталья.
– Все хорошо в меру, – усмехнулся парень. – Можно выпить, но не до свинского состояния. А вообще, я к вину равнодушен. Так, за компанию если только.
Пообедав, их заметно уменьшившийся караван двинулся дальше. Четыре дня, и наконец, обоз втянулся в город. Помня, что Изя уже должен был перебраться в станицу, вместе с Митричем, Елисей приказал сворачивать к постоялому двору. Задерживаться он не планировал. Переночевать и ехать дальше. Чем ближе он был к родным местам, тем сильнее становилось его нетерпение.
Оставив караван на попечение Реваза и Любима, парень решил на всякий случай пройтись по домам своих работников. Постоялый двор, где они остановились, находился недалеко от базара, поэтому начать Елисей решил с подворья Митрича. Но в лавке заправлял какой-то молодой мужчина, с которым парень был пока незнаком, а на подворье вообще никого не было. Задавать неизвестному мастеру вопросы парень не стал. Решил прогуляться до дома ювелиров.
Войдя в знакомую лавку, Елисей привычно осмотрелся и, приметив поднявшегося из-за прилавка молодого мужчину характерной внешности, не удержавшись, сказал, подпустив в речь известной интонации:
– Шалом, уважаемый, я таки могу увидеть Изю?
– А-а-э, шалом, – открыв от удивления рот, только и смог проблеять продавец.
– Так что? Я могу Изю видеть? – повторил Елисей вопрос.
– Я очень извиняюсь, сударь, но таки нет, – сумел, наконец, проговорить неизвестный.
– И где же он?
– Уехал.
– Не подскажете, куда? – продолжал допытываться Елисей, проявляя поистине ангельское терпение.
– Ой, вы таки не поверите. Он в казачью станицу подался, – всплеснув руками, сообщил мужчина.
– А что в том такого страшного? – деланно удивился парень, мысленно покатываясь от хохота.
– Вы не понимаете. Никто не понимает, – застенал продавец. – Он с семьей решил поселиться рядом с казаками. Да они ж его сразу ограбят и по миру пустят, как только он туда приедет.
– Погодите, уважаемый, – тряхнул Елисей головой. – Если я правильно помню, Изе сам князь Халзанов свою защиту обещал. А, насколько мне известно, князь свое слово всегда держит. Или это тоже не так?
– Ой, я вас умоляю, какое тому князю дело до простого ювелира? Отберет все золото, да еще и самого османам продаст. А что? Изя большой, сильный, и работать умеет.
– У вас есть хоть одно доказательство подобного, или все вами сказанное только ваши мысли? – еле сдерживаясь, чтобы не набить продавцу морду, поинтересовался Елисей.
– Вы не понимаете, – удрученно вздохнул продавец. – Нас всегда грабят. Все и всегда.
– Изя много лет уже ведет дела с князем Халзановым и никогда не жаловался, что тот его обманывал. Или кто-то может сказать что-то другое? Или может быть, князь в чем-то обошелся с ним не по чести? – не унимался Елисей.
– Да что вы, сударь, все князь да князь. Бог с ним, с князем. Но там же казаки. Понимаете, казаки.
– А что вам казаки плохого сделали? – тут же последовал вопрос. – Лично вас они чем-то обидели?
– Не за меня речь, сударь, – горячась, принялся доказывать продавец.
– Вы, уважаемый, дурак, – не удержавшись, отрезал парень. – Люди все разные. Что казаки, что евреи, что все остальные. Есть умные и глупые. Есть жадные и добрые. А есть просто дураки, навроде вас.
Высказавшись, Елисей развернулся и стремительно вышел из лавки. Еще немного, и он бы, не удержавшись, отходил этого болвана нагайкой. Вернувшись на постоялый двор в отвратительном настроении, парень поужинал и отправился отдыхать. Поднялись они с первым светом. Пока слуги запрягали коней и выстраивали караван, Наталья принялась выяснять, отчего у него такое мрачное настроение.
В двух словах рассказав жене обо всем, что вчера услышал, Елисей тяжело вздохнул и, помолчав, мрачно добавил:
– Вот из-за таких дураков и мира на свете нет.
– Да какое тебе дело до того, что этот болван думает? – удивилась девушка. – Кому надо, тот правду знает. А до остальных тебе и дела не должно быть. Ты не абы кто. Ты князь Халзанов.
– Вот именно, – моментально подхватил Елисей. – Вот именно. Я – князь Халзанов. А Халзановы всегда честными людьми были. Никто иного никогда сказать не мог. И не важно, о ком речь. О князе или о казаке. За казака я, откровенно говоря, больше беспокоюсь.
– То есть тебе твоя казачья честь дороже княжеской? – растерянно охнула Наталья.
– Да. Потому как князей всяких множество, а вот казаков родовых все меньше остается. А родовой казак это не просто вой. Это вой от роду. Ты помолчи пока. Послушай, – перебил он открывшую рот жену. – Чтобы это понять, нужно тут родиться, вырасти и пожить. Повидать всякого, с врагом грудь в грудь сойтись. Не спеши говорить. Вот поживешь тут, осмотришься, тогда и скажешь.
Реваз доложил, что обоз готов, и Елисей, прихватив супругу, направился к своей карете.
Во второй половине дня они, наконец, добрались до имения. Встречали их вооруженные пожилые казаки, приглядывавшие за хозяйством, и все свободные от дел обитатели станицы Пластунской. Именно так в казачьем реестре теперь числилось это поселение.
– Поздорову ли, казаки? – громко спросил Елисей, едва выйдя из кареты.
– Слава богу, княже, – послышалось в ответ.
– Ну, рассказывайте тогда, что тут и как, – улыбнулся Елисей, окидывая дом внимательным взглядом.
– Так в порядке все, княже. И дом достроили, и на подворье все готово. Да и в станице тоже все слава богу. Лес вон рубим, чтобы поля расчистить, – с довольной улыбкой принялся докладывать самый старший из собравшихся казаков. – Ты лучше скажи, княже, что за красавица с тобой?
– Жена моя. Княгиня Наталья Тарханова, – представил Елисей супругу.
– Неужто оженился?! – обрадованно ахнули казаки.
– Ну, не все ж одному горе мыкать, – пожал парень плечами.
– От и слава богу. Любо! – дружно гаркнули старики, заставив удивленную Наталью вздрогнуть.
– Ну, раз так, то ведите в дом, – рассмеялся парень. – Передохнем с дороги, а завтра уж и хозяйство смотреть станем.
– Я уж велел баню затопить, – одобрительно кивнул старшина.
В местную кухню Елисей еще не вникал, но судя по всему, именно этот казак и заправлял всем в станице. Вмешиваться в обыденную жизнь своего нового поселения парень и не собирался. Для него главным было обеспечить своих сирот жильем и хозяйством. А уж как между собой обитатели станицы станут решать свои дела, его не касалось. Для того всегда и были выборные. Что-то вроде совета старейшин.
Гул голосов за оградой заставил Елисея оглянуться. Всмотревшись в толпу собравшихся, парень вдруг приметил могучую фигуру кузнеца и кудлатую голову ювелира. Не удержавшись, он жестом остановил рассказ казака и, быстро выскочив из ворот, широко раскинул руки.
– Митрич, Изя, черти полосатые. Я уж и не надеялся, что вы переедете! – с улыбкой произнес он, шагнув навстречу друзьям.
– Здрав будь, княже, – порозовев от удовольствия, почтительно поклонился кузнец.
– Здравствуйте, ваше сиятельство, – пряча улыбку, добавил ювелир.
– Так. Вечером чтобы оба у меня были, – сообразив, что все это значит, приказал Елисей. – Дело к вам обоим есть.
– Будем, княже, – огладив бороду и приосанившись, пообещал Митрич. Изя только молча кивнул.
Вздохнув, Елисей вернулся на крыльцо и, подав жене руку, повел ее в дом. Артельный, что занимался строительством и отделкой дома, давно уже отправился восвояси, но где его искать, казакам было известно. Деньги для полного расчета с ними Елисей перед отъездом оставил. Они с женой не спеша обходили все помещения, перемещаясь с этажа на этаж. Как оказалось, дом уже был полностью закончен, и казаки начали протапливать печи, давая ему как следует просохнуть.
Во многие комнаты еще требовалось закупить или заказать мебель, но основные жилые помещения уже можно было использовать. Ведь в спальню, кабинет и столовую с гостиной мебель и все необходимое покупала еще Нино. Осматривая дом, Елисей то и дело поглядывал на жену. Но Наталье, похоже, все нравилось. Больше всего ее порадовал тот факт, что все комнаты были высокими и светлыми.
После столичной промозглой и серой погоды это просто не могло не радовать. Наталья, словно восторженная девчонка, выглядывала в каждое окно и восторгалась открывшимися видами. А посмотреть тут было на что. Дом стоял на пригорке, и с одной стороны можно было увидеть снежные шапки гор, а с другой зеленый лесной ковер. Пройдясь по всему дому и заглянув в самые потаенные уголки, супруги вернулись в столовую, и парень, присев к столу, спросил:
– Как тебе тут?
– Прекрасно, – радостно улыбнулась Наталья. – Дом просторный, комнаты светлые. Только что теперь с мебелью делать?
– Ты хозяйка, тебе и думать, – тут же вывернулся парень. – Хочешь, езжай к местным мастерам и там заказывай, что понравится, а хочешь, спишись с Ильико и попроси Татьяну помочь. Но не забудь, что раньше Рождества мебель сюда не довезут. Теперь, когда дороги раскисли, только морозов ждать.
– А в Пятигорске много мебельщиков? – задумалась девушка.
– Не знаю, – честно признался Елисей. – Говорю же, этим Нино занималась.
– Оно и видно, – хмыкнула Наталья.
– Это ты про что? – насторожился парень.
– В тех комнатах, что уже обставлены и к житью готовы, сразу женская рука чувствуется.
– Правильно. Вот потому я и говорю, что делом этим ты заниматься должна, – нашелся Елисей. – У меня теперь много других дел будет, – вздохнул он. – Завтра еще тут побуду, а послезавтра в крепость поскачу. В школу. А то со всеми этими праздниками да свадьбами все дела забросил.
– А я? – тут же подскочила Наталья.
– А что ты? – не понял Елисей. – В крепость со мной скатаешься, а после уж придется домом заняться. Запомни, милая. Теперь это и твой дом тоже, а значит, только от тебя зависит, как нам в нем житься будет. Вон, нянюшку свою спроси. Она тебе быстро все по полочкам разложит, – посоветовал он под конец.
– Знаю, – помолчав, вздохнула Наталья. – Уже разложила. Сказала, что пора взрослеть.

* * *

Елисей весь день обходил и объезжал поместье, разговаривая со станичниками и выясняя их проблемы. Разговор получился содержательный и продуктивный. Очень скоро Елисей понял, что здесь главное не мешать, а с остальным народ и сам разберется. На собственном подворье тоже все было в относительном порядке. Относительном только потому, что оно еще не было толком обжито. И именно этим он собирался заняться.
Но едва вернувшись домой, парень понял, что уехать утром в школу ему не суждено. Непонятно откуда к ним в гости принесло подругу Натальи с наперсницей. Графиня Глафира Румянцева и ее подружка Меланья. Судя по тому, что девушку представили только по имени, никаким серьезным статусом она не обладала. Елисей вполне допускал, что девушка является незаконнорожденной дочерью графа Румянцева. Такое в родовитых семьях практиковалось. Подросших детей забирали в семью и воспитывали с законными детьми. На титул они рассчитывать не могли, а из наследства получали обычно небольшое содержание.
Увидев гостей, Елисей вежливо поздоровался и попытался было тут же ретироваться, но не тут-то было. Графиня явно принеслась в имение, чтобы лично посмотреть на нежданного мужа своей подруги. Как оказалось, старшая графиня приехала в Пятигорск на лечение, а девушки были вынуждены сопровождать ее. Слухи даже в местном захолустье разносятся моментально, так что возвращение князя Халзанова с молодой женой не осталось незамеченным.
В итоге Елисей вынужден был сидеть и делать любезную мину, мысленно проклиная этих балаболок. Девушки давно не виделись, так что им было что обсудить. Елисей сделал еще одну попытку покинуть общество дам, но снова был отловлен и возвращен на место. Рядом с женой. Наталья, демонстративно прижавшись к его плечу, живо участвовала в беседе, то и дело незаметно сжимая ладонь мужа.
Улучив момент, когда гостьи отправились в уборную, попудрить носики, парень снова попробовал сбежать, но тут на его пути возникла Наталья.
– Ты чего сидишь, словно воды в рот набрал? – возмутилась она, всем телом разворачиваясь к мужу.
– А чего ты от меня хочешь? – возмутился Елисей. – Вы же говорите все разом. Я тут словно не в гостиной собственной, а на базаре. Все орут и никто никого не слушает. Милая, давай я к себе в кабинет пойду, – предложил он, надеясь на ее милосердие. – Я ж вам тут нужен, как рыбке зонтик. Вы кому-то кости перемываете, а и знать не знаю, о ком речь. Поговори сама с ними, отведи душу.
– Нет уж, милый, – ехидно отозвалась девушка. – Думаешь, они сюда примчались, со мной поболтать? Черта с два. На тебя посмотреть. Так что сиди, и будь любезен хоть иногда улыбаться. И кстати, завтра ты никуда не едешь, – решительно заявила она.
– Черта с два, – тут же отреагировал Елисей. – И плевать мне, что в свете скажут. У меня школа почитай три месяца без пригляда. Мне мальчишек учить надо, а не ваш треск пустой слушать.
– Елисей, ну пожалуйста, – сменила Наталья тактику. – Хоть один денек. Ну невежливо будет. Гости в дом, а хозяин из дому.
– Вечером уеду. До заката, – подумав, предложил Елисей компромисс. – А через день вернусь.
– Ну, хоть так, – подумав, удрученно вздохнула Наталья.
– И не вздыхай, – снова пошел парень в атаку. – Не нами заведено. У жены свои дела, а мужу свои заботы.
– Тоже верно, – нехотя согласилась девушка.
Договорить они не успели. Гостьи вернулись в гостиную, и все поехало по новой. Утолив первый голод и пробежавшись по всем знакомым, девушки принялись обсуждать многих поименно. Слушая этот треск, Елисей тихо сатанел от безделья. Не удержавшись, он подвинул к себе салфетку и, достав из кармана вечную ручку собственного изобретения, принялся вычерчивать набросок своей очередной идеи.
Парень задумал построить промышленную пилораму. Потребность в пиленой древесине на Руси всегда была, так что подобное предприятие всегда будет пользоваться успехом. Мудрить парень не стал. Длинные пилы, маятниковый механизм с приводом от водяного колеса и шаговая подача при помощи повышающего редуктора. Увлекшись, Елисей даже не заметил, как девушки замолчали и, удивленно переглянувшись, встали, пытаясь заглянуть ему через плечо.
– Что это будет? – не удержавшись, первой спросила Наталья.
– Думаю, как пилораму механическую сделать, – вздохнул парень, убирая набросок.
– Разве такое возможно? – вклинилась в разговор Глафира.
– У него и не такое возможно, – небрежно махнула рукой Наталья, с явной гордостью в голосе. – Он у меня и оружейник, и механик, так что, думаю, к весне уже работать будет.
– Пилорама?! – не верящим голосом уточнила Глафира, похоже, мысленно уже подсчитывая возможные барыши. Уж очень задумчивым и мечтательным стал ее взгляд.
– А чему вы удивляетесь, сударыня? – не понял Елисей. – Вон, в Англии, уже силу пара для передвижения механизмов использовать начинают.
– Так то в Англии, – уважительно протянула графиня.
– А мы тут, по-вашему, от глупости своей ложку мимо рта проносим, – фыркнул Елисей. – Ручку вот эту видите? – продемонстрировал он ей названный предмет. – А теперь скажите мне, где такое придумано было?
– В Европе? – предположила девушка, внимательно рассматривая ручку.
– Глашенька, ты вообще по лавкам в городе не ходила? – рассмеялась Наталья.
– Ну, поначалу бывало, а потом надоело, – наморщила графиня носик. – Тут же все или простое, или дико дорогое. Провинция, – развела она руками.
– Эту ручку я придумал, и стоит она без малого три рубля, – усмехнулся Елисей, убирая названный предмет в карман. – У местного общества и господ офицеров большим спросом пользуется. Удобно.
– И чем же? – заметно надувшись, спросила Глафира.
– Не нужно чернильницу с собой носить. Свинтил колпачок и пиши. Главное, не забывать ее чернилами заправлять, – пряча улыбку, пояснил парень.
– Вы вправду сами ее придумали? – не поверила графиня.
– И не только это, – победно усмехнулась Наталья. – Револьверы его изобретения в папенькину службу закупают. Еще какое-то оружие местные казаки себе делают. Там много всего, я и не упомню, – чуть смутившись, призналась она.
– А тебе и не надо помнить. Ты ж механике не училась, – улыбнулся ей парень.
– Однако, – задумчиво протянула Глафира. – А скажите, князь, у вас много еще всяких изобретений?
В ее вопросе прозвучал не только интерес к его изобретениям, но и к нему самому. Движения Глафиры неуловимо изменились, а глаза приобрели призывный блеск. Эти метаморфозы не укрылись от взгляда Натальи. Гордо выпрямившись, девушка бросила на подругу испепеляющий взгляд и плавно сместилась так, чтобы оказаться между подругой и мужем. Елисей, глядя на эти маневры, едва не заржал в голос.
Глафира, сообразив, что попалась, мило улыбнулась хозяйке дома и, отойдя к окну, сменила тему.
– Наташенька, а ты тут уже охотилась или тебе муж запрещает? – поддела она подругу.
– Форпостной охоты тут нет, а в лесу я охотиться не люблю, – пожала Наталья плечами. – Да и не успела еще. Только приехали, дел много.
– А слуги на что? – не унималась Глафира.
– А за слугами хозяйский пригляд требуется, – пришел на помощь жене Елисей. – На то она и хозяйка в доме, чтобы точно знать, что где находится и что куда убирать надо. Или ваша маменька иначе думала? – уколол он гостью.
– Ну, у нее для того мажордом с ключницей имеются, – не осталась в долгу Глафира. – Маменька только проверяла иногда, как дела идут. И только.
– И потому папеньке твоему пришлось имение в Смоленской губернии продать? – пошла Наталья в атаку.
– Ты же знаешь. Он тогда в карты крупно проиграл, – резко помрачнев, угрюмо отозвалась гостья.
– Девушки, не ссорьтесь, – вздохнул Елисей. – В жизни всякое бывает. Знать бы, где упадешь, соломки б подстелил.
В гостиной воцарилось неловкое молчание. Нарушило его появление горничной Ирины, доложившей, что в столовой все накрыто к чаю. Сменив место дислокации, вся четверка расселась вокруг стола, и Елисей вынужден был ухаживать за гостьями. Пользуясь случаем, Глафира тут же сделала еще одни попытку переключить его внимание только на себя. При этом авансы, ею раздаваемые, были весьма откровенными, по местным меркам.
Делая вид, что резко ослеп, Елисей закончил с обязанностями хозяина и вернулся на свое место. Рядом с женой. Краем глаза покосившись на девушку, он вдруг понял, что еще немного, и та запросто может броситься в рукопашную. Прихлебывая чай, он положил ладонь на колено супруги и, чуть сжав пальцы, улыбнулся повернувшейся к нему девушке. Взяв себя в руки, Наталья улыбнулась в ответ и, накрыв его лапу своей ладошкой, удержала его руку, не давая ее убрать.
Так они и сидели, пользуясь каждый одной рукой. Глафира, заметив это, едва заметно поморщилась и еле слышно хмыкнула. Меланья, наблюдавшая за всей этой пикировкой со стороны, вздохнула и, отодвинув чашку, тихо сказала:
– Беда у нас, Наташенька. Граф уж почитай год болеет. А тут еще и маменьке поплохело. Ее вот на лечение вывезли, а что с папенькой делать, ума не приложим.
– А что это с ним? – нейтральным тоном уточнила Наталья.
– Доктора говорят, чахотка, – тихо вздохнула Глафира.
– В Крым ехать надо. В Ливадию, – кое-что припомнив, посоветовал Елисей. – Там места лечебные. Дерево есть такое, эвкалипт называется, вот от него та болезнь и проходит.
– Дорого, – скривилась Меланья. – Дела в упадке. Папенька сам уже и не следит за ними, а нам одним не управиться. Тем более что мы с Глашенькой тут застряли.
– А остальные родственники что же? Неужто в помощи откажут? – удивился Елисей.
– Нам проще у сторонних людей спросить, – помолчав, решительно заявила Глафира. – Вот вы, князь, можете нам денег одолжить?
– Смотря сколько, – спокойно отозвался Елисей, едва не взвыв, когда острые коготки впились ему в кожу. – Тысячу могу, а вот больше пока не получится. На свадьбу сильно потратились.
– Тысячу?! – презрительно фыркнула Глафира. – Да нам не меньше ста надо.
– Это в банк, – пожал Елисей плечами. – У меня все свободные деньги в дело вложены.
– А мы можем с вами в то дело вложиться? – тут же отреагировала Меланья.
– Увы, сударыня. Там все не так просто, – мотнул Елисей чубом. – Дело непростое, и дохода почитай год ждать приходится.
– Так, может, хоть посоветуете, где можно денег добыть? – не унималась Меланья, пользуясь своим статусом наперсницы.
Являясь по местным понятиям дамой полусвета, она запросто могла поднимать подобные вопросы и вести такие речи. Девушке из общества подобное было невместно. Для этого у нее были родители, а потом муж. Исключением являлись только вдовы.
– Ну, здесь вам искать нечего, – сделав вид, что задумался, протянул Елисей. – А вот в столице нужно смотреть, кто из промышленников свободные капиталы ищет. Ну, или из купцов, – добавил он, помолчав.
– А я уж думала, что хоть один благородный человек в местном обществе появился, – фыркнула Глафира, наморщив носик.
– Глаша, ты бы не зарывалась, – с угрозой посоветовала Наталья. – Сказано тебе, на свадьбу потратились сильно. Нам ее два раза праздновать пришлось.
– Как это? – удивилась Меланья.
– А вот так. Первый раз в столице, а второй уж тут. В Тифлисе, – коротко пояснила девушка.
– А в Тифлисе-то почему? – не поняла Глафира.
– Князь Буачидзе Елисею отец названый, – гордо вскинув подбородок, отчеканила Наталья.
– Это который Буачидзе? – задумалась графиня. – Неужто тот самый, что самому государю родственник?! – глаза ее растерянно расширились.
– Он самый, – победно усмехнулась Наталья. – Так что думай, кому и что говоришь.

* * *

Банально сбежав из собственного дома, Елисей скакал по лесной дороге в сторону крепости, чувствуя себя по-настоящему счастливым. Еще пара часов таким аллюром, и он снова с головой окунется в привычную и родную для себя атмосферу. Оружие, амуниция, следы в лесной чаще, все, что нужно нормальному мужчине и бойцу. Наталья, после вечерних разговоров подруг, отпустила его, можно сказать, сама вытолкала, спокойно.
Глафира отчаянно флиртовала с ним, то и дело вызывая у девушки приступы ярости, и только каменное спокойствие самого Елисея спасало графиню от знакомства с коготками Натальи. Уже ночью, в постели, девушка тихо поведала ему, что это вообще такое было. Как выяснилось, Глафира никогда не отличалась особой добродетелью и уже имела несколько любовников. Папаша ее, зная о похождениях доченьки, только отмахивался, требуя от нее только одного, чтоб в подоле не принесла. А самое главное, что за ее развлечения должны были платить ее любовники. И не только за развлечения.
– Ну и подруги у тебя, – растерянно проворчал Елисей, выслушав эту историю.
– Ну, подругами настоящими мы никогда не были, – фыркнула Наталья, презрительно наморщив носик. – Так, скорее приятельствовали. Понимаешь, я всегда больше интересовалась охотой, оружием, лошадьми, чем балами и тряпками. И потому ко мне отношение всегда было непростым. Вроде все в рамках приличий, и в то же время все увлечения мужские. Даже слухи начали появляться, что меня не женихи, а девушки интересуют. Благо папенька сумел несколько языков вовремя окоротить. Потом сватовство, и слухи эти пропали. Да я и сама перестала по улицам верхом носиться. Вроде как повзрослела. Но все равно к балам влечения у меня не появилось. Так, появлялась иногда с сестрой и маменькой, и то больше в сторонке отсиживалась. Хотя все признавали, что танцую я весьма даже отменно.
Да только скучно мне было все это. Ну, а дальше ты знаешь.
– Угу, знаю, – хмыкнул парень. – Я только одного не понял. Та слезливая история о болезни родителей, она что, выдумка, чтобы денег с меня получить, или как?
– Нет. Родители ее и вправду болеют. Это я еще дома у папеньки краем уха слышала. Но денег они с тебя получить сильно хотели. Глашка даже в постель с тобой прыгнуть ради этого готова была. Так что, ежели задумаешь полюбовницу завести, не вздумай с ней связываться, – закончила она, ласково куснув его за плечо.
– Да ну вас всех, к бесу лысому, – рыкнул Елисей. – Мне только гарем тут развести не хватало. Это у вас в высшем обществе любовниц иметь за доблесть, а у нас тут семья в первую голову.
– Ну не рычи, бешеный, – тихо рассмеялась Наталья, прижимаясь к нему и пуская в ход нежные пальчики.
Спустя минуту, забыв о гостьях, они занялись друг другом.
Покачнувшись в седле, Елисей стер с физиономии довольную улыбку и осмотрелся. Пора было вернуться к привычке отращивать себе глаза на затылке. В этих местах беспечность может плохо кончиться. Убедившись, что вокруг все в порядке, парень сжал колени, и жеребец прибавил шагу.
Едва въехав в ворота, Елисей вынужден был осадить коня. На превратной площади стояла коляска коменданта крепости, майора Милютина. Сам майор, стоя рядом со своим транспортом, отчитывал за какую-то провинность крепкого пожилого унтера. Но едва увидев парня, он жестом отпустил своего подчиненного и,  раскинув руки в стороны, удивленно выдохнул:
– Вот уж кого не чаял увидеть. Явился, пропажа.
– И вам здравствовать, Алексей Захарович, – рассмеялся Елисей, соскакивая с коня и подходя к офицеру.
– Ты еще крепче стал, чертяка, – проворчал майор, крепко обняв его.
Вот чем Елисею всегда нравился комендант, так это полным отсутствием чванства. Даже будучи еще зеленым казачком, о котором никто ничего толком и не знал, подобное отношение Милютина к себе парень отмечал и ценил. Выяснив, как дела в местном хозяйстве, Елисей отправился в школу, пообещав майору вечером быть к комендатуре с полным рассказом о своих приключениях. Попутно парень выяснил, что мальчишки сегодня были в крепости. Во всяком случае, их выхода с территории никто не видел.
Подъехав к знакомым до боли воротам, Елисей спешился и, постучав, толкнул калитку. К воротам спешил Андрей. Увидев наставника, парень охнул и, радостно улыбнувшись, во весь голос завопил:
– Братцы, княже вернулся!
Этот вопль заставил дом ожить. В один миг пустой двор оказался заполнен галдящей толпой мальчишек. Перекрикивая друг друга, они засыпали его вопросами, а Елисей, глядя на этот бедлам, чувствовал себя счастливым. Его ждали. Ему были рады. Андрей, придя в себя, рявкнул команду, и спустя минуту перед крыльцом выстроились все обитатели школы. Как оказалось, комендант был прав. Сегодня у мальчишек был день физической подготовки, и они тренировались в спортгородке.
И вот теперь все ученики стояли перед ним в старых, но еще крепких черкесках, в которых и тренировались. Елисей специально учил ребят работать в повседневной одежде. На выходе или при нападении времени на переодевание может не быть. Так что мальчишки должны были уметь бегать, драться и воевать в том, в чем их застал бой. Пройдясь вдоль строя, Елисей внимательно осмотрел окрепших и заметно подросших мальчишек, после чего спросил:
– Ну, и как вам наука, бойцы?
– Тяжко, – вздохнул, шмыгнув носом, один из подростков.
– Ну, о том, что тяжко будет, я с самого начала говорил, – усмехнулся Елисей. – Чему выучиться успели?
– Ну, стрелять добре стали. Ножи кидать. А вот на кулачках пока не очень, – наперебой принялись высказываться казачата.
– Ой, врете, черти полосатые, – фыркнул парень. – Добре стрелять вы только года через три станете. А пока только научились правильно оружие в руках держать.
– Как так-то? – дружно охнули мальчишки.
– А вот завтра на стрельбище и посмотрим, – зловеще пообещал Елисей.
– Княже, не пугай ребят, – пряча усмешку, попросил Андрей. – Они ж теперь всю ночь спать не будут, очередной экзаменации дожидаясь.
– Вот для того мои экзаменации и нужны, чтобы в бою они не волновались. Пусть теперь привыкают, – наставительно ответил Елисей. – Запомните, казаки. Любое волнение для вас – это кусок смерти вашей. В любом месте, в любом положении головы ваши должны быть ясными и холодными, чтобы любую пакость вражью приметить и ответ на нее придумать.
Мальчишки притихли, жадно улавливая каждое его слово. Еще раз пройдясь вдоль строя, Елисей отметил про себя, что многих пора переодевать, и нужно проверить, как лежит у них в руках оружие. Ведь то, чем они пользуются сейчас, было сделано специально для мальчишек. А теперь перед ним стояли уже подростки. Или, как тут говорили, недоросли. Вспомнив один рассказ из школьной программы с одноименным названием, Елисей чуть улыбнулся и, кивнув Андрею, скомандовал:
– Продолжай занятия. Позже поговорим.
Андрей подал команду, и мальчишки отправились обратно в спортгородок. Сам Андрей, задержавшись, подошел поближе и, вопросительно глядя Елисею в глаза, тихо спросил:
– Как, княже? Посчитался?
В ответ Елисей только кивнул.
– Выходит, ты совсем вернулся? – уточнил Андрейка.
– Совсем, – с улыбкой кивнул парень. – Только жить тут я больше не смогу.
– Почему? – тут же насторожился казачок.
– В имении жить стану. Женился я опять, друже. Вот потому и придется там жить.
– Женился?! – растерянно переспросил казачок. – А князь Дато знает?
– А то, – рассмеялся Елисей. – Мы с Ильико в один день свадьбы гуляли. А Дато меня еще и в Тифлис затащил, чтобы и там праздник устроить.
– Выходит, Руслан у него пока останется? – помолчав, уточнил Андрей.
– Да. Там ему хорошо. И пригляд добрый, – кивнул парень. – А по чести сказать, не хватило у меня духу внука у деда отобрать, – признался он, смущенно почесав в затылке.
– Так что, там и оставишь? – удивился казачок. – Неужто науке своей обучать не будешь?
– Это обязательно, – отмахнулся Елисей. – Но пока маленький, пусть будет. А там, как батюшка рассудит.
– Пойдешь? – коротко спросил Андрей, кивая в сторону капища.
– Да. Надо, – решительно кивнул Елисей.
– Сейчас? – не унимался казачок.
– Сейчас. Не след время тянуть. Должен я ему. Удачей своей и в делах помощью. Так что сбегаю, не переломлюсь.
– Добре. Нужно чего в дорогу?
– Нет. Пусть кто коня обиходит, а я пойду, – закончил парень, передавая ему повод.
Выйдя из крепости через дальние ворота, Елисей нырнул в кусты и перешел на легкий бег. Спустя два часа он входил на территорию старого капища. Пройдясь по двору, он убедился, что тут все в порядке, и, присев перед идолом, прикрыл глаза.
– Пришел, значит, – раздался в его голове голос, едва только парень вошел в транс.
– Пришел, отец, – улыбнулся Елисей.
– Хочешь чего? Иль нужда какая имеется? – деловито осведомился все тот же голос.
– Нет, отец. Благодарить пришел. За удачу, за помощь твою.
– А, ну ладно. Благодари, да ступай. Дел у тебя много. Учи воев. Хорошо учи. Ты умеешь. А ежели что, приходи. Вдвоем любую беду решим.
– Благодарствую, отец, – мысленно поклонился Елисей и открыл глаза.
Шагая обратно, он никак не мог понять, почему вдруг получилось так легко связаться с древним божеством, и почему все закончилось так легко. Но ответа на эти вопросы он так и не нашел. Это было выше его понимания. Будучи завзятым реалистом, он с трудом верил во всякие потусторонние дела, но оказавшись в этом мире, вынужден был изменить свое отношение к подобным вещам. Но вникать в них не спешил. Или не решался, чего уж перед самим собой кокетничать.
Ближе к вечеру, когда инструкторы отпустили мальчишек отдыхать, Елисей коротко рассказал им обо всем, что с ним было, после чего отправился в комендатуру. Майор встретил его горячим чаем, помня, что к спиртному парень совершенно равнодушен. Они засиделись далеко за полночь. Внимательно выслушав рассказ парня, комендант удивленно хмыкнул и, расправляя усы, поинтересовался:
– Значит, говоришь, княжна Тарханова?
– Она самая, – улыбнулся Елисей, уже предвидя его реакцию.
– Неужто дочь самого князя Тарханова, который контрразведкой заправляет?
– Его самого.
– И как тебе это удалось?
– Случайно. Оказалось, что он обо мне знает. И давно. Похоже, кто-то в вашем хозяйстве ему регулярно отчеты шлет.
– Да кто бы сомневался, – фыркнул комендант. – Думаешь, я этого не знал?
– Думаю, предполагали, – рассмеялся Елисей.
Они разошлись, когда в крепости уже все спали. Войдя в свою комнату, парень быстро разделся и рухнул в кровать. Уснул он, едва головой подушки коснулся. А вставать пришлось с первым светом. Сбегав с ребятами на зарядку, он вывел учеников на стрельбище, где провел проверку их подготовки. Стреляли мальчишки и вправду неплохо. Под конец, показав им, к чему нужно стремиться, Елисей приказал отвести ребят на обед, а сам отправился собираться в обратный путь.
Спустя два часа он подъехал к крыльцу своей усадьбы и, передав коня подскочившему слуге, спросил:
– Гостьи уехали?
– Точно так, княже. Сразу опосля обеда и подались.
– Слава богу, – проворчал Елисей, легко взбегая на крыльцо.
Жену он нашел в своем кабинете. Сидя за его столом, Наталья что-то старательно рисовала, забавно морща носик и высунув от усердия кончик языка. Услышав его шаги, девушка обернулась и, увидев мужа, негромко взвизгнув, вскочила. Подхватив ее на руки, Елисей пару раз обернулся вокруг своей оси и, поставив жену на пол, спросил:
– Чем это ты тут занимаешься?
– Сама еще толком не поняла, – лукаво улыбнулась Наталья и, вдруг охнув, схватилась за живот.
– Ты чего? – всполошился Елисей.
– Чего, чего, – сварливо отозвалась девушка. – Доигрались. В тягости я.
– Татошка! – счастливо ахнул Елисей, снова подхватывая жену на руки.

* * *

Комендант крепости, майор Тимофеев, поправил перед зеркалом ордена и, одернув мундир, вышел из кабинета. Сегодня в крепости был особенный день. Очередные три десятка юношей принимали присягу и должны были быть занесены в казачий реестр строевых бойцов. А после их отправят на новые места службы. Вот уже семь десятков лет эта школа выпускает настоящих мастеров тайной войны, и все это время управляет ею один и тот же человек.
Сам майор тоже когда-то пытался сдать вступительные испытания в эту школу, но силенок не хватило. Пришлось отправляться в Семеновское училище и после служить государству в самых разных местах. Даже дружба деда, генерала Тимофеева, с директором школы не помогла. Князь Кречет, как давно уже прозвали князя Халзанова, так тогда прямо и сказал. Не потянет ваш внук. Надорвется. Тогда слышать подобные речи было очень обидно, но как оказалось, прав был старый пластун. Не потянул бы.
Ведь даже трое из кровных его шести сыновей те испытания пройти не смогли. Не делал князь скидок ни на родство, ни на знакомства. А учит так, что только пух с перьями летят. Зато и ценят его школу по всей империи. Даже с Дальнего Востока отроков на экзаменацию присылают. Казаки забайкальские целое посольство собирали, чтобы про обучение договориться. И с Дона казаки приезжали, и из Казани.
В общем, серьезное это дело, школа пластунская. И то сказать, учат тут не просто по следу ходить или стрелять ловко. А еще и грамоте, счету, умению с одного взгляда мелочи всякие запоминать, в общем, многому учат. С этой мыслью майор вышел на плац и, подойдя к выстроенному личному составу гарнизона, придирчиво оглядел вверенных ему солдат. Не пластуны, конечно, но и не серая скотинка от сохи.
Еще прежним комендантом было так заведено, что все свободные солдаты не в казармах отсиживались, а учились хоть части того, что умели мальчишки из школы. Благо наставники школьные умений своих не скрывали и знаниями делились запросто. Пройдясь вдоль строя, майор поправил кое-кому ремни амуниции и, услышав знакомый барабанный бой, встал на правом фланге строя.
Стоявшие за краем плаца казаки подтянулись. Разговоры сбежавшихся зевак стихли, и на плац, в полном вооружении, вышли выпускники школы. Глядя на их экипировку и оружие, майор ощутил мимолетный укол зависти. Что ни говори, а денег директор школы на выучеников своих не жалел. Оружие, кони и амуниция у них были лучшими. Даже в гвардии такого не имелось.
От казачьего круга отделились полтора десятка казаков и, пройдя на плац, выстроились перед невысокой трибуной. Юноши по одному выходили вперед и принимали присягу, после чего получали документ с назначением и, поцеловав знамя школы, возвращались в строй. Наконец, церемония была закончена, и директор, седой словно лунь, но все еще прямой и поджарый казак, князь Кречет, поднялся на трибуну.
Завет старого казака был прост. Служить честно и кланяться, не начальству, а Господу в церкви, и кругу казачьему, а в остальном, как совесть и честь подскажут. Но в конце князь вдруг сказал то, чего никто из собравшихся никак не ожидал. Вызвав к себе старшего сына, князь назвал его своим преемником, заявив, что слагает с себя звание директора. От такой новости все собравшиеся всколыхнулись, не зная, что сказать. Глядя на взволнованные лица уже бывших учеников, князь поднял руку, призывая всех к тишине, и, чуть улыбнувшись, негромко добавил:
– Пора мне, браты. Время пришло батюшке поклониться.
Старые казаки замерли, а майор вдруг вспомнил старую легенду, что среди местных казаков ходят рассказы, что многие пластуны почитают не только веру Христову, но еще и блюдут старые, дохристианские обряды и носят знак отличительный. И что такие воины всегда знают, когда их час приходит.
Над плацем раздалась зычная команда, и новоиспеченные пластуны разбрелись в разные стороны. Комендант распустил солдат, разрешив им вернуться к своим делам, а сам, отойдя в сторонку, нашел взглядом фигуру старого князя. Обнявшись с сыновьями и благословив многочисленных внуков, князь поправил папаху и не спеша зашагал к дальним воротам крепости. Глядя ему вслед, майору вдруг почему-то подумалось, что вместе с этим человеком из крепости уходит что-то очень важное. Наверное, целая эпоха.